Чжао Хай сменил печать и одновременно громко произнёс:
— Линь!
С его голосом в небе внезапно явилась огромная высокая гора. Она с грохотом обрушилась вниз. И лишь когда гора опустилась, Янь Бэй и Чжао Уцзи разглядели — вся она состояла из всевозможных трупов. У её подножия кровь разлилась в целое море. То была гора трупов и кровавое море.
Едва эта гора трупов и кровавое море опустились, как убийственная аура взметнулась до небес. Чёрные змеи, сотканные из чёрной ци, стоило им приблизиться к горе, тотчас исчезли. А все прочие кирпичи, черепица, камни, табличка и створки ворот разом присмирели, попадали на землю и не смели шелохнуться.
Чжао Хай взглянул на высохший труп и вдруг слегка улыбнулся:
— Так вот оно что. Ты всего лишь голем — голем, управляемый другим. Неужели ты и впрямь думал, что мои приготовления ограничивались тем, чтобы отрезать тебя от окружения? Тогда ты слишком меня недооценил. Хе-хе, на самом деле я подготовил ещё кое-что — я отравил тебя!
Чжао Хай смотрел на высохший труп. А тот, услышав его слова, на своём иссохшем лице явил выражение изумления. Возможно, он не ожидал, что Чжао Хай станет травить высохший труп. Ведь обычно яды бесполезны против высохших трупов и призраков. Они сами несут в себе яд и к тому же мертвы, так что яды на них не действуют. Потому он и не думал, что Чжао Хай станет его травить.
Чжао Хай, глядя на высохший труп, слегка улыбнулся:
— Удивлён? Никто тебя прежде не травил, а я вот взял и отравил. Мой яд действует не на тело, а на духовную душу. Потому он полезен даже против призраков — и даже, можно сказать, тем более полезен. Но ты ничуть не обеспокоился и даже не отреагировал. Потому я могу с уверенностью сказать: ты вовсе не настоящий призрак. Ты всего лишь голем, управляемый другим. Я прав?
— Не думал, что ты и это угадаешь. Но даже если угадал — что с того? Сможешь найти моё истинное тело? Ха-ха-ха, парень, сейчас я не могу управлять многими местами, но и ты не сможешь вечно меня удерживать. Пока ты не найдёшь моё истинное тело, я смогу с тобой разделаться.
Высохший труп по-прежнему говорил мягко. Но теперь его голос в ушах Янь Бэя и Чжао Уцзи звучал как-то особенно неприятно.
Чжао Хай спокойно смотрел на высохший труп и глухо произнёс:
— Тогда позволь мне угадать. Сейчас моя формация отрезала всё внешнее, значит, твоё истинное тело не может быть снаружи — оно непременно здесь, в этом поместье. Верно?
Высохший труп промолчал, лишь спокойно глядя на Чжао Хая.
Чжао Хай продолжил:
— Это поместье изначально было глазом формации секты Линчжэнь. Если я не ошибаюсь, этот высохший труп — тот самый культиватор, что когда-то охранял глаз формации? Говорят, секту Линчжэнь уничтожили могущественные люди из высшего мира. Значит, и этот страж глаза формации погиб тогда же. Изначально глаз формации должен был быть разрушен — иначе это место не пришло бы в такой упадок. Но в глазу формации должна быть некая подавляющая вещь — та, что сдерживает весь глаз и служит его управляющим центром.
— А о методах культивации секты Линчжэнь я хоть и не слишком осведомлён, но уже по самим иероглифам «лин» и «чжэнь» можно заключить: формации, которыми пользовались люди секты Линчжэнь, были не просто формациями. В их формациях часто использовались призраки. Иными словами, они соединяли иньхуни и призраков с формациями, оживляя формации. Значит, и в этом глазу формации есть призрак. И этот призрак, весьма вероятно, соединён с той подавляющей вещью, что охраняет глаз формации.
— А чтобы охранять такой глаз формации, обычный магический инструмент не годится — нужен инструмент незаурядный. А во всём поместье назвать незаурядным магическим инструментом можно лишь одно — то самое зеркало, что ты всё время держишь в руках. Призрак соединился с этим зеркалом. Но когда секту Линчжэнь уничтожили, он получил тяжёлые раны и лечился неизвестно сколько, прежде чем вновь взял это место под контроль. Потому сейчас твой контроль над этим местом не так уж силён. Иначе ты не позволил бы мне парой приёмов добиться полной изоляции. Я прав?
С этими словами Чжао Хай пристально уставился на зеркало инь-ян.
И тут на зеркале сверкнул чёрный свет. Затем медленно поднялся клуб чёрной ци. Чёрная ци постепенно обратилась в образ старика. И старик этот был весьма странен: наполовину чёрный, наполовину белый; наполовину похожий на старика, наполовину — на старуху. Это и впрямь поражало.
От такого полумужского-полуженского облика даже Чжао Хай почувствовал неловкость. И всё же он заговорил:
— Наконец-то явилось твоё истинное тело. Что? Уверен, что справишься со мной?
