Старший брат У взглянул на Чжао Хая и холодно усмехнулся:
— Уйти? С чего это я должен уходить? Это не твой дом. Это ты занял это место. Лучше бы тебе всё мне объяснить. Если не объяснишь — не пеняй на меня. Почему ты занял это место? Откуда ты знал, что здесь что-то произойдёт?
Услышав это, остальные тоже обернулись. Их взгляды на Чжао Хая были недобрыми — очевидно, слова старшего брата У ввели их в заблуждение.
А в глазах старшего брата У мелькнул едва заметный огонёк. В нём сквозило возбуждение.
Чжао Хай взглянул на старшего брата У, затем обернулся к Ли Жохаю. Ли Жохай ничего не сказал, лишь молча стоял в стороне.
Увидев это, Чжао Хай мысленно разочаровался.
Если бы Ли Жохай сейчас выступил в его защиту, он бы проникся к нему большим уважением. Но такое поведение Ли Жохая разочаровывало. Он просто не понимал обстановки.
Чжао Хай обернулся к старшему брату У и слегка улыбнулся:
— Хочешь спросить, почему я занял это место? Хочешь узнать, по какому праву я его занимаю? Всё просто — по праву силы.
— Сейчас это моя территория. Не нравится — можешь убираться. Но сейчас у тебя нет такой возможности.
С этими словами в руке Чжао Хая блеснул клинок.
Старший брат У и во сне не мог представить, что Чжао Хай на него нападёт. Его голова скатилась от одного удара. До самой смерти он не думал, что Чжао Хай убьёт его на глазах у стольких людей.
Убив старшего брата У, Чжао Хай обернулся к нескольким людям, стоявшим за его спиной.
Лица тех разом переменились. Затем они схватились за оружие и с ужасом уставились на Чжао Хая. Они тоже не ожидали, что Чжао Хай окажется настолько решителен — сказал и убил.
Чжао Хай, глядя на них, холодно усмехнулся. Затем взглянул на одного из них и произнёс:
— Вы тоже так думаете? Тоже хотите, чтобы я с вами разобрался?
Чжао Хай обычно не использовал саблю. Но сейчас в его руке была сабля — тот самый обрядовый меч, подаренный Лэй Ганом.
Те переглянулись. Наконец один заговорил:
— Чжао Хай, ты убиваешь своих собратьев и ещё считаешь себя правым? Ты посмеешь поднять руку и на нас?
Хоть он так и говорил, но саблю сжал крепче. Очевидно, он и впрямь боялся Чжао Хая. Ведь тот не играл по правилам — сказал и убил.
Чжао Хай взглянул на них и слегка улыбнулся:
— Вы, кажется, кое-что забыли: это место занято мной, здесь я установил формацию. А вы сейчас находитесь в моей формации.
— Эта формация может защищать от внешних атак. Но я не говорил, что внутри она бесполезна. Внутри она даже сильнее, чем снаружи.
— Вы сами вошли в мою формацию и ещё смеете указывать мне, её хозяину, и предъявлять претензии. Я спрашиваю: вы что, жить надоело? Очень умереть хочется?
Услышав это, все изменились в лице. Даже Ли Жохай.
Он только сейчас вспомнил — это ведь формация Чжао Хая, и они находятся внутри неё. Если Чжао Хай захочет с ними разобраться, это, кажется, и впрямь легко.
И тут из-под ног нескольких учеников секты Кровавой Бойни вырвались кровавые змеи. Они обвили тех учеников намертво.
Чжао Хай с саблей в руке подошёл к ним и, холодно усмехаясь, глухо произнёс:
— Думаете, я не знаю, чего вы хотите? Ещё по дороге сюда вы, негодяи, сбились в кучу, чтобы меня изолировать. Я терпел — вы ведь мои собратья.
— Но здесь, в такой момент, вы всё ещё вылезли против меня. Вы что, хотите получить контроль над формацией? Говорю вам: вы ошиблись.
— Убивать собратьев? Ха-ха-ха — даже если я убиваю собратьев, что вы можете сделать? Хотите сказать, что вы тоже ученики истинной передачи, что сейчас столько свидетелей, и если я вас убью, ваши наставники узнают и станут мстить?
— Но что с того? Разве я не ученик истинной передачи? Разве я вас боюсь? Так что можете умирать!
С этими словами Чжао Хай взмахнул рукой — блеснул клинок. Головы тех людей скатились на землю.
Затем Чжао Хай взмахом руки убрал их трупы.
Он обернулся к остальным. Но никто не осмелился встретиться с ним взглядом. Даже Ли Жохай, поймав его взгляд, почувствовал озноб, что уж говорить об остальных.
Против того, кто так безжалостно расправляется со своими собратьями, никто не смел выступать. Ведь такие люди слишком кровожадны.
Чжао Хай, глядя на них, холодно усмехнулся:
— Вам лучше уяснить: я построил здесь формацию потому, что давно почувствовал неладное в секте Линчжэнь, и хотел создать место, где можно принять всех, дать безопасное убежище, чтобы вместе противостоять атакам секты Линчжэнь.
