Услышав слова Чжао Хая, несколько человек опешили.
Главарь тут же холодно фыркнул:
— Что? Неужели ты осмелишься поднять на нас руку?
Он явно был уверен в себе и считал, что Чжао Хай не посмеет действовать. По его мнению, стоило Чжао Хаю лишиться таблички, дарованной сектой, как он станет беззащитной жертвой.
Чжао Хай посмотрел на них, покачал головой и чуть улыбнулся:
— Не знаю, назвать вас не ведающими смерти или глупыми смельчаками? Осмелились явиться на мой остров, чтобы убить меня, да ещё забрать табличку, дарованную главой секты. Смелость у вас поистине безгранична. Мне даже любопытно: кто вам её дал — Хань Лэ? Похоже, наш великий командующий хочет свалить на меня вину за поражение.
Услышав это, старейшины переменились в лице.
Главарь холодно фыркнул и заговорил:
— Щенок, сам напросился! Этот пост командующего по праву принадлежит старейшине Хань. А ты что за тварь, что смеешь вставать выше него? Если бы он не стал с тобой препираться, не совершил бы такой ошибки. Если не свалить вину на тебя, старейшину Хань ждёт наказание главы секты. Так что ты должен умереть.
Чжао Хай взглянул на старейшин и чуть улыбнулся:
— Боюсь, всё не так просто. Вы все — старейшины секты. Даже если Хань Лэ — внесённый в списки ученик главы секты, он не может своевольно командовать вами. Думаю, ваше положение непростое. Вы так слушаетесь Хань Лэ наверняка потому, что он держит в руках какое-то ваше уязвимое место. Или... вы с Хань Лэ родом из одного места. Ваша цель — не помочь секте Кровавой Бойни против союза Тринадцати семей, а помочь союзу захватить эту западную линию обороны. Хм, возможно, вы даже знаете секрет за западной линией обороны — тот секрет, что был известен прежним семьям секты Кровавой Бойни. Союз Тринадцати семей — это семьи, и те семьи, что подняли мятеж в секте Кровавой Бойни, тоже семьи. Может, между ними есть связь? Любопытно, крайне любопытно. Не потому ли те семьи под гнётом секты Кровавой Бойни росли так быстро, что за ними стоял союз Тринадцати семей? А Хань Лэ, хоть и простолюдин, — скрытая пешка, которую союз Тринадцати семей внедрил в секту Кровавой Бойни? Это объяснило бы, почему вы слушаетесь Хань Лэ. А если так — тем интереснее.
Услышав это, старейшины переменились в лице.
Главарь взглянул на Чжао Хая и холодно фыркнул:
— Вздор! Ты смеешь клеветать на командующего Хань! Чжао Хай, оставь надежду, у тебя ничего не выйдет. Лучше иди с нами.
Чжао Хай посмотрел на старейшин и чуть улыбнулся:
— Сначала вы хотели меня убить, теперь говорите, чтобы я шёл с вами. Похоже, убивать меня здесь вы не станете — хотите схватить и выбить признание, что это я послал весть союзу Тринадцати семей, и сделать дело шитым белыми нитками, верно? Ха-ха-ха, неплохой приём. Жаль только, Хань Лэ выбрал не того противника. Он совсем не знает, кто я такой и что я сделал для секты Кровавой Бойни, а уже осмелился поднять на меня руку. Ха-ха-ха, смелости у вас поистине безгранично. Как думаете, если я сегодня оставлю вас здесь, что сделает Хань Лэ? Приведёт сюда целое войско штурмовать мой остров Кровавого Духа?
Чжао Хай говорил и разглядывал их.
С каждым его словом лица старейшин менялись. Очевидно, он попал в цель.
Чжао Хай, глядя на них, чуть улыбнулся:
— Любопытно, крайне любопытно. У этого брата Хань Лэ и вправду немало смелости. Но вот с головой у него, похоже, не всё в порядке. С чего он взял, что вас нескольких хватит, чтобы меня взять? И с чего решил, что глава секты ни с того ни с сего дал мне табличку? Глупец.
С этими словами Чжао Хай взмахнул рукой.
И вдруг на острове Кровавого Духа появились бесчисленные запреты. Все они засветились, и свет обратился в бесчисленные нити, которые устремились к старейшинам.
Увидев это, старейшины переменились в лице. Они тут же применили свои искусства, пытаясь прорваться к Чжао Хаю.
Но было поздно.
Бесчисленные нити сковали их. Они обнажили клинки, пытаясь разрубить нити, но не смогли. Нити оказались невероятно прочными — клинки их не брали.
Они запаниковали, отчаянно замахали клинками, но всё было тщетно. Вскоре нити спеленали их, как цзунцзы.
Пленники всё ещё бились. Главарь, сверкая глазами, кричал Чжао Хаю:
— Чжао Хай, как ты смеешь?! Ты ослушался приказа командующего Хань! Он тебе этого не спустит!
Он говорил и бился. Но нити оказались прочнее, чем они думали. Как ни старались, разорвать их не могли. Все усилия были напрасны.
