Кость тысячи младенцев — поистине чудовищный по своей бесчеловечности магический инструмент.
Способ её изготовления прост: достаточно найти младенца, рождённого в год инь, месяц инь, день инь и час инь, убить его — и можно начинать. Но так получается лишь заготовка, лишённая силы. После обработки от младенца остаётся одна кость — черепная, пальцевая, бедренная, любая. Любая кость тела может стать этим инструментом.
Когда кость готова, в неё начинают вплавлять призрачных младенцев.
Но призрачный младенец — это не просто убитый ребёнок, чей иньхуни вытащили и обработали. Так не выйдет.
Сила призрачного младенца в том, что каждый из них создаётся из иньхуни ста младенцев, сплавленных воедино. Иначе говоря, чтобы создать одного призрачного младенца, нужно убить не меньше сотни детей и сплавить их иньхуни. Иньхуни младенцев слабы и лишены разума, потому при сплавлении не возникает ни отторжения, ни конфликта памяти.
А хоть иньхуни младенца и слаб, это всё же иньхуни. Сотня сплавленных иньхуни даёт чудовищную силу.
В Кости тысячи младенцев можно вместить до десяти тысяч призрачных младенцев.
Это уже по-настоящему страшно.
Десять тысяч призрачных младенцев — значит, нужны иньхуни миллиона младенцев. То есть убить не меньше миллиона.
Это слишком чудовищно.
Именно потому, что способ изготовления этого инструмента настолько зловещ, что даже культиваторы демонических школ Предела Кровавого Моря не могли его стерпеть, великие секты объединились и установили запрет: никому не изготавливать такие инструменты.
Говорят, у этого способа есть своя история.
Первый, кто его применил, был культиватором из верных рабов. Он достиг Царства Сокрытия Закона, но талант имел заурядный. А к пути бессмертия был страстно привязан.
Поскольку он вышел из верных рабов, у него была семья и даже жена.
И вот, когда жена родила ему ребёнка, он обезумел.
Он решил, что семья мешает его пути, и убил всех. Не пощадил даже новорождённого.
Он даже переплавил собственное дитя.
А ребёнок его родился в год инь, месяц инь, день инь и час инь.
Переплавляя тело ребёнка, он обнаружил, что вся его сущность собралась в одной кости. Так он получил кость чернее туши.
Затем он начал убивать младенцев.
В конце концов он создал Кость тысячи младенцев.
Сколько детей погибло в этом процессе, уже никто не знает. Известно лишь, что очень много.
В его Кости тысячи младенцев могли одновременно выходить несколько тысяч призрачных младенцев. Сила инструмента была чудовищной. И сила самого культиватора росла очень быстро.
Тогда его называли Старым Демоном десяти тысяч призраков.
Позже, за множество убийств, его стали преследовать все секты. С помощью Кости тысячи младенцев он убил несколько десятков мастеров уровня Владыки острова и выше, прежде чем погиб.
Но тот бой потряс культиваторов всех сект — они увидели, насколько страшен этот инструмент.
В конце концов в его вещах нашли способ изготовления.
Увидев его, все оцепенели. Никто не думал, что можно создавать инструменты столь извращённым способом.
Инструмент был могуществен, но ни один культиватор не смел его использовать. Слишком уж велика была его кровожадность. Тот, кто шёл этим путём, быстро наращивал силу и мощь инструмента, но в конце не мог пройти небесную кару.
Потому все секты объединились и запретили: никому не изготавливать такие инструменты. Кто обнаружен — уничтожать.
Запрет появился ещё и потому, что способ прост — его мог использовать даже культиватор Царства Сокрытия Закона. Если не сдержать, все начнут — и очень скоро в Пределе Кровавого Моря не останется ни одного новорождённого.
Хоть у этого способа и множество изъянов, всегда найдутся те, кто рискнёт. Потому его нужно было искоренить.
Благодаря жёсткости сект способ так и не распространился. Теперь некоторые знают об инструменте, но способ изготовления — немногие. И никто не смеет его создавать, иначе все секты начнут охоту.
Потому Пань Цяньлун и решился использовать этот инструмент, только когда оказался на краю гибели.
Ведь стоит его применить — и все секты начнут преследование. Не только секта Кровавой Бойни — даже секта Ши Мо не пощадит его.
Потому он так долго не смел его достать.
А в его инструменте уже было больше тысячи призрачных младенцев. То есть он убил не меньше ста тысяч детей.
Чудовищное число.
И где только он брал столько младенцев?
