— Десять пальцев — одно сердце!
Культиватор секты Тянь Цань внезапно выкрикнул эти слова. И тотчас десять пальцев на двух иллюзорных руках сорвались с мест. Взметнувшись в воздух, они мгновенно разрослись и устремились прямо к Чжао Хаю.
Чжао Хай, увидев такую манеру боя, слегка опешил. А в следующий миг понял: противник пустил в ход свой главный козырь. Он не стал торопиться — сложил руками мудру драгоценного сосуда и громко произнёс:
— Кровавое царство на три тысячи!
С его словами окружающий мир словно переменился. Из горлышка мудры драгоценного сосуда хлынули бесчисленные кроваво-красные лучи. Эти лучи медленно сгущались в очертания городов. Внутри городов колыхались бесчисленные тени людей. Городки были невелики, их образы — смутны, но от одного взгляда на них пробирала дрожь.
И тут гигантские пальцы обрушились на иллюзию Кровавого царства. Города рассыпались один за другим, их обитатели гибли, и даже их предсмертные крики — громкие, сотрясающие душу, — были слышны отчётливо. Этот удар нёс в себе ещё и атаку на духовную душу.
С грохотом Кровавое царство на три тысячи было разрушено десятью исполинскими пальцами. Но пальцы не остановились — они по-прежнему неслись к Чжао Хаю.
Чжао Хай сменил печать и глухо произнёс:
— Линь!
С его голосом он сам словно превратился в высокую гору. На горе появились трупы, и кровь потоком хлынула вниз по склону. То была одна из Восьми Кровавых Битв — Кровавое море и гора трупов.
С грохотом десять пальцев врезались в гору. Гора содрогнулась, кровавое море вскипело. Но и пальцы один за другим исчезли. Затем растаяла гора, и пальцы пропали.
Культиватор Тянь Цань выпустил один удар — и Чжао Хаю потребовалось два хода, чтобы его отбить. Сила этого удара была поистине огромна.
Но культиватор Тянь Цань не остановился. Он взревел:
— Разрывающая сердце ладонь!
С его криком две иллюзорные руки устремились к Чжао Хаю. И эти руки двигались не как обычное заклинание — по прямой, — а исполняли целый комплекс ладонных техник. Словно это были настоящие руки культиватора Тянь Цань, а не иллюзия.
Чжао Хай, увидев такую атаку, невольно вздохнул. Десять великих сект Предела Кровавого Моря — ни одна не давалась легко. Даже с сектой Призраков Инь было непросто, а уж с людьми из Секты Ли Цзянь и секты Тянь Цань — и подавно.
И всё же Чжао Хай сложил печать и произнёс:
— Линь!
С этим мысленным усилием ещё один удар — Реки крови — вышел навстречу двум ладоням, которые сотворил культиватор Тянь Цань.
Но именно в этот миг Чжао Хая осенило. Сейчас он пытался постепенно влить всё своё боевое искусство в Канон Девяти Превращений Золотого Лотоса — технику, основанную на Ручной печати девяти истинных слов. А что, если и все Восемь Кровавых Битв влить в мудру Незыблемого Владыки Света? Если все восемь стилей свести в одну печать — не получится ли использовать их последовательно, одно за другим?
Едва эта мысль промелькнула, Чжао Хай тут же принялся за дело. Он влил остальные стили Восьми Кровавых Битв в мудру Незыблемого Владыки Света — и у него сразу получилось.
Чжао Хай возликовал. Он немедленно применил эти удары.
И как только применил — в его глазах вспыхнул яркий свет, а улыбка на лице стала шире.
Вслед за Реками крови тут же вырвался второй удар — Кровавый дождь и кровавый ветер. И каждый из этих ударов нёс в себе черты мудры Незыблемого Владыки Света. Эта мудра была основной печатью, основой всех девяти печатей. Её первейшая сила — не поддаваться заблуждениям, разбивать иллюзии и возвращать к корню. Это означало, что применяться она должна просто и безыскусно.
И теперь, когда Восемь Кровавых Битв использовались на основе мудры Незыблемого Владыки Света, сами эти удары тоже стали простыми и безыскусными — но исполненными спокойной, зрелой силы. Словно их наносил старик, сотни лет постигавший путь клинка: удар за ударом, без единого излишества, но с огромной мощью — как движется огромная гора. Скорость, возможно, и невелика, но каждый её шаг дробит всё, что стоит на пути, и ничто не может остановить её натиск.
Такого Чжао Хай даже не ожидал. Он и представить не мог, что Восемь Кровавых Битв через мудру Незыблемого Владыки Света дадут такой эффект. Это его несказанно обрадовало.
Культиватор Тянь Цань тоже заметил неладное. Раньше Чжао Хай стоял на месте и использовал Восемь Кровавых Битв секты Кровавой Бойни. Это должен был быть какой-то особый метод, и поначалу он не придал этому значения. Ведь он ясно чувствовал: противник применяет эти удары не слишком уверенно, промежутки между ними хоть и коротки, но всё же ощутимы.
