С формированием той Руны Неба и Земли Чжао Хай ощутил, как его Дхарма-образ озарился ярким светом. Тут же великий Будда в Дхарма-образе внезапно изрёк слово-истину:
— Линь, Бин, Доу, Чжэ, Цзе, Чжэнь, Ле, Цянь, Син!
Девять слов-истин сорвались с его губ, и девять ручных печатей мгновенно обрели форму. Одновременно перед Буддой появились девять сверкающих золотом огромных иероглифов. В конце концов иероглифы слились с печатями, обратившись в девять сияющих золотых жемчужин. На каждой жемчужине был иероглиф, а за ним — печать. Сияние померкло, и девять жемчужин вернулись к Будде, закружив вокруг его тела.
Облик Будды по-прежнему не изменился. Он всё так же сидел на лотосе, а лотос всё так же рос из огромной Руны Неба и Земли. Лишь в руках Будды оставалась меньшая Руна Неба и Земли. Если присмотреться, эта малая руна была упрощённой версией огромной Руны Неба и Земли.
Едва сияние девяти жемчужин угасло, как Чжао Хай ощутил, что его дух очистился. Тут же в его тело хлынула бесконечная сила. Чжао Хай закрыл глаза, ощущая эту силу. Вскоре он обнаружил, что эта сила втягивается в тело через Руну Неба и Земли в руках Будды, затем из малой руны в руках Будды переходит в большую руну, из большой руны — в девять жемчужин, а из девяти жемчужин — в его тело. Это было похоже на круговорот.
Чжао Хай понял и другое: в бою он может напрямую использовать эту силу. А его нынешний Канон Девяти Превращений Золотого Лотоса уже можно считать достигшим малого успеха. Теперь он вполне мог добиться того, чтобы слово воплощалось в действие. Девять истинных слов включали в себя все техники, которыми он владел, и всё его понимание этих техник. Его магическая сила стала по меньшей мере в сотню раз плотнее, чем прежде. Если раньше его магическую силу можно было назвать газообразной, то теперь она достигла жидкого состояния. Разумеется, это была лишь форма. Его магическая сила стала куда плотнее, чем прежде.
Но Чжао Хай не пробудился. Он знал, что сейчас его магическая сила ещё не полностью уплотнилась, нужно поглотить больше силы, чтобы она стала ещё плотнее, а его мощь — ещё больше. И тут в его тело вошла чудовищно мощная энергия смерти. Но эта энергия смерти не нанесла вреда его телу, потому что в ней была нить жизненной силы. В конце концов эта энергия смерти полностью слилась с его телом.
Чжао Хай даже почувствовал, как у него заболел указательный палец левой руки, словно что-то в него вошло. Затем из указательного пальца левой руки вырвалась огромная сила и мгновенно разошлась по всему телу. Его кости вновь подверглись закалке. Вскоре кровь гиганта в его крови начала действовать. Кровь гиганта стала поглощать эту силу. И Чжао Хай ощутил, будто кровь гиганта в его теле внезапно пробудилась.
Сила крови гиганта была невероятно могущественна. Чжао Хаю показалось, будто его тело вспыхнуло. Затем он почувствовал, что с каждым вдохом его тело раздувается. Наконец ему показалось, будто он превратился в гиганта, подпирающего небо.
И тут его Дхарма-образ снова переменился. Бесчисленные кровавые лучи влились в тело Будды. Тело Будды тоже менялось. Прежде Будда, облачённый в рясу, с безмятежным ликом, производил впечатление кроткого и умиротворённого. Но теперь, хоть Будда и оставался в рясе, на его теле начали проступать невероятно крепкие мышцы. Они становились всё крепче, и даже тело Будды увеличивалось. Вскоре Будда словно превратился в огромного Будду, подпирающего небо.
Удивительно, но вместе с увеличением Будды увеличивались и лотос под ним, и Руна Неба и Земли под лотосом, и руна в руках Будды, и девять жемчужин девяти истинных слов вокруг него. Дхарма-образ Чжао Хая словно бесконечно разрастался. Лишь спустя долгое время это изменение прекратилось. Затем Будда начал медленно уменьшаться и в конце концов вернулся к прежним размерам. Мышцы на теле Будды тоже вернулись к прежнему виду. Всё стало как прежде, словно ничего и не произошло.
Но Чжао Хай отчётливо знал: всё изменилось. Теперь он в любой миг мог обратиться в гиганта. А когда он становился гигантом, его тело делалось невероятно крепким и неимоверно сильным. В облике гиганта его мощь ничуть не уступала силе девяти истинных слов. Более того, в облике гиганта он всё ещё мог использовать девять истинных слов. И тогда его сила становилась ещё больше. Можно сказать, это было его сильнейшее состояние.
Чжао Хай не двигался. Он лишь тихо сидел, непрерывно поглощая внешнюю энергию. Одновременно он непрерывно переплавлял ту энергию смерти, что вошла в его тело. Эта энергия смерти медленно впитывалась Рунной Неба и Земли в руках Будды, затем постепенно переходила в большую руну, потом в девять жемчужин, а после, превратившись в энергию, непрерывным потоком входила в тело Чжао Хая. Энергия в теле Чжао Хая медленно восполнялась. И эта вновь восполненная магическая сила была невероятно плотной. Ведь она прошла многократную закалку в Дхарма-образе Чжао Хая, оттого была невероятно плотной и могущественной.
