Тан Чжэнчунь с лицом, искажённым гневом, не сводил глаз с человека перед собой.
Он был главой рода Тан. Ещё в юности он проявил талант, а в тридцать с лишним лет принял род Тан. Тогда род Тан всё ещё находился под пятой рода Юй, и именно он, путём бесконечных ухищрений, тайно сговорившись с другими старейшинами, в конце концов вырвал род Юй с корнем. С тех пор род Тан взмыл ввысь. Сейчас ему было сто семьдесят лет, но он ничуть не выглядел старым — всё ещё походил на мужчину лет тридцати с небольшим.
У него была представительная внешность, а в облике сквозила праведность. Но если кто-то и впрямь обманулся бы этой праведностью, смерть его была бы недалеко. Когда-то именно с этим лицом он обманул род Юй и уничтожил его. И род Тан в его руках стал сильнее, чем когда-либо прежде.
Человек, стоявший перед ним, был обычным на вид толстяком средних лет. На вид лет тридцати с небольшим, ничем не примечательным. Если и было в нём что-то особенное, так это глаза, в которых временами вспыхивал острый блеск. Но в целом он производил впечатление сметливого торговца. И больше ничего.
Сейчас этот толстяк обливался потом, стоял с опущенной головой и не смел шелохнуться.
Тан Чжэнчунь взглянул на него и негромко произнёс:
— Говори. Где твои сведения? Мне нужен результат. Чжэнфэн пропал десять дней назад, а пять дней назад его табличка жизни раскололась. А у тебя — ни единой вести? На что ты вообще годишься?
Пот на лице толстяка выступил ещё сильнее. Он тихо произнёс:
— Простите, глава рода. Это моя вина, я ни на что не гожусь. Мы знаем лишь, что второй господин в тот день, как обычно, вернулся домой, а после этого больше не появлялся. В его комнате нет ни следа, ни следов борьбы, ни следов чужого присутствия, ни следов техник, ни следов яда. Мы и впрямь не знаем, что произошло. Сейчас я поднял всех учеников рода, но вестей по-прежнему нет. Прошу главу рода о снисхождении!
Гнев на лице Тан Чжэнчуня ничуть не утих. Он схватил со стола чашку и швырнул её в лицо толстяку. Тот не смел двинуться и стоял на месте. Но чашка, ударившись о его лицо, не оставила ни малейшего следа. Сила его была немала, такая атака не могла ему навредить.
Швырнув чашку, Тан Чжэнчунь всё ещё не утолил гнев. Он указал на толстяка и заорал:
— Ничтожество! На что вы мне сдались? Ни единой зацепки? Разве в других местах тоже нет зацепок? Были ли на острове посторонние? Не следил ли кто в последнее время за двором Чжэнфэна? Не положил ли кто глаз на наш род Тан? Ты это всё проверял? Неужели ты только искал, куда делся Чжэнфэн? Так ты собираешь сведения? У тебя совсем нет бдительности? Ты, чего доброго, думаешь, что нашему роду Тан теперь ничто не угрожает и врагов у нас нет? Пошёл вон! Выясни всё, что я сказал. Если за десять дней не выяснишь — сам иди в Палату исполнения законов и прими наказание, и больше мне на глаза не попадайся!
Толстяк торопливо закивал и в позоре вышел из комнаты. Оказавшись за дверью, он вытер пот со лба, покинул двор и сразу отправился распределять людей для расследования.
На этот раз он и сам был в ярости. Ведь пропал не кто-нибудь, а родной брат Тан Чжэнчуня — Тан Чжэнфэн. К тому же табличка жизни Тан Чжэнфэна раскололась, а значит, он мёртв. Родной брат главы рода мёртв — это событие огромной важности.
Но главное — теперь они испытывали ещё большее любопытство и страх перед тем, кто мог схватить Тан Чжэнфэна. Тан Чжэнфэн не был ничтожеством. Его сила превысила уровень Владыки острова и достигла Царства Проникновения в Законы. И при этом его смогли беззвучно похитить — это поистине поражало.
Именно из-за этого Тан Чжэнчунь и пришёл в ярость. Сейчас он сидел в кабинете, и хотя лицо его всё ещё искажал гнев, в этом гневе таилась тревога.
Он знал силу своего брата. Хоть тот и уступал ему, но был чрезвычайно силён и входил в первую тройку рода. И вот такой человек просто исчез в собственной комнате, а через пять дней погиб. Что он пережил за эти пять дней? Как он умер? Не выдал ли он семейные тайны? Кто хочет разобраться с родом Тан? Эти вопросы, словно загадки, терзали его душу, и Тан Чжэнчунь становился всё более раздражительным.
