Лэй Ган, услышав вопрос Чжао Хая, слегка улыбнулся и тут же глухо произнёс:
— Разумеется, награда есть. Но награда эта — для острова. Секта каждый год выделяет островам ресурсы для культивации, и это поистине ценное подспорье. А на этом соревновании острова, вошедшие в первую сотню, будут ежегодно получать дополнительную долю ресурсов.
Чжао Хай кивнул. Он так и знал — не может быть, чтобы награды вовсе не было. Иначе столько людей не стремились бы так на соревнование. Оказалось, есть и материальная награда — тогда всё понятно. Чжао Хай взглянул на помосты внизу и умолк. Ресурсы для культивации его не слишком заботили. Но, надо думать, для остальных на острове они всё же полезны. Как-никак, сейчас он ученик острова Кровавой Капли и обязан помочь ему занять место получше.
А Чжань Юньтянь тем временем смотрел на Чжао Хая, и в его глазах мелькнула странная искра.
Теперь он, пожалуй, начал понимать, почему Лэй Ган так ценит Чжао Хая. Он и сам не раз приводил учеников на такие соревнования, но ни один из них не задавал вопросов, которые задал Чжао Хай. А тот задал. Уже одно это говорило о его способностях.
И тут прозвучал удар колокола.
Затем в небе появились несколько культиваторов. Все они обладали силой уровня Владыки острова. Оглядевшись, они глухо произнесли:
— Великое соревнование секты, проводимое раз в пять лет, объявляется открытым. Участники с первого по двухсотый номер выходят на помосты. Запомните: на соревновании запрещено наносить увечья.
С этими словами они исчезли.
Затем на каждый помост поднялись несколько культиваторов Царства Выплавления Закона — это были судьи.
А следом двести культиваторов взмыли в воздух и опустились на помосты. Судьи распределили их по номерам. Когда участники встали на помосты, судьи дали сигнал — и соревнование началось. Бойцы на всех помостах разом сошлись в схватке.
Все эти культиваторы были учениками истинной передачи секты Кровавой Бойни, и сила каждого была немала — все достигли Царства Утончения Закона. Хоть среди них и были сильные и слабые, в пределах одной ступени разница была не столь заметна. Разумеется, если восьмой слой Царства Утончения Закона встречался с первым слоем, исход решался быстро — это было обычным делом.
Бои шли быстро. Не прошло и половины часа, как первая партия завершилась.
Чжао Хай сидел на трибуне и спокойно наблюдал. Ему нужно было понять, какова сила учеников истинной передачи секты Кровавой Бойни. Посмотрев, он успокоился ещё больше — эти люди не превосходили Шэнь Наньчжэна, так что беспокоиться было не о чем.
После каждой партии сразу начиналась следующая. Разумеется, некоторые бои заканчивались быстрее, и вторая схватка начиналась раньше — это было вполне естественно. Ведь бои не могли начинаться и заканчиваться одновременно — это были бы не бои, а экзамен. Потому дело шло поистине быстро.
За утро успели провести бои первых двух тысяч. Судя по всему, сегодня можно было завершить бои и первых четырёх тысяч. А значит, Чжао Хаю, возможно, предстояло сражаться уже после полудня.
Впрочем, Чжао Хай не придавал этому значения. Им не нужно было ни есть, ни долго отдыхать — можно было просто смотреть. Бои с наступлением полудня не прекратились, а продолжались.
Лишь к часу Шэнь настало время боя Чжао Хая и Линху Сюэ.
Едва прозвучали их имена, оба поднялись. Линху Сюэ с боевым задором взглянул на Чжао Хая, а тот обернулся к Лэй Гану. Лэй Ган кивнул — и лишь тогда Чжао Хай двинулся и взлетел на помост.
Линху Сюэ, глядя на это, стиснул зубы. Ему почудилось, будто Чжао Хай его не уважает, вовсе не принимает всерьёз — иначе не вёл бы себя так, даже не удостоив взглядом. Мысленно фыркнув, он тут же последовал за Чжао Хаем на помост.
У края помоста стоял культиватор Царства Выплавления Закона. Он взглянул на обоих и задержал взгляд на Чжао Хае чуть дольше. Ведь за столько лет участник Царства Применения Закона на великом соревновании секты — редкость, а в последние годы и вовсе не встречался. Потому появление Чжао Хая и впрямь удивило судью.
Впрочем, он лишь взглянул на Чжао Хая и произнёс:
— Готовы? Если готовы — начинайте.
Затем он взмахнул рукой — и вокруг помоста возник энергетический барьер, отгородивший его. Барьер был довольно прочен: обычный культиватор Царства Утончения Закона, даже ударив по нему, не сразу бы его пробил. К тому же в секте Кровавой Бойни было правило: кто разобьёт барьер — тот проиграл. Потому никто и не смел бить по барьеру.
Все участники соревнования знали: секта хоть и придаёт ему большое значение, но наносить увечья решительно запрещено. Разумеется, мелкие раны — дело пустячное. В таких боях царапины и ушибы ничего не значили. Но вздумай кто нанести тяжёлый удар — секта тут же сурово накажет. Причём не только самого виновника, но и весь его остров. А это было уже смертельно опасно.