Чжао Хай спокойно смотрел на это полумужское-полуженское чудовище.
Чудовище взглянуло на Чжао Хая и холодно усмехнулось:
— Ты и впрямь умён, и догадался верно. Я тогда и впрямь был ранен. Не будь этих лет, когда приходили самоубийцы и позволили моей душе немного восстановиться, я не смог бы управлять этим местом. Но даже если я лишь недавно взял его под контроль — что с того? Я всё равно могу тебя убить. Не забывай, где ты. Я управляю здешней формацией. Разделаюсь с вами как следует.
Чжао Хай, глядя на чудовище, слегка улыбнулся:
— Такой возможности у тебя больше нет.
Едва Чжао Хай договорил, как на руке высохшего трупа внезапно вспыхнуло красное сияние. В следующий миг это сияние окружило зеркало инь-ян. На лице чудовища только-только появилось изумление — и оно тотчас исчезло.
А Чжао Хай взмахом руки притянул зеркало инь-ян к себе. Взглянул на него и убрал. Затем огляделся и остановил взгляд на высохшем трупе. На его руке было кольцо. Чжао Хай сделал жест — и кольцо оказалось у него. Погрузив в него психическую силу, он увидел содержимое.
В кольце было немного: несколько нефритовых табличек, несколько магических инструментов и немного пилюль. Правда, пилюли из-за слишком долгого хранения, хоть и лежали в пространственном снаряжении, полностью утратили духовную энергию и больше не годились. А вот магические инструменты оказались неплохи. Были и кристаллы. Чжао Хай сразу выложил всё и обернулся к Янь Бэю и Чжао Уцзи:
— Старшие братья, в кольце этого культиватора только эти вещи. Взгляните, поделите. Я сначала посмотрю таблички.
С этими словами он взял одну табличку и взглянул.
Янь Бэй и Чжао Уцзи и не думали, что взломать этот глаз формации окажется так легко. Но оба понимали: всё это благодаря Чжао Хаю. Не схватись он в поединке ума с тем зеркалом инь-ян — последствия были бы поистине непредсказуемы. На самом деле, не скажи им Чжао Хай, они бы и не догадались, что высохший труп управляется зеркалом инь-ян, и уж тем более не придумали бы, как справиться с зеркалом.
Поделив магические инструменты и кристаллы, оба обернулись к Чжао Хаю.
Чжао Хай уже просмотрел несколько табличек. Из них две были с техниками культивации, две — с формациями, а ещё две — уставом секты и её историей, от которых не было проку. Две таблички с формациями Чжао Хаю тоже были не нужны. А вот две таблички с техниками оказались для него весьма полезны.
К тому же из этих двух табличек Чжао Хай подтвердил то, что говорил прежде: секта Линчжэнь называлась так потому, что её люди соединяли иньхуни с формациями, оживляя формации. Что же до того, откуда брались иньхуни, — всё просто: конечно же, души верных рабов, которых секта Линчжэнь сама и выращивала. После смерти этих рабов их души собирали, а затем соединяли иньхуни с формациями, оживляя те. Разумеется, в процессе соединения происходило и признание хозяина. Соединившись с формацией, иньхуни начинали играть куда большую роль, и при этом не требовали управления со стороны культиваторов секты Линчжэнь. Потому формации секты Линчжэнь и были так знамениты.
Разумеется, иньхуни секты Линчжэнь не все были собраны после смерти верующих. Они также убивали верующих, забирали их иньхуни и подвергали их выплавке. Так что, если судить по этому, секта Линчжэнь хоть по названию и не походила на секту еретического пути, на деле творила то же, что секты демонического пути.
И методы культивации секты Линчжэнь были поистине необычны. Их формации были просто формациями. Но их магические инструменты, их Дхарма-образ, а также формации в их даньтяне и море сознания — всё было одинаковым. Когда они формировали в своём даньтяне первую формацию, они начинали создавать свой жизненный магический инструмент. Они создавали формационный диск, повторяющий формацию из даньтяня, и начинали его взращивать. Разумеется, в диск они также помещали иньхуни — это и был дух-хранитель.
Затем, формируя вторую формацию, они создавали второй диск и взращивали оба диска вместе. В это время они должны были добавить в диск ещё одного иньхуни и слить двух иньхуни в одного. А поскольку иньхуни и были формацией, слияние иньхуни автоматически сливало и формации. Две формации превращались в соединённую формационную комбинацию. При следующем повышении всё повторялось.
А повышение уровня у культиваторов секты Линчжэнь означало не переход на новую ступень, а новый слой. То есть в Царстве Изучения Закона они должны были сформировать в своём даньтяне девять формаций; достигнув Царства Сокрытия Закона, ещё девять; достигнув Царства Применения Закона — снова девять. В конце концов можно было сформировать восемьдесят одну формацию. И эти восемьдесят одна формация несли в себе восемьдесят одно заклинание — и притом невероятно мощное. А вместе с магическим инструментом, в который влиты восемьдесят одна формация, ученик секты Линчжэнь становился чудовищно силён.
(Конец главы)