Месяц пролетел незаметно.
Чжао Хай так и не покинул ту хижину. Внешне казалось, что он день за днём выплавляет убийственную ауру, но на деле все эти дни он был занят до предела.
Он уже вырастил немало иньхуни. Впрочем, эти иньхуни уже нельзя было назвать обычными — в них почти не осталось иньской ци, они целиком состояли из сгущённой убийственной ауры. Кроме того, Чжао Хай сгустил длинный клинок из кристаллизованной убийственной ауры. По форме он был таким же, как Убивающий Богов, — тоже мяо-дао, — и аура его почти не отличалась от ауры настоящего клинка. Положи его на место — и ты ни за что не отличишь его от Убивающего Богов. Но возьми его в руки — и кристалл убийственной ауры тотчас рассыплется, растворится без следа.
Едва Чжао Хай закончил с этими вещами, как обнаружил, что Бай Синь вновь появился над медным залом. Затем он спустился, вошёл в зал и сел медитировать.
Чжао Хай по-прежнему не следил за ним. Не смел.
Чутьё Бай Синя слишком остро. Осмелься он следить — и Бай Синь непременно его обнаружит.
Чжао Хай просто ждал.
Лишь к полуночи Бай Синь поднялся и покинул медный зал. Чжао Хай тотчас подвёл насекомых-заклинаний к Убивающему Богов и обнаружил, что запреты там уже восстановлены, но божественного сознания на них нет. Затем аура взорвалась, и насекомые погибли.
Чжао Хай не придал значения насекомым, а переключил внимание на Бай Синя.
Он заметил одну вещь — в этот момент Бай Синь не выпускал ауру давления. Иными словами, сейчас Бай Синь не следил за медным залом.
Это открытие озадачило Чжао Хая, а затем в его глазах сверкнул острый свет.
Он вдруг понял, что, возможно, это шанс. Правда, сегодня шанса точно не будет. Но он не спешил — можно и подождать.
Он принялся наблюдать за Бай Синем. И до самого ухода Бай Синя, ещё около пяти вдохов, аура давления не появлялась над медным залом.
Лишь потом аура давления появилась.
Чжао Хай перестал наблюдать за Бай Синем и начал обдумывать свой план. Он обнаружил, что план, кажется, осуществим. Но чтобы всё прошло гладко, в ближайший месяц ему придётся изрядно потрудиться.
Дождавшись, когда Бай Синь отозвал ауру давления, Чжао Хай выдохнул с облегчением.
Затем он приступил к выполнению плана.
Первый шаг — выпустить иньхуни.
Иньхуни не имеют плоти и могут проходить сквозь что угодно, только в одних местах быстрее, в других медленнее. Чжао Хай выпустил иньхуни и велел им войти в запреты.
Начав с запретов под своей хижиной, они двинулись к медному залу. Завести иньхуни в каждый запрет и не дать себя обнаружить — дело хлопотное. Потому Чжао Хаю оставалось лишь ждать — пусть иньхуни сначала скроют свою ауру снаружи запретов и тихо ждут.
К счастью, иньхуни в его пространстве было много. Чжао Хай и впрямь готовил их именно для этих запретов, потому вырастил их ещё больше. Вскоре возле каждого запрета внутри и снаружи медного зала стояло по иньхуни. Все они скрыли ауру и ждали лишь приказа Чжао Хая.
Но Чжао Хай не спешил.
Он терпеливо ждал.
И дождался полуночи — мгновения, когда убийственная аура впала в неистовство. Тотчас он велел иньхуни войти в запреты.
Хорошо, что эти иньхуни он вырастил сам. Иначе их тотчас уничтожила бы убийственная аура.
Люди говорят: свирепые призраки боятся злых людей. Почему призраки боятся злых? Потому что у злых есть убийственная аура. В каком-то смысле убийственная аура — гроза свирепых призраков. Не пройди те иньхуни Чжао Хая особую подготовку — их давно убила бы эта аура.
Когда все иньхуни вошли в запреты, Чжао Хай велел им затаиться.
А после того как неистовая аура утихла, Чжао Хай начал медленно вплавлять иньхуни в запреты. Ни в коем случае нельзя было дать себя обнаружить. Можно потратить больше времени, но нельзя допустить, чтобы кто-то их заметил.
Время шло.
Прошло ещё десять дней, и иньхуни наконец полностью вплавились в запреты. Теперь эти запреты стали подобны запретам секты Линчжэнь. Более того, между этими запретами Чжао Хай протянул энергетические линии. Правда, линии эти были невидимы — они состояли из насекомых-заклинаний. В нужный момент они могли мгновенно соединиться, а когда не нужны — тотчас исчезнуть, и никто бы их не заметил.
Дальше оставалось лишь ждать.
Ждать удобного случая.
Чжао Хаю нужен был случай. Стоит случаю представиться — и он сможет осуществить свой план.
Разумеется, он не бездействовал. Он начал вкладывать запреты в клинок, сгущённый из убийственной ауры, а затем поместил туда иньхуни — так началась последняя подготовка к плану. Если он всё подготовит, то, по его мнению, план вполне мог удаться.
