С этими словами Чжао Хая над его головой возникла исполинская ладонь.
Она уже не походила на призрачную клешню — скорее на человеческую руку. Но по этой ладони медленно вращались бесчисленные руны и формации. Ладонь оставалась чёрной, но на ней проступали кроваво-красные формации и руны, отчего она казалась ещё более причудливой и загадочной.
Фан Чэнъюй тоже смотрел на Чжао Хая и холодно усмехнулся:
— Не думал, что в секте Кровавой Бойни найдётся кто-то, кто знает историю рода Фан. Ха-ха-ха! Но что толку, что вы знаете? Сегодня я покажу вам, на что способен наш ковёр Сяояо. Получай! Удар!
С этими словами он указал пальцем на ковёр Сяояо. Тот мгновенно разросся, превратившись в гигантский ковёр длиной более десяти метров. Затем ковёр свернулся и обратился в огромную палицу, которая с размаху обрушилась на Чжао Хая.
Чжао Хай взмахнул рукой, и исполинская ладонь ударила по палице.
Грохот! Ладонь и палица столкнулись. Палицу отбросило назад, и ладонь вернулась к Чжао Хаю.
Чжао Хай посмотрел на Фан Чэнъюя и чуть улыбнулся:
— Твой удар — так себе. Хвастаться нечем.
Услышав это, Фан Чэнъюй помрачнел ещё больше. Он холодно фыркнул:
— Щенок, сам напросился. Получай!
Он указал на ковёр. Тот мгновенно развернулся и, вращаясь, полетел к Чжао Хаю. По краю ковра возник светящийся золотом узор формации. Формация казалась острой — она даже отражала свет. Холодное сияние сверкало, и сразу было видно, насколько она остра.
Чжао Хай взглянул на ковёр и холодно фыркнул. Затем взмахнул рукой — исполинская ладонь сжалась в кулак и ударила. На кулаке тоже проявилась формация. Сложная, излучающая золотой свет. Кулак обрушился на ковёр.
Раздался грохот, ковёр снова отлетел. Формация на кулаке разлетелась вдребезги, но сам кулак уцелел. Кулак вернулся к Чжао Хаю, а тот холодно смотрел на Фан Чэнъюя, не говоря ни слова.
Чжао Хай молчал, но его взгляд говорил больше любых слов.
Фан Чэнъюй, увидев выражение его лица, понял, о чём тот думает. Чжао Хай его презирает. Это привело Фан Чэнъюя в ярость. Но одновременно он почувствовал и опаску.
Фан Чэнъюй прекрасно понимал: в тех двух ударах он хоть и не выложился полностью, но первый был на шесть десятых силы, а второй — на восемь. И оба Чжао Хай отразил играючи. А ведь он сам — культиватор Царства Выплавления Закона, а Чжао Хай — всего лишь Царства Утончения Закона. Такая сила Чжао Хая его поистине ошеломила.
Чжао Хай холодно усмехнулся:
— Что, это всё, на что ты способен? С такой силой смеешь буянить в секте Кровавой Бойни? Похоже, жить тебе надоело!
С этими словами он двинул рукой и громко произнёс:
— Бин!
В его руке сложилась мудра Великого ваджрного колеса. Исполинская ладонь снова обратилась в кулак и ударила в сторону Фан Чэнъюя.
На этот раз на четырёх костяшках кулака вращались четыре формации. От этого кулак казался ещё более загадочным.
Увидев кулак, Фан Чэнъюй слегка изменился в лице. Он холодно фыркнул и двинул рукой — ковёр встал перед ним щитом. Узоры на ковре вспыхнули. Они целиком состояли из формаций. Эти формации образовали огромную формационную комбинацию, которая непрерывно вращалась, становясь ещё загадочнее — пожалуй, даже загадочнее кулака.
Грохот!
Кулак ударил в ковёр. Ковёр дрогнул, но выдержал. Кулак, не добившись своего, вернулся к Чжао Хаю.
Чжао Хай с интересом разглядывал ковёр. Помолчав, он заговорил:
— Неплохо. Уже создали формационную комбинацию. И формаций в ней немало. Видно, род Фан потрудился на славу. Но жаль: настоящую суть секты Линчжэнь вы, похоже, так и не постигли. Недаром род Фан до сих пор остаётся родом, а не сектой.
Он указал рукой вверх и произнёс:
— Хуа!
Исполинская ладонь в воздухе искривилась и преобразилась. В конце концов она обратилась в высокую человекоподобную фигуру.
Вся фигура была чёрной, лишь глаза — кроваво-красные. По её телу вращались бесчисленные кроваво-красные формации. От этого фигура казалась ещё более жуткой, и от неё веяло холодом.
