Услышав слова Чжао Хая, все опешили.
Затем с интересом уставились на него.
Дао Цяньчжань тоже с интересом взглянул на Чжао Хая:
— Говори, как ты собираешься заставить секты согласиться на наше наступление на союз Тринадцати семей? Это дело нелёгкое. Те типы из других сект — не из тех, кого легко одолеть. Они не станут перед нами склоняться.
Чжао Хай произнёс:
— Ученик думает так: устроить помост.
— Выставить большой помост и позволить всем желающим из других сект прийти и сразиться.
— Если наши проиграют — мы отказываемся от наступления на союз Тринадцати семей.
— Если наши победят — великие секты не смогут помешать нам напасть на союз.
— Помост?
Услышав это, все опешили.
Они и представить не могли, что Чжао Хай придумает такое.
Ведь устройство помоста в мире культивации встречалось нечасто.
Потому всем стало любопытно, как именно Чжао Хай собирается его устраивать.
Дао Цяньчжань взглянул на него:
— Расскажи, как ты собираешься его устроить?
Чжао Хай произнёс:
— Ученик предлагает устроить большой помост для учеников истинной передачи, и допустить только учеников истинной передачи из других сект.
— Сколько боёв — это можно обсудить.
— Думаю, сейчас многие в сектах желают смерти своим ученикам. На помост для истинных учеников они непременно придут.
— Если они проиграют на помосте, им придётся согласиться на наше наступление на союз Тринадцати семей.
— К тому же этот помост позволит нам узнать силу истинных учеников других сект и показать силу наших.
Дао Цяньчжань, услышав это, задумался.
Остальные тоже молчали.
Помолчав, Дао Цяньчжань произнёс:
— Это дело можно обсудить не спеша. Сначала распустим слух и посмотрим на реакцию.
— Устройство помоста — тоже дело нешуточное.
Все кивнули.
Прежде в Пределе Кровавого Моря не бывало, чтобы великая секта устраивала такой помост.
Потому решить сразу они не могли — хотели обдумать.
В конце концов, дело серьёзное.
Даже если участвуют только истинные ученики — это не мелочь.
Ведь истинные ученики — будущее сект. Их потеря — боль для всех.
У Чжао Хая, разумеется, не было возражений.
Он всего лишь ученик истинной передачи.
Глава секты ценил его, потому и спросил.
Но если бы он возомнил о себе слишком много, это вызвало бы неприязнь.
Любой из присутствующих был равен его наставнику.
Не прояви он себя так хорошо — у него не было бы даже права голоса.
А уж зазнаваться — тем более.
Дао Цяньчжань обвёл всех взглядом и улыбнулся:
— Ладно, сегодня об этом не говорим. Сегодня радостный день, мы пришли праздновать.
— Что до наступления на союз Тринадцати семей — это дело нешуточное, и решить его сразу нельзя. Потому сегодня не будем.
— Сегодня — праздник.
Тут Ха Цзин обернулся к Чжао Хаю:
— Чжао Хай, слышал, у тебя на острове немало духовного вина? Не пора ли угостить?
Ха Цзин тоже ценил Чжао Хая.
И Чжао Хай принадлежал к его ветви.
Хоть у него и были хорошие отношения с главой секты и главным старейшиной, но раз Чжао Хай так себя проявил, ему было лестно.
А если честно, из всех присутствующих, кроме Лэй Гана, ближе всех к Чжао Хаю был он.
Потому и сказать это должен был он.
Чжао Хай тут же ответил:
— Отвечаю патриарху-наставнику: ученик уже велел слугам доставить вино, скоро прибудет. И закуски тоже — с моего острова.
— Сегодня как раз и собирался угостить всех. Все эти дни все изрядно потрудились.
Дао Цяньчжань кивнул:
— Хорошо, отлично. Сегодня попробуем, что у тебя на острове растёт.
Он взглянул на Чжао Хая:
— А остров у тебя и вправду хорош. Вот что: если будет время, помоги и другим островам секты? Может, зелень разбавит нашу убийственную ауру, и ученикам будет легче совершенствоваться.
Чжао Хай улыбнулся:
— Да, глава секты.
Он помолчал и добавил:
— Глава секты, острова западной линии сильно разрушены. Ученик хотел бы сначала заняться ими — привести в порядок, а потом уже думать об остальном. Дозволите?
Чжао Хай давно хотел взяться за западную линию.
Но он был всего лишь владыкой одного острова, да ещё и самым слабым по культивации.
Хоть и носил звание командующего, но бои закончились, владыки островов вернулись, и его должность тоже подошла к концу.
Чтобы перестроить острова западной линии, требовалось согласие главы секты.
Без него он не смел.
Дао Цяньчжань опешил, затем кивнул:
— Верно, сначала займись западной линией, посмотрим на результат, а потом решим, доверять ли тебе другие места.