Чжао Хай, глядя на них, чуть улыбнулся:
— Хе, забыл сказать. У меня есть привычка: едва замечу что-то неладное, сразу записываю всё на нефритовую табличку записи тени. И всё, что сейчас произошло, уже записано. Я отправлю это старейшинам секты. Вот только не знаю, как старейшины и глава секты поступят с вашим великим командующим Хань.
С этими словами Чжао Хай достал табличку.
Услышав это, пленники переменились в лице. Наконец они почувствовали неладное. Дело окончательно вышло из-под их контроля.
В глазах главаря мелькнула свирепость. Он привёл в движение магическую силу — и раздался грохот: он взорвал себя.
Погиб не только он — вместе с ним погибли и остальные, кого он связал.
Чжао Хай, глядя на разорванные тела, чуть улыбнулся:
— Любопытно. Самоуничтожились. В этом есть какая-то доблесть. Похоже, у них у всех были таблички жизни. Как только они погибли, наш великий командующий Хань сразу узнает. Сейчас он, должно быть, спешит сюда, чтобы с нами разобраться.
Янь Бэй тоже видел самоуничтожение старейшины, и лицо его стало мрачным. Он взглянул на Чжао Хая:
— Сяо Хай, что теперь делать? Если Хань Лэ получил весть, не бросится ли он сразу на нас? Надо скорее отправить письмо главе секты.
Янь Бэй прекрасно понимал: если Хань Лэ явится, то наверняка не один, а приведёт с собой людей секты Кровавой Бойни. И тогда, даже если они смогут защититься, они, чего доброго, перебьют немало учеников секты — а значит, наживут врагов среди тех, кто за ними стоит. И жизнь их станет несладкой.
Чжао Хай кивнул:
— Да, пора доложить о случившемся.
С этими словами он взмахнул рукой — блеснул белый свет, и табличка записи тени исчезла. Затем Чжао Хай взглянул наружу и произнёс:
— Не думал, что они явятся так скоро. Брат Янь, идём, взглянем.
Услышав это, Янь Бэй опешил, затем переменился в лице:
— Они уже здесь? Как так быстро?
Янь Бэй не мог взять в толк, почему противник явился так скоро. Неужели они заранее знали, что те окажут сопротивление, и потому ждали снаружи? Но если так, почему они послали внутрь острова лишь несколько человек, а не больше?
Чжао Хай чуть улыбнулся:
— Карманная телепортационная формация. Не думал, что у них есть координаты этого места. Через карманную формацию они перенеслись прямо сюда. Похоже, наш великий командующий Хань заранее знал, что мы не сдадимся без боя, и подготовился. Как только старейшины погибли, он сразу явится с людьми. Идём. Раз уж пришли, не выйти взглянуть — нехорошо.
С этими словами Чжао Хай полетел прочь от острова. Янь Бэй поспешил за ним.
Вскоре они оказались за пределами острова Кровавого Духа.
На этот раз Чжао Хай снова выпустил большой меч. Раса нежити и големы последовали за ним, как и в прошлый раз, когда они сражались с родом Фан. И этот вид и вправду привлекал внимание. Один лишь исполинский меч уже поражал.
Чжао Хай стоял на мече и смотрел на людей, постепенно окружавших остров Кровавого Духа.
Их было очень много — около десяти тысяч. Но больших магических инструментов у них, похоже, не было; все висели в воздухе. Однако десять тысяч, собравшихся вместе, выглядели устрашающе.
Во главе стоял культиватор лет тридцати. Он спокойно висел в воздухе, но глаза его холодно сверкали, устремлённые на Чжао Хая.
Чжао Хай тоже смотрел на него. Затем чуть улыбнулся и сложил руки в приветствии:
— Этот, надо полагать, и есть старейшина Хань Лэ? Я Чжао Хай. Не скажете ли, зачем старейшина Хань пожаловал сегодня на мой остров Кровавого Духа?
Хань Лэ взглянул на Чжао Хая и холодно фыркнул:
— Чжао Хай, ты в сговоре с союзом Тринадцати семей, из-за чего секта Кровавой Бойни понесла тяжёлые потери. Сегодня я послал людей тебя схватить, а ты их убил. Что скажешь, какова твоя вина?
Хань Лэ сразу возложил на Чжао Хая вину — ясно, что уже вынес приговор.
Чжао Хай взглянул на Хань Лэ, потом на людей за его спиной и чуть улыбнулся:
— Старейшина Хань, выходит, вы упрекаете главу секты в неумении выбирать людей? Раз он дал свою табличку такому продажному типу, который снюхался с чужаками. А вы, брат, проницательны — сразу разглядели во мне предателя и решили покарать. Верно?
Чжао Хай говорил с улыбкой, словно рассказывал анекдот, ничуть его не касающийся.
Но от его слов Хань Лэ переменился в лице. Он холодно фыркнул:
— Глава секты прозорлив, как он может ошибаться в людях? Это ты, ничтожество, его обманул. Чжао Хай, у меня есть неопровержимые доказательства твоего сговора с союзом Тринадцати семей — ты продал им сведения. Лучше сдайся, иначе не пеняй, что мы, забыв о товариществе, обойдёмся с тобой жёстко.
(Конец главы)