Словом, Пань Цяньлун обречён. Даже если сбежит сегодня, от преследования сект не уйдёт. Ему не жить.
Секта Ши Мо первая уничтожит его, другим даже делать ничего не придётся.
Пань Цяньлун был загнан в тупик.
Не примени он Кость тысячи младенцев — его бы убили на месте. Потому пришлось.
А применив, он уже не смел вернуться в секту Ши Мо — оставалось найти место, где его не знают, и скрыться.
И тут Чжао Хай преградил ему путь.
Глаза Пань Цяньлуна налились кровью. Он уже достал Кость тысячи младенцев — если не сбежит, всё будет напрасно. Потому он дрался отчаянно.
Изогнутая сабля плясала в руке, защищая его. И одновременно, двинув мыслью, он поднял Кость тысячи младенцев над головой.
Затем освободил левую руку и сильно ударил себя в грудь.
Вырвалась струя очищенной крови.
Она попала прямо на кость.
Кость впитала кровь и вспыхнула алым. Вылетавшие призрачные младенцы покрылись красным сиянием.
От этого они стали ещё страшнее и с визгом ринулись к ученикам секты Кровавой Бойни.
Ученики секты Кровавой Бойни переменились в лице. Они тут же подняли инструменты и ударили по призрачным младенцам.
Чжао Хай, увидев это, переменился в лице и крикнул:
— Всем внимание! Призрачные младенцы атакуют напрямую духовную душу. У кого нет защиты души — не вступать с ними в бой! Прикройтесь убийственной аурой!
Ученики секты Кровавой Бойни опешили, затем ужаснулись и отступили. Одновременно поднялась убийственная аура.
Чжао Хай сложил мудру Незыблемого Владыки Света и громко произнёс:
— Линь!
Слово-истина вышло — и небо переменилось.
Затем Чжао Хай опустился на кровавый лотос, сел в позу лотоса и заговорил:
— Намо амитабха… — полились слова мантры.
Мантра обратилась в потоки золотого света. Появились буддийские печати. Затем рядом с Чжао Хаем возникла ещё большая буддийская печать.
Печать сияла золотом и накрыла всех призрачных младенцев.
Красное сияние на них вспыхнуло, пытаясь противостоять золоту. Но не вышло.
Золотой свет пробил красное и накрыл призрачных младенцев.
Те вскрикнули, из них повалил чёрный дым. Но затем крики стихли.
На их лицах исчезла свирепость, появилось умиротворение. На детских личиках — улыбка, словно они лежат в объятиях матери.
Затем их маленькие тела медленно поплыли к буддийской печати рядом с Чжао Хаем и растворились в золотом свете.
Мантра, которую читал Чжао Хай, называлась Мантрой возрождения — буддийским текстом проводов в иной мир.
Этот текст — гроза всех призраков. Особенно для иньхуни.
А призрачные младенцы и были иньхуни. К тому же созданные людьми, потому не могли противостоять Мантре возрождения.
Потому в буддийском свете они и обрели покой.
Больше им не быть рабами.
Когда Чжао Хай произнёс последний слог, все призрачные младенцы вошли в печать.
Печать испустила сияние и опустилась на кость.
Кость тоже медленно поплыла к печати.
А Пань Цяньлун беспрерывно плевал кровью. Он пытался управлять костью, но та уже не слушалась. Медленно вошла в печать.
Когда кость исчезла в печати, Пань Цяньлун выплюнул ещё кровь, закатил глаза и рухнул на землю.
Затем печать исчезла, и буддийский свет погас.
Чжао Хай медленно открыл глаза.
Он огляделся и остановил взгляд на Пань Цяньлуне:
— Посмотрите, что с ним.
Тут же подбежал ученик секты Кровавой Бойни, взглянул на Пань Цяньлуна — лицо серое, признаков жизни нет.
Мёртв.
Ученик поднялся и доложил:
— Докладываю, командующий, мёртв!
Теперь все смотрели на Чжао Хая с почтением. Никто не смел выказать неуважение.
Они своими глазами видели, насколько силён Пань Цяньлун, — а Чжао Хай убил его мантрой.
Как тут не поразиться?
Ведь Пань Цяньлун достиг ступени полшага до Владыки острова — и погиб.
Это ошеломляло.
Чжао Хай был всего лишь в Царстве Утончения Закона, а убил мастера полшага до Владыки острова.
Это говорило о его силе.
Кто посмел бы теперь выказать неуважение?
(Конец главы)