У Хун, услышав вопрос Чжао Хая, горько усмехнулся:
— Ладно, Хао, не думай об этом. Тех кровяных облачных зверей мы гнали какое-то время, но и людей потеряли. Эти твари непросты — сила их, по меньшей мере, достигла Царства Выплавления Закона. К тому же у них необычные врождённые способности. Не тебе с ними тягаться, и то, что ты проиграл, — вполне естественно.
Чжао Хай, выслушав, больше не стал об этом говорить и лишь произнёс:
— Дядя Хун, на этот раз меня спас младший брат Чжэн? Поблагодари его от меня как следует. Но тогда я, кажется, был тяжело ранен — даже золотое ядро продления жизни использовал, а толку, похоже, не было.
У Хун глухо произнёс:
— Это твой наставник дал чёрный дух жизни, он и вернул тебя к жизни. Впредь будь осторожнее. Будь ты в этот раз осмотрительнее, ничего бы не случилось. Я слышал, ты, уходя, даже Кровавый клинок с собой не взял. В следующий раз так нельзя — ты ведь тело драгоценное, не смей собой рисковать.
Чжао Хай, однако, сверкнул глазами и глухо произнёс:
— Нет, дядя Хун. После этого случая мне ещё больше хочется сражаться. Я обнаружил свой изъян — слишком мало настоящих боёв, потому так и вышло. Впредь я непременно буду искать случая набраться боевого опыта. Иначе не превратить силу в истинную боевую мощь.
У Хун, услышав это, наоборот, оживился и с удовлетворением кивнул:
— Хорошо, верно сказано. Наконец-то ты осознал свои недостатки. Хорошо. Раны твои ещё не зажили, нужно как следует отдохнуть. Отдыхай, а если что понадобится — поручи Цзунтуну. Парень хоть и глуповат, но за тобой ухаживает старательно. Поправишься — тогда и о прочем поговорим.
С этими словами У Хун махнул рукой и подозвал У Цзунтуна.
Чжао Хай взглянул на У Цзунтуна, слегка нахмурился, но ничего не сказал, лишь кивнул и закрыл глаза.
У Хун, глядя на него, горько усмехнулся и обернулся к У Цзунтуну:
— Цзунтун, хорошенько заботься о Хао, понял?
У Цзунтун энергично кивнул, и У Хун удалился.
У Хао всегда был высокомерен и с обычными людьми держался холодно. Чжао Хай должен был вести себя так же — это совершенно не соответствовало его собственному характеру, потому приходилось подстраиваться. К тому же У Хао был учеником рода У, и в нём чувствовалась порода. Но за эти годы все семьи секты Кровавой Бойни подвергались притеснениям, и эта «порода» учеников рода У отличалась от истинной надменности стоящих выше — она была напускной, поверхностной и даже с оттенком позёрства. Чжао Хай должен был это изобразить.
Впрочем, Чжао Хай вынужден был признать: этот У Хао и впрямь был талантлив. Всего за десять с лишним лет он достиг Царства Утончения Закона — немалое достижение. И главное — он глубоко постиг Восемь Кровавых Битв и владел этой сабельной техникой превосходно. Кроме Восьми Кровавых Битв, он знал ещё более пятидесяти сабельных техник. Но до полного слияния их он ещё не дошёл, и лучше всего ему давались всё же Восемь Кровавых Битв.
И применял он их не так, как Чжао Хай. Это зависело от клинка: У Хао пользовался изогнутой саблей, а не такой, как у Чжао Хая. Потому и его Восемь Кровавых Битв сильно отличались от того, что показывал Чжао Хай. Но Чжао Хай вынужден был признать: Восемь Кровавых Битв У Хао тоже были исполнены весьма неплохо.
В последующие дни Чжао Хай всё время лежал в постели. И лишь через полмесяца смог встать.
За эти полмесяца младший брат Чжэн приходил к нему один раз. Чжао Хай поблагодарил его и подарил подарок. Младший брат Чжэн ушёл, рассыпаясь в благодарностях.
Приходили и другие. Чжао Хай знал их по памяти У Хао и потому ничем себя не выдал. А по-настоящему заботился о нём лишь У Цзунтун. Этот У Цзунтун был одним из самых доверенных слуг У Хао. Хоть У Хао и смотрел на него свысока, даже он вынужден был признать, что У Цзунтун ему безгранично предан. Чжао Хай в эти дни стал относиться к У Цзунтуну чуть лучше — ведь тот так долго за ним ухаживал, что даже настоящий У Хао переменил бы к нему отношение.
Через полмесяца он наконец смог встать.
Первым делом, поднявшись, Чжао Хай велел У Цзунтуну вести его к воротам двора Цзинь Юнчана, чтобы испросить аудиенции.
Очевидно, Цзинь Юнчан относился к У Хао весьма неплохо. Едва Чжао Хай попросил о встрече, как тот согласился. У Цзунтун повёл Чжао Хая во двор Цзинь Юнчана, во внутренние покои, в комнату покоя, где тот и увидел этого ученика Бай Синя, наставника У Хао.
Чжао Хай уже видел Цзинь Юнчана, когда только выдал себя за У Хао. Цзинь Юнчан был поистине невзрачен, без единой примечательной черты, но сила его была огромна. Чжао Хай отметил: сила Цзинь Юнчана если и уступала Лэй Гану, то вполне могла сравниться с Лэй Сюанем — он был неслаб.
Чжао Хай отвёл руку У Цзунтуна и опустился на колени перед Цзинь Юнчаном:
— Наставник, ученик посрамил вас, прошу наказать!