— Если сделаешь плохо — не доверю.
— Хорошо, решено.
Он обвёл всех взглядом:
— Владыки островов западной линии тоже здесь. Пусть будет так: мы здесь, а те, снаружи, и выпить толком не могут.
— Чжао Хай, остров у тебя хорош. Пойдём туда. Подготовь нам там всё.
— А эти пусть сегодня хорошенько повеселятся.
Чжао Хай, разумеется, не возражал:
— Хорошо, сейчас же займусь.
— Глава секты, уважаемые старейшины, владыки островов, прошу подождать, я скоро вернусь.
Он поклонился и вышел из зала.
Снаружи позвал Янь Бэя, и через телепортационную формацию они отправились на остров Кровавого Духа.
.....
Когда Чжао Хай ушёл, Дао Цяньчжань обвёл всех взглядом и произнёс:
— Что думаете о предложении Чжао Хая?
Взгляд его остановился на Ха Цзине:
— Ха Цзин, парень — твой внук-ученик. Говори.
Дао Цяньчжань и вправду ценил Чжао Хая.
Он прекрасно понимал: раз Чжао Хай предлагает помост, значит, он будет его хозяином.
А значит, ему нужна абсолютная сила, чтобы одолеть всех истинных учеников других сект.
Иначе ему грозит опасность.
А способности Чжао Хая во всех областях поистине велики.
С ним секта Кровавой Бойни может избежать множества хлопот.
Потому Дао Цяньчжань не хотел рисковать Чжао Хаем.
Ха Цзин поклонился Дао Цяньчжаню и произнёс:
— Думаю, это осуществимо.
— Не берусь судить о прочем, но в силе Чжао Хая я уверен абсолютно.
— Он сумел уйти от пятерых мастеров уровня Владыки острова — уже это дорогого стоит.
— Потому я в нём уверен.
Он помолчал:
— К тому же этот помост — знак уважения к тем сектам.
— Иначе мы бы сейчас просто напали на союз Тринадцати семей, и они не посмели бы возразить.
— Ведь союз Тринадцати семей первым на нас напал.
— Но уважение проявить стоит.
Дао Цяньчжань кивнул и обернулся к Ду Ваньше:
— Старина Ду, что скажешь?
Ду Ваньша был главным старейшиной секты Кровавой Бойни, сильнейшим после главы.
Его слово весило много.
Потому Дао Цяньчжань и спросил его напрямую.
Если бы Ду Ваньша возразил, главе секты стоило бы подумать.
Ду Ваньша произнёс:
— Этот помост на первый взгляд кажется лишним.
— Если бы мы сейчас отомстили союзу Тринадцати семей, другие секты не смогли бы открыто его поддержать — только втайне.
— Но тогда отношения с сектами стали бы всё более натянутыми.
— А помост — неплохой выход.
Он медленно продолжил:
— Более того, думаю, в будущем все конфликты между сектами можно решать так.
— И потерь меньше, и ученикам хорошая практика.
Он помолчал:
— К тому же этим мы проявляем уважение к сектам.
— Говорим: вот, мы оказали вам должное почтение. Перед наступлением на союз Тринадцати семей мы выставили помост.
— Победите нас на помосте — мы не пойдём на союз.
— Не победите — пойдём.
— Выходит, инициатива вроде бы у них. Секты почувствуют уважение. Это хорошо.
Он обвёл всех взглядом:
— И ещё: Чжао Хай снова оказал главе секты великую услугу. Для нас это крайне важно.
— Парень в последнее время слишком много сделал. Одни ученики знают, другие нет, но мы знаем.
— А наградить его уже нечем.
— Владыкой острова сделали. Что ещё дать?
— Потому пусть этот помост прославит его. Пусть весь Предел Кровавого Моря узнает его имя.
— Это тоже своего рода награда.
Услышав это, все тихо рассмеялись.
Они прекрасно поняли Ду Ваньшу.
Чжао Хай снова совершил великое дело.
Сохранил западную линию, да ещё и с големами — уже подвиг.
Но об этом нельзя говорить.
Если рассказать — навлечёшь на Чжао Хая смерть.
А если не наградить — несправедливо.
Но чем наградить?
Как сказал Ду Ваньша: владыкой острова уже сделали. Что ещё?
Лучше устроить помост и прославить его.
Слава для культиватора, казалось бы, не выгода.
Но это не так.
Слава даёт многое.
Взять хотя бы секту Кровавой Бойни.
Если Чжао Хай станет мастером Царства Выплавления Закона, а в секте появится влиятельная должность, требующая такого мастера...
Должность может быть немалой.
А мастеров Царства Выплавления Закона в секте много, и подходящих тоже.
И тогда глава секты в первую очередь подумает о тех, кто на слуху.
О тех, кто безвестен, — вряд ли.
Потому слава — тоже награда.
И немалая.
(Конец главы)