Тан Чжэнчунь прекрасно понимал: в последние годы род Тан, хоть и блистал, словно парча, и пылал, словно масло в огне, но за этим скрывалась опасность. Когда-то они уничтожили род Юй и, благодаря заблаговременной подготовке, получили все его блага. Но такие действия нажили им немало врагов. Ведь для других родов секты Инь-Ян поступок Тан Чжэнчуня был дурным примером для их вассальных малых родов. Если их вассалы последуют примеру рода Тан и нападут на них, как те на род Юй, — быть беде. Потому в последние годы немало тех, кто смотрел на род Тан косо, но из-за силы рода Тан никто не смел связываться. Однако Тан Чжэнчунь был уверен: случись с родом Тан беда, эти люди непременно ударят лежачего. Сила рода Тан отнюдь не превосходила силу рода Юй.
А теперь исчезновение Тан Чжэнфэна вызвало у Тан Чжэнчуня дурное предчувствие. Тан Чжэнфэн был вторым человеком в роде Тан, он знал все его тайны. Его исчезновение — огромный удар для рода Тан. И это заставило Тан Чжэнчуня по-настоящему ощутить опасность.
При этой мысли он тут же произнёс:
— Позвать! Передать приказ! Все ученики рода немедленно возвращаются на главный остров рода. Все мастера уровня Владыки острова тоже обязаны вернуться на главный остров. Немедленно!
Тут же отправили гонцов. Тан Чжэнчунь поднялся, взглянул за дверь и холодно фыркнул:
— Неважно, кто ты. Тот, кто хочет разобраться с родом Тан, заплатит цену.
Тан Чжэнчунь приказал защищать главный остров рода, и главная причина была в том, что у рода Тан было не один остров. У рода было более тридцати мастеров уровня Владыки острова, и они, разумеется, не могли построить острова все вместе. Потому помимо главного острова у них было более двадцати отдельных островов. На этих островах жили ответвления рода Тан. Они тоже были из рода Тан, просто относительно независимые. Но все обязаны подчиняться приказам главной ветви. Контроль Тан Чжэнчуня над этими островами был безупречен. Стоило ему приказать — и никто не смел ослушаться.
И действительно, с передачей приказа все ученики рода Тан начали стягиваться на главный остров. Главный остров рода Тан сразу ожил. Когда все вернулись, Тан Чжэнчунь собрал всех мастеров уровня Владыки острова в зале для совещаний рода Тан.
Когда все собрались, Тан Чжэнчунь обвёл их взглядом и сказал:
— Думаю, вы все знаете, зачем я вас созвал. Не буду тратить слов попусту. В этот раз я подозреваю, что кто-то хочет разобраться с родом Тан. Потому я собрал всех. Возражений нет?
Все переглянулись. Разумеется, им не хотелось возвращаться. Вернуться на главный остров означало подчиняться Тан Чжэнчуню. А оставаясь на своих островах, они были сами себе хозяева. Потому возвращаться им не хотелось. Но под многолетним давлением Тан Чжэнчуня никто не смел сказать этого вслух. Они знали его методы. Тан Чжэнчунь был безжалостен, и ослушание означало близкую смерть. Потому все разом сказали:
— Возражений нет. Всё на усмотрение главы рода.
Тан Чжэнчунь кивнул и негромко произнёс:
— Разумеется, я понимаю: вор может тысячу дней воровать, но не может тысячу дней караулить. Так продолжаться не может. Это сильно влияет на род Тан, да и секта не будет смотреть на это вечно. Потому сейчас наша задача — найти того, кто хочет разобраться с нами, и уничтожить его одним ударом. Тогда дело решится.
Все кивнули, внутренне вздохнув с облегчением. Им тоже не хотелось вечно торчать на главном острове. Но вслух этого не скажешь. Пока приходилось подчиняться Тан Чжэнчуню.
Тан Чжэнчунь взглянул на них и заговорил:
— Ладно, больше говорить не буду. Идите отдыхать. Даю месяц. Если за месяц не найдём того, кто хочет разобраться с нами, прекратим поиски и все вернутся на свои острова. Идите.
Все отозвались, поднялись, поклонились Тан Чжэнчуню и вышли.
Глядя им вслед, Тан Чжэнчунь тяжело выдохнул. Он чувствовал усталость.
Он прекрасно понимал: хоть все в роде и выказывают ему почтение, но, если разобраться, ни один из них не подчиняется ему искренне. У каждого свои маленькие замыслы. Особенно после того, как они стали главами своих ответвлений, замыслов стало ещё больше.
Но Тан Чжэнчунь ясно понимал: род Тан силён и неприкосновенен именно потому, что все в нём слушаются его. Это и создавало единство рода Тан. Если род Тан и впрямь распадётся на множество малых родов, он тут же потеряет всё, что имеет, и, чего доброго, будет поглощён. Надо знать: желающих уничтожить род Тан немало.
Именно поэтому Тан Чжэнчунь так тревожился о деле Тан Чжэнфэна. Он боялся, что это лишь начало — начало разбирательства с родом Тан. Он мог держать в узде других мастеров уровня Владыки острова лишь потому, что рядом были Тан Чжэнфэн и ещё несколько мастеров. Если эти люди исчезнут или погибнут, род Тан тут же рассыплется. И тогда роду Тан конец.
(Конец главы)