Едва появившись, фигура взревела и бросилась на Фан Чэнъюя.
Фан Чэнъюй, увидев её и формации на её теле, изменился в лице. Он двинул рукой — ковёр снова встал перед ним щитом. Формации на нём вновь переменились.
Но на этот раз перемена была особой. Формации остались теми же, но порядок их изменился. Первая формация в комбинации стала другой. С изменением порядка полностью изменилось и действие формаций.
В тот миг, когда комбинация сложилась, из формации вырвался огромный мечевой свет. Он взметнулся в воздух и обратился в большой меч. Меч с размаху обрушился на человекоподобную фигуру.
Меч был огромен — почти с саму фигуру. А фигура была высотой около десяти метров, и меч, пожалуй, не уступал ей. К тому же от удара температура вокруг резко упала. Меч обладал стихийным свойством.
Высокая фигура, увидев это, согнула левую руку и выставила предплечье вперёд. На предплечье тоже появилась формация. Сложная, непрерывно вращающаяся, она встала перед ним щитом.
Меч ударил в формацию.
Раздался грохот, меч исчез. Все взглянули на место схватки — и опешили.
Половина тела великана оказалась срезана мечом. И меч исчез. Но великан не пропал. Он взревел, и на глазах у всех его тело стало медленно восстанавливаться.
Фан Чэнъюй, увидев это, тоже изменился в лице. Он не ожидал, что тело великана способно восстанавливаться. Но он не остановился. Он тихо вскрикнул, и комбинация формаций на ковре разделилась надвое — из одной стали две. Затем из комбинаций вырвались два мечевых света, синий и красный, и обратились в два больших меча, которые устремились к великану.
Великан, увидев мечи, снова взревел. Он выбросил обе руки, и два кулака ударили в мечевые света.
Раздался грохот, мечевые света исчезли, и обе руки великана пропали. Но руки тут же восстановились. И великан вновь бросился на Фан Чэнъюя.
Фан Чэнъюй наконец переменился в лице.
Он не ожидал, что великан окажется таким упорным, что сможет сам восстанавливать формации — словно вечно возрождается. Это его поразило. Но он продолжал действовать. Движением руки он вновь изменил комбинацию на ковре. Возникла огромная формация, из которой вырвалось бесчисленное множество мечевых светов. Они образовали гигантский вращающийся вихрь мечевого света и обрушились на великана. В мгновение ока тот оказался втянут внутрь. Затем вихрь исчез — и великан тоже исчез.
Увидев, что великан пропал, Фан Чэнъюй холодно фыркнул. Затем повернулся к Чжао Хаю:
— Щенок, теперь твоя очередь.
Он двинул рукой, и комбинация формаций на ковре вновь возникла, готовая ударить по Чжао Хаю. Эта атака, очевидно, была той же, что и вихрь мечевого света, уничтоживший великана.
Чжао Хай посмотрел на него и чуть улыбнулся:
— Любопытно. Даже очень. Ваш путь развития формаций совсем не такой, как у меня. Я собираю формации в разные комбинации, и такая комбинация фиксируется — её действие строго едино. А вы меняете саму комбинацию. У вас несколько вариантов сочетаний, остальные формации вспомогательные, и лишь несколько играют ведущую роль. Когда ведущими становятся разные формации, комбинация проявляет разные свойства. Судя по тому, что я видел, твоя комбинация может защищать, видоизменяться, выпускать ледяного великана, два меча — ледяной и огненный, вихрь мечевого света. Возможно, есть и другие вариации, просто я их пока не разглядел. Иначе говоря, вы одной комбинацией и несколькими формациями добиваетесь того, на что мне нужно несколько комбинаций. Впечатляюще. Поистине впечатляюще. Ха-ха-ха! Вот уж верно: в этом мире много гениев. У каждого гения свои мысли. А доведённые до предела, они становятся техникой. Хорошо! Просто отлично!
Чжао Хай расхохотался, явно довольный.
Фан Чэнъюй, услышав это, переменился в лице.
Он не ожидал, что Чжао Хай разгадает тайну техники рода Фан. За столько лет никто не смог понять секрет их формаций. Все знали лишь, что орудия рода Фан переменчивы, но никто не задумывался, почему они таковы и как это происходит. А Чжао Хай взял и раскрыл это. Как тут не поразиться?
Чжао Хай, глядя на него, продолжил с улыбкой:
— Мне доводилось видеть техники секты Линчжэнь, я знаю, каковы они. А ваша техника произошла от них. Судя по вашим орудиям, нетрудно догадаться, что и техника рода Фан схожа с вашими орудиями — в ней тоже множество вариаций. Это невероятно воодушевляет. Я непременно должен увидеть технику рода Фан.
(Конец главы)