Из памяти У Хао Чжао Хай знал: Цзинь Юнчан хоть и невзрачен, но человек крайне самолюбивый. Он ни за что не позволял своим ученикам уступать кому бы то ни было. У Хао ранили кровяные облачные звери, и на острове уже поползли пересуды. Цзинь Юнчан должен был сильно разгневаться. Потому Чжао Хай, ещё не оправившись от ран, и пришёл просить прощения.
У Хао презирал других и был высокомерен, но наставника Цзинь Юнчана уважал глубоко. Потому перед другими он держался надменно, а перед Цзинь Юнчаном был учтив и почтителен. К тому же он был силён, и Цзинь Юнчан прежде относился к нему хорошо.
Сейчас Цзинь Юнчан взглянул на У Хао и глухо произнёс:
— Знаешь, в чём твоя вина?
Он не велел Чжао Хаю встать — очевидно, был раздосадован. Ведь Цзинь Юнчан больше всего не любил, когда его учеников считали хуже других. Рана У Хао и впрямь заставила его потерять лицо.
Чжао Хай, стоя на коленях, глухо произнёс:
— Да, наставник. Я слишком недооценил врага, к тому же мне не хватает боевого опыта, и я замешкался.
Чжао Хай отвечал по правилам. Он прекрасно понимал: сейчас важнее всего — найти в себе недостатки, тогда Цзинь Юнчан перестанет гневаться.
Цзинь Юнчан кивнул и глухо произнёс:
— Встань. Раны ещё не зажили, не стой на коленях.
Чжао Хай откликнулся и медленно поднялся. Он не стал просить У Цзунтуна помочь — прекрасно понимал: вздумай он опереться на слугу, Цзинь Юнчан разгневается ещё больше.
Цзинь Юнчан взглянул на Чжао Хая и заговорил:
— В последнее время ты быстро растёшь в культивации, но почти не выходил на настоящие бои. На острове с тобой, конечно, спаррингуют, но это лишь спарринг, не настоящий бой. Потому, хоть сила у тебя и немалая, ты не можешь превратить её в истинную боевую мощь.
— Это и моя вина. Слишком я тебя оберегал. Вот что: поправишься — отправишься на передовую один. Пройдёшь там испытание три месяца, потом вернёшься. Понял?
Чжао Хай глухо произнёс:
— Да, ученик понял. Прошу наставника не беспокоиться: как только раны заживут, я тотчас отправлюсь на передовую.
Чжао Хай знал: сейчас нельзя медлить ни мгновения. Прояви он хоть малейшее колебание — и Цзинь Юнчан станет презирать его ещё больше, и тогда о его планах можно забыть.
Цзинь Юнчан кивнул и глухо произнёс:
— Сабельных техник ты знаешь немало, но до сих пор не слил их воедино. Отправишься на передовую — вот там и займёшься их слиянием. Хорошо бы довести до состояния, когда клинок слушается сердца. Этого будет достаточно. Понял?
Чжао Хай глухо произнёс:
— Да, ученик понял.
Чжао Хай понимал, что имеет в виду Цзинь Юнчан. Этот У Хао знал поистине много сабельных техник — более пятидесяти. Все он освоил неплохо, но до состояния «клинок слушается сердца» — то есть до той самой связности, о которой думал Чжао Хай, — ещё не дошёл. Его техники хоть и различались по стилю, но могли составить четыре связных комплекса. Просто У Хао этого так и не добился. Он всё ещё застревал на уровне одной техники за раз — а это куда хуже. Цзинь Юнчан и хотел, чтобы он слил эти техники воедино.
Цзинь Юнчан кивнул, взглянул на Чжао Хая и глухо произнёс:
— О тех кровяных облачных зверях не думай. Сила их немала, они сбежали, и даже мы не смогли их догнать. Так что не переживай. Иди, отдыхай.
Чжао Хай откликнулся и повернулся, чтобы уйти. У Цзунтун тотчас подошёл и, поддерживая, повёл его наружу.
Вскоре они покинули двор Цзинь Юнчана и вернулись в свою комнату.
Едва они вошли, как из-за двери появился У Хун. Увидев Чжао Хая, он тотчас спросил:
— Хао, что сказал старейшина Цзинь?
У Хун тоже сильно тревожился. Ведь если У Хао и впрямь потеряет расположение Цзинь Юнчана, это сильно ударит по положению рода У. В конце концов, Цзинь Юнчан — ученик истинной передачи Бай Синя, и Бай Синь ему доверяет и ценит его. Потому в нынешнем Союзе Морей Кровавого Домена Цзинь Юнчан занимает высокое положение. Если он невзлюбит У Хао, это сильно скажется на роде У. Потому У Хун так тревожился.
Чжао Хай глухо произнёс:
— Наставник велел, как только раны заживут, отправиться на передовую одному и пройти там испытание три месяца, а потом вернуться.
Чжао Хай ответил честно. Он прекрасно понимал: то, что Цзинь Юнчан отправляет его на передовую, лишь на первый взгляд наказание, а на деле — забота. Это доказывало, что Цзинь Юнчан всё ещё о нём печётся. Он верил, что У Хун тоже это поймёт, потому и не выказывал беспокойства.
У Хун, услышав это, выдохнул с облегчением:
— Вот оно что. Хорошо, это хорошо. Я всё устрою. Когда отправишься на передовую, люди рода будут за тобой присматривать, ни за что не дадут тебя в обиду.
(Конец главы)