План непрерывно совершенствовался. Все возможные перемены Чжао Хай учёл и даже специально прогнал через компьютер. Бесчисленные симуляции, любые изменения — всё было просчитано.
Одновременно Чжао Хай ждал времени.
Он охранял Убивающий Богов всего три месяца. Это был его последний шанс. Упусти он его — и украсть клинок станет куда труднее. Ведь его здесь не будет, и действовать станет неудобно.
Незаметно прошло двадцать дней.
Этот день был пятнадцатым числом месяца — днём, когда Бай Синь появлялся у медного зала. И днём, когда Чжао Хай решил действовать.
Хоть он и готовился действовать, особого волнения не было. Он сделал всё, что мог, подготовил всё, что можно. Оставалось лишь действовать. А удастся или нет — зависело от того, как он это сделает.
Время медленно подошло к полудню.
Бай Синь точно в срок появился у медного зала, открыл его и вошёл медитировать.
Чжао Хай одновременно велел всем насекомым-заклинаниям не следить за Бай Синем, а всем иньхуни в запретах — не издавать ни звука, чтобы Бай Синь не заметил никаких перемен у медного зала.
На деле Бай Синь и впрямь не заметил никаких перемен.
Хоть Бай Синь и его люди кое-что понимали в формациях и даже у них были мастера формаций, расставившие эти огромные запреты, но, честно говоря, в формациях они разбирались куда хуже Чжао Хая. Даже секта Линчжэнь им уступала, не говоря уж о Чжао Хае. Потому заметить перемены в медном зале Бай Синь почти не мог.
К тому же Бай Синь и не думал, что кто-то посмеет украсть Убивающий Богов.
Хоть он и защищал зал, но опасался, что секта Кровавой Бойни пришлёт мастеров отобрать клинок, а не людей с острова. Он прекрасно знал, чего стоят островные, потому и не тревожился.
К тому же за эти дни только он приближался к медному залу, больше никто. Потому он и не считал, что там могут произойти перемены, и, разумеется, ничего не заметил.
Несколько часов пролетели незаметно.
Бай Синь, как и прежде, до полуночи восстановил все запреты и покинул медный зал.
Едва он вышел за дверь, Чжао Хай тотчас это почувствовал. Он сложил магический знак и глухо произнёс:
— Цянь!
С его слов в медном зале тотчас произошли перемены. Бесчисленные насекомые-заклинания внезапно слились воедино, образовав энергетические линии, соединившие все запреты и формации в зале.
Затем медный стол, на котором лежал Убивающий Богов, резко ушёл в пол. Клинок, разумеется, тоже ушёл под землю. Затем стол вновь поднялся, и Убивающий Богов, невредимый, лежал на нём. Одновременно с клинка вырвалась неистовая убийственная аура. Эта аура заставила всю формацию зала вспыхнуть.
Но это было нормально.
Когда убийственная аура клинка взрывалась, так бывало каждый раз.
Даже Бай Синь, паря в воздухе, не почувствовал никаких перемен в зале. Медный зал, как всегда, вовремя выпустил неистовую ауру — всё было как обычно. Потому он ничуть не усомнился.
Вернувшись в свою пещерную обитель, он тотчас накрыл медный зал божественным сознанием. Там тоже не было никаких перемен.
А Чжао Хай в это время всё так же спокойно сидел и ждал.
Он ждал, пока неистовая аура утихнет, пока Бай Синь отзовёт божественное сознание и оставит на Убивающем Богов свой отпечаток. Затем Бай Синь полностью отозвал сознание.
Пока этот отпечаток на месте, любое движение у клинка он тотчас почувствует. Потому он и не боялся, что клинок украдут.
А Чжао Хай, после того как Бай Синь отозвал сознание, тихо выдохнул.
Затем он сменил магический знак и глухо произнёс:
— Чжэнь!
С его слов под землёй, никем не замеченные, бесчисленные насекомые-заклинания обратились в запреты, облепили Убивающий Богов и двинулись прочь с острова.
Скорость их была невелика — чтобы не издать ни звука и даже не вызвать колебаний почвы, дабы не быть обнаруженными.
Так они шли три часа.
Через три часа запреты, сотканные из насекомых, вынесли Убивающий Богов прямо с острова, вошли в Кровавое море и устремились в его глубины.
Пройдя немного, они вошли прямо в кровавый лотос, ждавший впереди.
Лишь когда Убивающий Богов оказался в лотосе, Чжао Хай выдохнул с облегчением.
Хоть всё было сделано, Чжао Хай не покинул комнату, а спокойно сидел в ней, медитировал и выплавлял убийственную ауру, словно ничего и не делал.
И лишь вечером медный зал в срок выпустил неистовую ауру. Всё было как прежде, без перемен.
Это и было причиной, по которой Чжао Хай прежде вложил запреты в клинок, сгущённый из убийственной ауры, и поместил туда иньхуни. Он хотел, чтобы иньхуни управлял временем выброса ауры. Так никто не заподозрит.
Даже если Бай Синь, как обычно, сядет на подушку перед медным столом, он не заметит никакой разницы. Пока он не возьмёт клинок в руки для боя, он не обнаружит подмены.
(Конец главы)