Но теперь Чжао Хай по-прежнему стоял на месте и по-прежнему использовал Восемь Кровавых Битв — однако это были уже совсем другие Восемь Кровавых Битв. Их мощь возросла невероятно, а сам стиль оказался для него совершенно непривычным. Его комплекс Разрывающей сердце ладони не мог ничего поделать с этими Восемью Кровавыми Битвами.
Чжао Хай взглянул на культиватора Тянь Цань. Мысль шевельнулась — и печать в его руках сменилась: с мудры Незыблемого Владыки Света на мудру Великого ваджрного колеса.
И с этой переменой изменился и стиль Восьми Кровавых Битв. Их скорость возросла, удары стали ещё острее. Культиватор Тянь Цань почувствовал, что не в силах их сдержать.
К этому мгновению он уже понял: Чжао Хай использует его как подопытного для отработки ударов.
Это открытие привело культиватора Тянь Цань в ярость. Он взревел, и две иллюзорные руки заметались ещё быстрее. Внезапно он произнёс:
— Небо калечное, земля ущербная!
С его словами обе руки претерпели чудовищную перемену. Десять пальцев сорвались с ладоней, ладони отделились от рук, руки взмыли в воздух. Две руки полностью разложились, превратившись в десяток с лишним предметов, подобных магическим инструментам, и все они устремились к Чжао Хаю.
Удар был стремителен — и, как видно, невероятно мощен.
Чжао Хай посуровел лицом, сложил печать и громко произнёс:
— Цянь!
С его слов вокруг тела Чжао Хая вспыхнуло кроваво-красное световое колесо. Оно беспрерывно вращалось, и всё, что летело к нему, сбивалось с пути, ни один удар не достигал цели.
Затем Чжао Хай сменил печать и произнёс:
— Ле!
С его голосом световое колесо разделилось на два ряда — верхний и нижний, — завертелось без остановки и уподобилось жерновам. Все пальцы, ладони и руки, летевшие к Чжао Хаю, были втянуты в эти жернова и перемолоты в пыль.
Культиватор Тянь Цань, увидев это, изменился в лице. С тенью страха взглянул он на Чжао Хая и взревел:
— Сердце как железо и камень!
С его словами всё его тело окуталось красным сиянием. Затем он ринулся прямо на Чжао Хая, и две иллюзорные руки, неизвестно когда, вновь возникли подле него и понеслись вместе с ним.
Чжао Хай, глядя на это, холодно усмехнулся:
— Хочешь драться насмерть? Есть у тебя на это право?
Он сложил руки в печать и громко произнёс:
— Син!
Руки сложились в мудру драгоценного сосуда. И тотчас перед ним возникли две исполинские руки. Обе — кроваво-красные, огромные до невероятия. Они устремились прямо к культиватору Тянь Цань.
Грохот!
Культиватор Тянь Цань столкнулся с этими руками. Его две иллюзорные руки врезались в красные исполинские руки Чжао Хая и развеяли их красное сияние.
Культиватор Тянь Цань решил, что, развеяв эти руки, он тут же прикончит Чжао Хая. Но не тут-то было: внутри красных рук скрывались ещё две чёрные. Эти чёрные руки обрушились прямо на культиватора Тянь Цань. Красное сияние на его теле вспыхнуло, отразив одну руку, но вторая пробила сияние насквозь. Культиватор Тянь Цань выплюнул сгусток крови и был вбит руками прямо под землю.
Хотя культиватор Тянь Цань получил тяжёлые раны, силы бежать у него ещё оставались. Он хотел уйти под землёй — ведь именно оттуда он и появился. По его разумению, лучшего пути для отступления не существовало.
Но не успел он и двинуться, как почувствовал, что земля вокруг сжалась и стиснула его со всех сторон. А затем его вышвырнуло из-под земли наружу.
Выбравшись на поверхность, он обнаружил, что его намертво сжимает в кулаке огромная рука, слепленная из земли. И тут рука сжалась — все кости культиватора разом переломились, внутренности разорвались. Его раздавило, словно мешок с водой.
Чжао Хай взглянул на культиватора Тянь Цань и холодно усмехнулся. Затем взмахом руки убрал его труп и забрал его духовную душу.
После этого Чжао Хай огляделся, двинулся с места и полетел в недалёкую сторону. Отыскав большое дерево, он проник прямо в его ствол и начал затворничество.
Это затворничество было вызвано не ранами — за это время схватки с учениками Секты Ли Цзянь, секты Призраков Инь и секты Тянь Цань дали ему немало озарений. Он обнаружил, что в его Каноне Девяти Превращений Золотого Лотоса действительно есть несколько приёмов, которые можно улучшить. А главное — та внезапная вспышка озарения: мысль о том, что заклинания можно использовать последовательно. Теперь он хотел воплотить эту мысль в жизнь. Потому ему и требовалось уединиться на время.
А укрыться в большом дереве для затворничества не составляло труда. Погружаясь в ствол, он мог полностью слиться с деревом, и никто не сумел бы его обнаружить. Так что он мог спокойно предаваться затворничеству.
(Конец главы)