Глядя на воодушевлённые лица собравшихся, Чжао Хай слегка улыбнулся, затем обернулся к Юймину:
— Юймин, я скоро уйду в затворничество. Но пока я буду в затворничестве, я хочу поручить вам одно дело: снести в заповедных землях все постройки, кроме Сокровищницы писаний. Этот городок в заповедных землях изначально был городом-механизмом, и все материалы в нём крайне полезны. Вы должны его разобрать, потому что эти материалы нам нужны. Мы не можем вечно оставаться здесь, рано или поздно придётся покинуть заповедные земли. Но до того нам понадобится магический инструмент, способный вместить всех. Потому, пока я в затворничестве, вы должны разобрать этот город. Где вы будете жить — меня не касается. Здесь всё равно нет смены погоды, так что даже сидя на земле, ничего с вами не случится. Но город должен быть разобран. А какой большой магический инструмент ковать — решим, когда я выйду из затворничества. Всем ясно?
Услышав это, Юймин и остальные тут же громко ответили:
— Да, прошу главу секты не беспокоиться! Мы непременно разберём весь город до того, как вы выйдете из затворничества.
Юймин был в этом уверен. Когда-то они познакомились с Чжао Хаем именно потому, что учились у него искусству механизмов. К тому же этот город они уже разбирали вместе с Чжао Хаем, а потом собрали заново. Потому разобрать его снова не казалось им трудным.
Чжао Хай взглянул на них и кивнул:
— Хорошо, решено. Чан Цзюнь, тебе отдельное задание: с этого момента Сокровищница писаний переходит под управление вас, мастеров уровня Владыки острова. Сейчас вам нужно как следует познакомиться с людьми из отряда Кровавых Призраков и отряда Призрачного Ветра, а затем выбрать из Сокровищницы писаний техники, которые подходят им больше всего, и передать им для культивации. Вот, возьми — здесь материалы для культивации, в том числе пилюли, нужные для прорыва на уровень Владыки острова. Если кто-то будет прорываться, дайте ему пилюли. Но в Сокровищницу писаний нельзя пускать их без разбора, особенно людей из отряда Призрачного Ветра. Я не то чтобы им не доверяю — просто они прежде не сталкивались с таким множеством техник. Если дать им выбирать самим, они могут выбрать неверно: возьмут только самые мощные, а не те, что им подходят. А это плохо. К тому же я боюсь, что они наберут кучу техник, а жадность до многого не даст им толку — для них же хуже. Их культивация уже достаточна, опыта тоже хватает. Выберите для них самые подходящие техники, и пусть как следует культивируют. Это будет лучше, чем если они выберут сами. Ясно?
Чан Цзюнь тут же ответил:
— Да, глава секты, я понял. Прошу не беспокоиться, я непременно подберу для них самые подходящие техники.
Чан Цзюнь тоже понимал, насколько это важно. От секты Кровавой Бойни осталось совсем немного людей, и если эти люди из-за неверно выбранных техник будут прогрессировать медленно, это станет для них огромной потерей. Потому дело и впрямь было крайне важным.
Чжао Хай взглянул на Чан Цзюня и остальных и продолжил:
— Сейчас самое важное — эти два дела. О Шэньцзиина я не тревожусь: они изучают Искусство Божественного Механизма, так что о них можете не заботиться. Об остальном поговорим, когда я выйду из затворничества. Всё, идите готовиться.
Все тут же отозвались и удалились. И люди секты Кровавой Бойни, и люди Банды Призрачного Ветра чувствовали, что в их жизни появилась надежда.
А Чжао Хай лишь взглянул на них, затем сразу нашёл укромный угол. Движением руки он вызвал кровавый лотос и, двинувшись, погрузился в него. Лотос медленно ушёл под землю и полностью исчез.
Люди не знали, куда делся Чжао Хай, но понимали, что он ушёл в затворничество. Где именно — их не касалось. Хоть Чан Цзюнь и остальные немного тревожились, большинство питало к Чжао Хаю абсолютную веру. Они верили, что он непременно станет мастером уровня Владыки острова, что он не может потерпеть неудачу — ведь он Чжао Хай, первый среди учеников истинной передачи Предела Кровавого Моря.
Войдя в кровавый лотос, Чжао Хай сразу перешёл из него в пространство. Оказавшись там, он движением руки извлёк отсечённый палец патриарха Ши Мо. Палец выглядел словно голая кость, обтянутая почти прозрачной кожей, и весь был покрыт золотыми рунами. Руны непрерывно текли, полностью запечатывая силу внутри пальца. Но Чжао Хай знал: пришло время снять печать. Ему нужна была сила этого пальца — он собирался прорваться на уровень Владыки острова. Стоит прорваться, и вместе со Знаменем Иньского Ветра Призраков, Убивающим Богов и мягким мечом он сможет пойти куда угодно в Пределе Кровавого Моря. Он верил: во всём Пределе Кровавого Моря, кроме нескольких сильнейших мастеров, ему никто не страшен. С любым он сможет сразиться.