— Как я обнаружил проблему — неважно. Важно, что сейчас вы укрываетесь в построенной мной формации. Здесь лучше вести себя смирно. Всем стоит действовать заодно. Иначе — и я, и вы — погибнем.
— Если вы действительно считаете, что, уйдя отсюда, сможете в одиночку противостоять атакам секты Линчжэнь, — я не стану вас держать, уходите. Но пока вы здесь — слушайтесь. Когда от вас потребуется сила — вы должны её дать. Иначе, если все будут вкладываться, а вы нет, то остальные, думаю, не согласятся.
— Что? Достаточно ясно? Кто хочет уйти — может уходить, сейчас, я не держу. Когда угодно — уходите, я не держу. Но кто здесь — тот лучше слушайся. Кто не слушается — не пеняйте на меня.
С этими словами Чжао Хай убрал саблю и повернулся, чтобы уйти.
Больше он ничего не сказал. Хоть они и считали Чжао Хая властным, хоть и были им недовольны, но не смели высказаться. Ведь сейчас им приходилось полагаться на его формацию, чтобы отражать атаки секты Линчжэнь.
А в глазах Ли Жохая мелькнуло сожаление.
По правде говоря, те люди из секты Кровавой Бойни хотели устроить смуту не без его участия. Если бы он не позволил, они бы не осмелились.
Ли Жохай всегда считал, что инициатива должна быть в его руках. Он хотел через этих людей из секты Кровавой Бойни загнать Чжао Хая в угол, чтобы тот передал контроль над формацией. Тогда он смог бы управлять формацией, и остальные стали бы слушаться его.
Но он не ожидал, что Чжао Хай отреагирует так резко — сразу убил, да ещё и не пощадил его самолюбия.
Чжао Хай только что сказал, что недовольные могут уходить, — и это касалось и его. И он не мог ничего возразить. Он знал, что если скажет что-то, Чжао Хай выгонит его. Другие, может, и не посмеют, а Чжао Хай — точно посмеет, ведь он и раньше его не боялся.
Именно поэтому он не стал перечить Чжао Хаю.
Так он не был изгнан, но их авторитету это нанесло огромный урон.
Люди увидели: ага, ты, молодой господин Ли Жохай, такой крутой, а здесь тебя Чжао Хай отчитал, как и нас? И ты не посмел слова сказать. Почему мы должны тебя слушаться? Выходит, ты, молодой господин Ли Жохай, здесь ничего не решаешь. Решает только Чжао Хай.
Особенно те, кто с самого начала вместе с Ли Жохаем нападал на Чжао Хая, думали именно так. Они видели, как Чжао Хай сражался с Ли Жохаем. Они все вместе с Ли Жохаем нападали на Чжао Хая, и ничего не смогли сделать. Чжао Хай ничуть не пощадил самолюбия Ли Жохая. Разве в первый раз Ли Жохай не ушёл с позором?
Во второй раз, когда Ли Жохай пришёл, Чжао Хай хоть и проявил уважение, позволив ему оставить людей для наблюдения, но, похоже, лишь потому, что не хотел конфликта, а не потому, что боялся.
Теперь это стало ещё очевиднее — Чжао Хай его не боится.
В таких обстоятельствах следовать за Ли Жохаем, похоже, не давало особых выгод.
Но они, конечно, не стали сразу с ним ссориться. Ведь Ли Жохай всё ещё был очень силён. И после выхода отсюда его влияние будет куда больше, чем у Чжао Хая. Им не стоило его обижать.
Потому они ничего не делали, но все притихли.
И тут Чжао Хай подошёл к Ли Жохаю и, сложив руки в знак уважения, произнёс:
— Старший брат Ли, прошу прощения за недавнее. Я говорил о других, не о вас. Прошу простить.
— Чтобы нам выбраться отсюда, нужны усилия всех. В будущем здесь во многом придётся полагаться на вашу помощь.
Чжао Хай сказал это при всех, отдав Ли Жохаю должное.
Лицо Ли Жохая тотчас смягчилось.
Он тут же ответил:
— Ничего. Младший брат Чжао Хай поступил правильно. В такой момент нам нужно единство. Только так мы преодолеем трудности.
— Все слушайте: о том, что младший брат Чжао Хай убил тех людей, лучше не распространяться. Кто разболтает — будет иметь дело со мной, Ли Жохаем, я его не пощажу.
— Вы должны понимать: Чжао Хай сделал это ради всех. Так что не болтайте лишнего.
Все дружно откликнулись.
Увидев, что Чжао Хай разговаривает с Ли Жохаем так вежливо, они поняли, что Чжао Хай тоже опасается Ли Жохая. А Ли Жохай разговаривает с Чжао Хаем так же вежливо — значит, и он опасается Чжао Хая.
Из этого следовало, что их силы примерно равны. Иначе с таким гордым нравом Ли Жохай не стал бы заступаться за Чжао Хая.
Раньше, если бы у Чжао Хая и Ли Жохая были разногласия, им пришлось бы выбирать, на чью сторону встать. Теперь выбирать не нужно — оба явно объединились. А если они станут выбирать, то сами навлекут на себя неприятности.
(Конец главы)