Бам! Бам! Бам! Бам! Бам! Бам!
Несколько звонких хлопков раздались почти одновременно. Чжао Хай двинулся — и уже покинул прежнее место, оказавшись в нескольких десятках чжанов от тех людей. Он применил именно искусство ухода — просто никто об этом не знал.
А те несколько культиваторов остолбенело смотрели на свои таблички жизни. Их таблички жизни все до единой разлетелись.
Чжао Хай стоял и, окинув их взглядом, холодно усмехнулся:
— Семеро Молодых Господ Кровавого Духа? Хм. Думали, сбившись в стаю, вы уже всё можете? Говорю вам: перед истинной силой все ваши уловки бесполезны. Сегодня я лишь дал вам урок. Осмелитесь в следующий раз нарушить правила — не пеняйте на меня.
С этими словами Чжао Хай двинулся и покинул место. Несколько рывков — и он удалился на тысячу чжанов, а затем исчез.
Те несколько культиваторов так и остались стоять, остолбенев.
Тут вернулся и Вань Юн. Лицо его было мертвенно-бледным, в уголках губ запеклась кровь, от всего тела исходила густая убийственная аура, а лицо казалось особенно свирепым. Очевидно, он люто ненавидел Чжао Хая.
Один из культиваторов взглянул на Вань Юна и глухо произнёс:
— Брат Вань, что теперь делать? Разве не ты говорил, что с твоей формацией и нашими объединёнными силами мы сможем потягаться даже с людьми из Зала Кровавого Клинка? А теперь нас всех отсеяли. Ты подумал, как будешь оправдываться по возвращении?
Вань Юн взглянул на него и холодно фыркнул:
— Что оправдываться? Проиграли — значит, проиграли. Но не забывайте: мы всё ещё в первой сотне на помосте и можем участвовать в решающем бою. Победим тогда — и всё равно сможем участвовать в последующем деле. И тогда мы непременно снова встретим Чжао Хая. И тогда убьём его.
Остальные, услышав это, переглянулись.
По правде говоря, им больше не хотелось враждовать с Чжао Хаем. Они только что убедились в его силе. Сначала они и впрямь его недооценивали, но потом перестали — и всё равно были разбиты. Значит, сила Чжао Хая поистине велика. Враждовать с таким человеком им не хотелось. А Вань Юн всё ещё хотел с ним враждовать — и у них появилось желание отступить.
Впрочем, они не стали этого говорить. Ведь впереди ещё решающий бой. В том бою им ещё пригодится формация Вань Юна. Эта формация могла находить других людей. С её помощью они могли отыскивать других и отсеивать их, чтобы обеспечить себе место в первой сотне. Потому даже если и не хотели действовать вместе с Вань Юном, приходилось ждать до решающего боя.
А Вань Юн этого не замечал. Он всё ещё злобно смотрел в ту сторону, куда ушёл Чжао Хай, готовый, казалось, сожрать его плоть и выпить его кровь. Но Вань Юн знал: то, что он сегодня сделал, — нарушение правил. Если Чжао Хай донесёт, ему несдобровать.
Впрочем, вскоре Вань Юн придумал другой выход. На его лице мелькнула мрачная улыбка, и он, больше ничего не сказав, повернулся и пошёл. Остальные последовали за ним.
Едва они ушли, как к ним подлетел культиватор Царства Выплавления Закона. Взглянув на них, он произнёс:
— Вы отсеяны. Идёмте со мной.
Вань Юн и остальные сразу поняли: это судья. Здесь секта Кровавой Бойни поставила множество судей. Заметив, у кого разбита табличка жизни, судья тут же изгонял этого человека из области. Иначе, останься он здесь, мог бы напасть на других. Потому судьи были необходимы. Но судей не могло быть слишком много — не за каждым участником мог следовать судья. От момента, когда судья обнаруживал отсеянного, до прибытия к нему тоже требовалось время. Потому они и появились только сейчас.
А Вань Юн, увидев судью, тут же кашлянул и глухо произнёс:
— Судья, я хочу донести на Чжао Хая! Он не только напал на нас и разбил наши таблички жизни, но и ранил меня! Это нарушение! Прошу судью строго его наказать!
С этими словами на лице Вань Юна появилось гневное выражение.
А несколько человек, стоявших рядом, услышав это, изменились в лице. Они с неверием посмотрели на Вань Юна, но затем ничего не сказали.
Эти люди уже поняли замысел Вань Юна. Если Чжао Хай и впрямь ранил Вань Юна, то это тоже нарушение. Хоть рана Вань Юна и не была тяжёлой, Чжао Хай всё равно понёс бы наказание — возможно, его сразу признали бы проигравшим или даже изгнали с соревнования. А тогда им без всяких усилий удалось бы выставить Чжао Хая. Для них это тоже было бы хорошо.
Судья, услышав слова Вань Юна, сначала слегка опешил, затем взглянул на него и глухо произнёс:
— Понял. Об этом я доложу наверх. Всё решится после окончания соревнования. Идёмте.
С этими словами судья полетел вперёд.
А в глазах Вань Юна мелькнула злобная искра, и на лице появилась холодная усмешка.