Именно поэтому все участники знали: нельзя калечить противника и нельзя бить по барьеру. Барьер и стоял для того, чтобы сдерживать ударные волны и не давать им влиять на другие помосты. Пока по барьеру не бьёшь — всё в порядке.
Разумеется, на битве на выживание надзор был слабее, но и там нельзя было калечить. У каждого была с собой нефритовая табличка: разобьётся — значит, проиграл. На выживании табличка была твоей жизнью. А на помосте таблички не было — исход решался самим боем.
Обычно бой длился полчаса. Если за полчаса ты одолел противника — вопросов нет. Если нет — судья решал, кто победил. Если считаешь решение судьи несправедливым, можешь послать наставника поговорить с судьёй. Но обычно так не делали: судьи не смели никому потворствовать — ведь все участники были учениками истинной передачи с разных островов, и наставники их тоже присутствовали. Вздумай судьи своевольничать и прогневай они тех наставников — и их ждала расправа.
Чжао Хай стоял на помосте и смотрел на Линху Сюэ.
На лице Линху Сюэ играла враждебность и вместе с тем — холодная усмешка. Очевидно, он презирал Чжао Хая.
И впрямь презирал. Глядя на Чжао Хая, он глухо произнёс:
— Младший брат Чжао, советую тебе сдаться. С твоей силой тебе меня не одолеть. А если я тебя побью — и лицо потеряешь. Может, сразу признаешь поражение?
Чжао Хай, глядя на Линху Сюэ, слегка улыбнулся:
— Старший брат, это великое соревнование секты, до смерти здесь не убивают. Сегодня я как раз прошу старшего брата меня наставить. Прошу, начинай.
С этими словами Чжао Хай остался стоять неподвижно, даже оружия не достал — лишь спокойно смотрел на Линху Сюэ.
Линху Сюэ, услышав это, холодно фыркнул:
— Хорошо. Раз ты так говоришь, младший брат Чжао, не буду церемониться.
С этими словами он повёл рукой — и в его ладони появилась тяжёлая сабля. Держал он её весьма своеобразно: клинок сжат в руке, но острие обращено назад, словно он волочил саблю за собой. Однако аура, исходившая от него, становилась всё более грозной. Убийственная аура, вздымавшаяся в воздух, давила на Чжао Хая.
Даже судья слегка нахмурился. Он и не ожидал, что Линху Сюэ окажется настолько силён.
Линху Сюэ взглянул на Чжао Хая и глухо произнёс:
— Младший брат Чжао, доставай свою саблю!
Чжао Хай, глядя на него, слегка улыбнулся:
— Прошу старшего брата не смеяться. Моё сабельное мастерство заурядно — я учился искусству рук. Прошу, начинай.
С этими словами Чжао Хай сложил руками печать и громко произнёс:
— Линь!
С его голосом вся его аура разом переменилась — он словно обратился в высокую гору, неколебимую, на которую ничто не могло повлиять.
Увидев эту перемену, Линху Сюэ опешил. Затем на его лице появилась холодная усмешка:
— Напускаешь туману. Посмотрю, насколько ты силён!
С этими словами он взревел, и тяжёлая сабля в его руке, чертя по помосту, пошла к Чжао Хаю по причудливой дуге.
Этот удар Линху Сюэ был не только стремителен — он нёс в себе смутный рокот ветра и грома. То была знаменитая техника Чжань Юньтяня — техника Бешеного Ветра. Линху Сюэ получил истинную передачу Чжань Юньтяня. В этом ударе уже угадывался дух ревущего ветра. Сабля ещё не дошла, но ветер от неё уже трепал одежды Чжао Хая.
Чжао Хай слегка улыбнулся и произнёс:
— Линь!
С его голосом над его головой внезапно возникла исполинская ладонь. И эта ладонь, словно гора Тай, обрушилась на Линху Сюэ.
Ладонь была длиной около двадцати чжанов, снаружи покрытая чем-то вроде чёрной чешуи, а внутри — кроваво-красная, точно лапа исполинского бога-демона.
Хоть Линху Сюэ и не знал, что это за удар, но, едва увидев эту руку, понял: приём непростой. Он развернул саблю и ударил снизу вверх. Рокот ветра и грома в клинке усилился — словно бешеный ветер пронёсся над землёй, вздымая песок и камни.
Грохот!
Исполинская лапа обрушилась на его удар. Сабельный свет Линху Сюэ рассыпался, и его самого отбросило назад. С глухим стуком он врезался в барьер помоста. Барьер даже не дрогнул, а Линху Сюэ медленно осел на землю.
Увидев это, судья опешил, а затем изменился в лице. Он метнулся к Линху Сюэ, желая проверить, что с ним. Удар Чжао Хая был слишком мощен. Судья испугался, не прихлопнул ли тот Линху Сюэ насмерть, потому и бросился его спасать.
Но, оказавшись рядом, судья замер.
Он обнаружил, что Линху Сюэ цел — лишь дыхание сбилось от отдачи, но он уже пришёл в себя.
Это озадачило судью, а затем изрядно поразило.
(Конец главы)