Долго глядя на палец, Чжао Хай глубоко вздохнул. Затем провёл по нему рукой. С этим движением руны на пальце разом исчезли. Из пальца хлынули чудовищная сила и дыхание смерти. Чжао Хай ощутил, как его жизненная сила стремительно утекает, и одновременно раздался сигнал пространства.
*-----*
Обнаружена враждебная программа. Обнаружен враждебный духовный отпечаток. Запуск очистки. Уничтожение духовного отпечатка. Очистка не удалась. Уничтожение не удалось. Запуск очистки. Уничтожение духовного отпечатка. Очистка не удалась. Уничтожение духовного отпечатка не удалось. Запуск очистки. Уничтожение духовного отпечатка. Очистка не удалась. Уничтожение духовного отпечатка не удалось…
*-----*
Несколько десятков повторений сигнала изрядно поразили Чжао Хая. Одновременно он заметил и отличие этого сигнала от прежних: если бы в пальце была лишь нить божественного сознания, пространство ограничилось бы очисткой программы, без всякого духовного отпечатка. Но раз речь шла о духовном отпечатке, значит, в пальце не только божественное сознание, но и сам духовный отпечаток. Иными словами, владелец пальца поистине достиг возрождения из капли крови. Дай этому пальцу достаточно времени и подходящую духовную среду — и он постепенно отрастит нового патриарха Ши Мо.
Чжао Хай впервые столкнулся с таким противником. Хоть он и слышал в низшем мире, что человек может возродиться из капли крови, после вознесения эта способность, похоже, исчезала. К тому же Чжао Хай был уверен: возрождение из капли крови в низшем мире не было истинным. А вот этот палец — истинное возрождение из капли крови: он уже в пространстве, но пространство не может уничтожить его духовный отпечаток. Вот что такое настоящее возрождение из капли крови.
Но Чжао Хай не мог его пощадить. Он тут же сложил руками печать и громко провозгласил:
— Цянь!
С этими словами его руки сложились в Мудру солнечного диска. Из его ладоней вылетела круглая, невероятно сложная печать и опустилась прямо на палец.
На пальце тут же вспыхнули бесчисленные клубы чёрной ци, противостоя печати. И тут подоспела уничтожающая энергия пространства. Под ударами двух сил чёрная ци на пальце наконец не выдержала, начала медленно исчезать и в конце концов пропала полностью.
Едва чёрная ци исчезла, как прозвучал сигнал пространства:
*-----*
Очистка враждебной программы завершена. Уничтожение враждебного духовного отпечатка завершено. Обнаружен носитель высокоуровневой энергии смерти. Извлечение энергии. Энергия добавлена в пространство. Энергия добавлена носителю!
*-----*
С этими словами в тело Чжао Хая вошла серая энергия. Чжао Хай ощутил, как его магическая сила всколыхнулась. Он понял: время пришло. Он тут же закрыл глаза, контролируя магическую силу в теле, и начал постигать эту энергию.
Это была сила смерти, чудовищно мощная сила смерти. Но, что удивительно, в этой силе смерти была и нить жизненной силы. Это как с силами инь и ян: инь достигает предела — рождается ян, ян достигает предела — рождается инь. Инь и ян взаимно порождают и взаимно преодолевают друг друга, и жизнь со смертью — так же. Жизнь и смерть — две стороны человеческого существования: есть жизнь — есть и смерть. С энергией то же самое. В энергии смерти всё же есть нить жизненной силы. Иначе патриарх Ши Мо не мог бы жить. Будь там только энергия смерти, это означало бы, что он мёртв. Потому жизнь и смерть на деле сосуществуют.
Едва Чжао Хай это осознал, как ощутил грохот — словно что-то в его теле переменилось. Он почувствовал, что меняется его магическая сила, меняется и его Дхарма-образ. А главное — Чжао Хай ощутил, как Руны Неба и Земли на его межбровье внезапно вылетели, поднялись над его головой и закружились там. Одновременно из его сознания хлынули бесчисленные истины о жизни и смерти, об инь и ян, о законах неба и земли. Чжао Хаю показалось, будто он внезапно прозрел. Всё, что он постиг прежде, вдруг нанизалось на одну нить. Он обнаружил, что стал глубже понимать высшие истины неба и земли, и по-новому понял свой Канон Девяти Превращений Золотого Лотоса. Он ощутил, как у великого Будды в его Дхарма-образе внезапно выросло бесчисленное множество рук. Каждая рука отрабатывала какую-то технику. Бесчисленные техники исполнялись в руках Будды. Чжао Хай быстро увлёкся ими и принялся рассматривать руку за рукой.
Всякий раз, когда он видел, как рука отрабатывает технику, он глубже понимал эту технику. А когда постигал её до конца, она обращалась в Руну и уходила в сложенные на коленях Будды руки.
По мере того как одна Руна за другой входили внутрь, в руках Будды тоже постепенно проступала Руна. Она медленно росла, становилась всё полнее. И когда Искусство Божественного Механизма обратилось в Руну, Канон Девяти Превращений Золотого Лотоса обратился в Руну, и все техники, которыми он владел, обратились в Руны, Руна между руками Будды тоже стала полной. И эта полная Руна была той самой Рунной Неба и Земли, что Чжао Хай получил прежде.
(Конец главы)