А Чжао Хай в это время не знал, что Вань Юн его подставил. Он снова нашёл место и сел. Он ждал, когда объявят, что битва на выживание окончена, и можно будет вернуться. И он решил: если его снова кто-то обнаружит, он тут же скроется. Сейчас ему не хотелось с ними сражаться — в этом не было смысла. Их техники не приносили ему большой пользы. Сражаться с ними не давало ему ничего. Потому, разумеется, не хотелось.
День шёл за днём.
Чжао Хай больше не встречал Сюй Чуньду и его людей. За это время он ещё несколько раз натыкался на участников соревнования и на людей из Зала Кровавого Клинка, но всех избегал. Один отряд Зала Кровавого Клинка даже преследовал его некоторое время, но он вывел их к другим культиваторам и ушёл.
Через три дня, то есть на четвёртый день после начала битвы на выживание, внезапно раздался голос, объявивший на весь лес, что битва на выживание окончена. Все ученики должны оставаться на местах, за ними придут судьи.
Чжао Хай, разумеется, не стал никуда уходить и остался ждать. Вскоре прилетел судья и забрал его. Через телепортационную формацию Чжао Хая вернули на арену.
Едва вернувшись на арену, Чжао Хай сразу полетел на трибуну к Лэй Гану.
Лэй Ган, увидев, что Чжао Хай вернулся, кивнул ему:
— Неплохо, вошёл в первую сотню? Во время битвы на выживание ты не встречал человека по имени Вань Юн?
На лице Лэй Гана не было радости — он сразу задал вопрос.
Чжао Хай опешил, затем кивнул:
— Встречал. Во время битвы на выживание он с несколькими людьми окружил меня. Он говорил, что они с острова Кровавого Духа, и те, кто с ним, тоже оттуда. Кстати, они придумали себе имя — Семеро Молодых Господ Кровавого Духа. Но я их отсеял.
Лэй Ган кивнул:
— Ты нанёс ему тяжёлый удар? Или после того, как он был отсеян?
Лэй Ган знал, что Чжао Хай не из тех, кто теряет чувство меры. Но всё же беспокоился, не сказал ли Вань Юн Чжао Хаю чего-нибудь оскорбительного, и Чжао Хай не сдержался и ударил его. Впрочем, даже если и так, ничего страшного. Чжао Хай вошёл в первую сотню, и у Лэй Гана появилась опора. Даже если Чжао Хай ударил Вань Юна, он мог поспорить с сектой. Ведь он не слабак, и его слово в секте кое-что значило.
Чжао Хай, услышав это, с недоумением взглянул на Лэй Гана:
— Я сначала отсеял Вань Юна. Но не ожидал, что после отсеивания он снова нападёт на меня. Тогда я и ударил его, чтобы проучить. Что такое, наставник? Какие-то проблемы?
Чжао Хай уже примерно понял, в чём дело. В душе он возненавидел Вань Юна, но виду не подал.
Лэй Ган, услышав это, оживился:
— Так это он после того, как ты его отсеял, снова напал на тебя, и только тогда ты его проучил? Ты говоришь правду? Есть доказательства?
Лэй Ган сразу успокоился. Есть у Чжао Хая доказательства или нет, но если он будет стоять на своём, Вань Юн ничего не сможет сделать.
Вообще-то Лэй Ган был раздосадован. Три дня назад к нему вдруг пришёл судья и рассказал, что Вань Юн донёс на Чжао Хая. Это уже сильно испортило Лэй Гану настроение. Но он ничего не сказал, хотел сначала дождаться Чжао Хая и расспросить. А теперь, услышав его слова, Лэй Ган воспрянул духом и вместе с тем разозлился ещё больше. Ведь если Чжао Хай говорит правду, значит, этот Вань Юн ложно обвиняет Чжао Хая. А уж этого он не потерпит.
Чжао Хай кивнул:
— Есть. За всё время битвы на выживание я сражался всего дважды. Оба боя я записал на нефритовые таблички записи тени. Прошу наставника взглянуть.
С этими словами Чжао Хай достал две таблички и передал Лэй Гану.
Эти две таблички он, разумеется, только что приготовил. Одна — с боя против Сюй Чуньды и его людей, другая — с боя против Вань Юна и его компании. Обе таблички Чжао Хай только что сделал с помощью психической силы, попросив Лауру и остальных. Пространство обладало функцией записи. Всё, что переживал Чжао Хай, пространство записывало. Сделать эти две таблички было проще простого. Стоило Чжао Хаю мысленно дать команду — и Лаура с остальными тут же изготовили их. Он мог бы сделать и несколько табличек, и даже объёмную проекцию боя, чтобы можно было ощутить себя на месте. Но в этом не было нужды.
Лэй Ган, услышав это, опешил. Но всё же взял обе таблички и с недоумением взглянул на Чжао Хая:
— Зачем ты записывал такое?
Лэй Ган не понимал, зачем Чжао Хаю понадобилось записывать эти бои на формацию запечатлённого образа — в этом не было нужды.
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Наставник, я просто хотел записать ход боёв. Вернусь — посмотрю, подведу итоги, посмотрю, какие ошибки допустил в бою, чтобы впредь не повторять.
(Конец главы)