Сколько времени прошло — неизвестно, но вся энергия смерти слилась с его телом. Энергия в теле Чжао Хая тоже полностью восполнилась. Только тогда Чжао Хай тяжело выдохнул и медленно открыл глаза. Открыв их, он увидел, что Лаура и остальные с тревогой смотрят на него.
Лаура и её спутницы в последнее время очень тревожились о Чжао Хае. Уничтожение секты Кровавой Бойни стало для него тяжёлым ударом. Особенно когда они увидели, как Чжао Хай плачет, глядя на энергетические вихри на месте острова Кровавой Бойни, они и впрямь перепугались.
Сколько лет Лаура и остальные шли с Чжао Хаем через мир за миром. Сколько лет силы, к которым принадлежал Чжао Хай, не получали такого чудовищного удара. Сколько лет близкие Чжао Хая не гибли в таком множестве. Сколько лет Чжао Хай не проливал таких слёз. Они уже и не помнили. Но всё это случилось здесь. Как могли Лаура и остальные не тревожиться?
Они знали, что Чжао Хай прорывается на уровень Владыки острова. Они и впрямь боялись, что с ним что-то случится. Если бы с Чжао Хаем и впрямь стряслась беда, последствия были бы слишком серьёзны. Потому они очень волновались. С тех пор как Чжао Хай начал прорыв, они всё время оставались здесь, следя за его состоянием. К счастью, теперь Чжао Хай благополучно открыл глаза.
Увидев Лауру и остальных, Чжао Хай почувствовал тепло в душе. Он слегка улыбнулся, поднялся, обнял каждую из них и заговорил:
— Заставил вас поволноваться. Не беспокойтесь, со мной всё хорошо. Сейчас снаружи слишком много дел, я не могу остаться здесь с вами. Через некоторое время я вернусь и побуду с вами.
Лаура и остальные кивнули. Лаура с улыбкой сказала:
— Хорошо, что с тобой всё в порядке. Мы боялись, что с тобой что-то случится. Мы знаем, что снаружи сейчас слишком много дел, и в этом мире слишком много мастеров, а ещё за ним следят из высшего мира. Если ты часто будешь возвращаться в пространство, тебя могут обнаружить люди из высшего мира. Нам достаточно просто быть рядом с тобой. О нас не беспокойся. Кстати, Хай-гэ, я помню, что другие, становясь мастерами уровня Владыки острова, проходят малую небесную кару трёх девяти. А ты почему нет? Неужели твой прорыв отличается от других?
Чжао Хай с улыбкой ответил:
— Почему отличается? Ты забыла, где мы находимся. Это же наше пространство. Разве здесь я могу пройти небесную кару? Как только выйду, наверняка столкнусь с ней. Ладно, я ухожу, и вы возвращайтесь. Кстати, помогите мне спроектировать корабль. Используйте всё: и заклинания, и искусство механизмов. И чтобы было внутреннее пространство. В нём должно быть можно выращивать растения, и площадь побольше. В остальном решайте сами.
Услышав это, Лаура и остальные радостно отозвались и тут же ушли. Чжао Хай смотрел им вслед, и на его лице невольно появилось выражение нежности. Он знал, что виноват перед Лаурой и остальными: до сих пор не мог позволить им отправиться в Предел Кровавого Моря. Именно из-за этого он постоянно наращивал свою силу и никогда не смел расслабляться. Он надеялся, что однажды сможет водить Лауру и остальных повсюду, через мир за миром, и больше не бояться никакой опасности.
При этой мысли рука Чжао Хая невольно сжалась. Он верил, что такой день настанет. Он верил, что станет сильнейшим во всей вселенной. И тогда он сможет водить Лауру и остальных повсюду, показывать им разные места. И никто больше не сможет его остановить, никто не сможет ему угрожать.
Чжао Хай тяжело выдохнул, затем двинулся и вышел из пространства прямо в кровавый лотос. Едва оказавшись в лотосе, Чжао Хай опешил: внутреннее пространство кровавого лотоса снова увеличилось, причём более чем в десять раз. Теперь площадь внутреннего пространства лотоса вполне могла сравниться с самым большим островом секты Кровавой Бойни. И эта площадь ещё и изменилась. Она перестала быть плоской. Там появились высокие горы, озёра, леса и даже несколько вулканов. Впрочем, вулканы не извергались, но Чжао Хай чувствовал, что внутри есть земляной огонь. Были и снежные горы. Это место словно превратилось в малый мир.
Чжао Хай понял: кровавый лотос тоже возвысился. При возвышении лотос, должно быть, поглотил часть силы пространства, оттого и произошли такие перемены. Но для него это было благом. После возвышения лотос стал ещё мощнее. Впрочем, он не собирался пускать других в кровавый лотос. Иначе он не просил бы Лауру и остальных помочь спроектировать новый корабль. Кровавый лотос был его жизненным артефактом, можно сказать, частью его тела. Он не хотел, чтобы слишком многие знали о внутреннем пространстве лотоса и входили в него. Это место принадлежало только ему, точнее, только ему и Лауре с остальными.
(Конец главы)