— Ха-ха-ха, наконец-то мы дошли до сути.
Чжао Хай смотрел на Хань Лэ, и его смех раскатился далеко над Кровавым морем. Затем он медленно унял улыбку, и взгляд его спокойно остановился на молодом, хмуром лице.
— Старейшина Хань, неужели, если я и вправду сдамся, вы обойдётесь со мной мягко? Полно, не будем играть в эти пустые игры. Начинайте. Разве не за этим вы сегодня пришли? Убить меня и свалить на меня все обвинения. Но советую поторопиться: я уже отправил весть в секту. Если не успеете меня убить поскорее, когда прибудут старейшины секты, шанса у вас уже не будет.
Услышав это, лица людей переменились.
Хань Лэ холодно усмехнулся:
— Думаешь, кто ты такой? С чего ты взял, что стоит тебе написать — и секта пришлёт людей? Чжао Хай, говорю тебе: сегодня ты умрёшь. Уже одного убийства старейшин секты довольно, чтобы ты был обречён.
Чжао Хай ничуть не встревожился, лишь чуть улыбнулся:
— Ладно, право, не хочу тратить слова попусту. Начинайте, чего ждёте? Или испугались?
Он спокойно смотрел на Хань Лэ. Ему и вправду не хотелось больше болтать. Всё равно драки не избежать.
Если бы Чжао Хай задействовал всю мощь великой защитной формации острова Кровавого Духа, он мог бы уничтожить этих людей. Но не мог себе этого позволить.
Потому что нельзя было подпускать их слишком близко к острову и уж тем более пускать на него. Вдруг среди них есть лазутчики других сил — и тогда тайна острова Кровавого Духа раскроется, и всё пропадёт.
О том, что големов создал он, не должны знать никто, кроме нескольких старейшин секты. Иначе другие секты изыщут любые способы его убить.
Хань Лэ взглянул на Чжао Хая и холодно усмехнулся:
— Хочешь умереть — так тому и быть. Взять предателя!
Он взмахнул рукой.
Тотчас несколько культиваторов за его спиной ринулись вперёд. Все они были мастерами Царства Выплавления Закона, и в руках у них были длинные клинки. Они сразу пустили в ход своё лучшее искусство клинка — ясно, что не собирались оставлять Чжао Хаю пути к спасению.
Культиваторы секты Кровавой Бойни почти все владели клинком.
Потому и школ клинка в секте было множество. Хотя Восемь Кровавых Битв и были визитной карточкой секты, эта техника легко давалась в основе, но трудно — в совершенстве. Кто овладевал ею до конца, мог явить чудовищную мощь; кто не овладевал — та техника была сама обыкновенность.
Потому в секте Кровавой Бойни хоть многие и учили эти Восемь Кровавых Битв, но в настоящем бою против сильного врага полагались на них немногие. Они использовали другие школы клинка.
Так было и сейчас.
Эти культиваторы, сразившиеся с Чжао Хаем, применяли не Восемь Кровавых Битв, а иные школы. И видно было, что в клинке они не без таланта: их техника была отточена до «печи в огне».
Чжао Хай смотрел на них спокойно. Затем взмахнул рукой вперёд и крикнул:
— Цюй!
По его слову големы за спиной — в железной броне, с большими клинками в руках — рванулись вперёд. Взмах клинка — и первый удар обрушился на одного из культиваторов. Удар был стремителен, а по размерам клинка сразу чувствовалось: удар этот сокрушителен.
Культиваторы переменились в лице.
Хоть они и не знали, что за существа эти закованные в железо фигуры, но, увидев удар, поняли: справиться с ними будет непросто. Потому они тут же взмахнули клинками и схлестнулись с големами.
Големы были закованы в броню с головы до ног — ни лиц, ни того, что внутри, не разглядеть. Потому никто не знал, что эти фигуры в железной броне с большими клинками — металлические големы.
Не подозревали они об этом главным образом потому, что движения големов были поистине ловкими — как у людей.
Потому они вовсе не усомнились, кто перед ними. В их понимании големы не могли двигаться так ловко.
Увидев, что тех нескольких культиваторов остановили, Хань Лэ холодно усмехнулся. Он взмахнул рукой, и ещё несколько культиваторов вылетели вперёд, к Чжао Хаю.
Чжао Хай чуть улыбнулся и едва заметно кивнул.
Раса нежити за его спиной тоже ринулась в бой. Все они были закутаны в чёрные балахоны, и снаружи нельзя было разглядеть, кто они. Оружие у них тоже было — длинные клинки. Но от всех исходила аура смерти. Она-то и выдавала их. Проницательный человек сразу понял бы: это призраки.
Хань Лэ взглянул на Чжао Хая и холодно усмехнулся:
— И после этого ты скажешь, что не снюхался с чужаками? Чжао Хай, отвечай: если не снюхался, откуда взялись эти призраки? Сегодня я непременно возьму тебя и очищу секту от скверны!
С этими словами ещё несколько культиваторов ринулись вперёд.
И боевой зомби, всё это время стоявший рядом с Чжао Хаем, наконец двинулся — бросился на них.
На исполинском мече остались лишь Чжао Хай и Янь Бэй.
Хань Лэ взглянул на Чжао Хая, стоявшего на мече, и холодно усмехнулся:
— Чжао Хай, лучше сдайся смирно.
Он, разумеется, имел основания так говорить. Рядом с ним стояло около десяти тысяч культиваторов, а у Чжао Хая остались лишь двое — он сам и Янь Бэй. Он не верил, что такое множество не одолеет двоих.
Чжао Хай взглянул на него и чуть улыбнулся:
— Что ж, попробуй. Хочу посмотреть, сколько народу мне хватит перебить.
Он двинул рукой — и магический знак ушёл в исполинский меч под ногами.
Меч дрогнул и вылетел из-под ног Чжао Хая.
Все опешили.
Даже те, кто сражался, остановились и с изумлением отлетели назад. Ведь меч был огромен. Стоит ему прийти в движение — и любого, кого он заденет, ждёт неминуемая смерть. Потому они, разумеется, испугались.
Раса нежити и големы тоже вернулись к Чжао Хаю.
И тут меч в воздухе искривился. Затем обратился в исполинского медного человека высотой около ста метров.
На этом медном великане тоже были доспехи. За спиной развевался плащ. А в руках не было оружия.
Великан стоял, и из его глаз лился красный свет, устремлённый на Хань Лэ и остальных.
Чжао Хай заговорил:
— Старейшина Хань, что скажете? Нападайте. Ха-ха-ха, я ничуть не боюсь вашего натиска.
Чжао Хай впервые обратил меч в медного человека. О его боевой мощи он знал прекрасно. Хань Лэ и его людям с ним не справиться.
Хань Лэ, увидев медного великана, тоже переменился в лице.
Он не ожидал, что меч способен обратиться в медного человека.
Ведь если бы меч оставался мечом, они могли бы какое-то время держаться. Меч слишком велик — размах не сравнится с малым клинком, можно увернуться.
Но теперь меч стал медным человеком — и всё изменилось. Этот великан, пожалуй, быстрее меча?
Хань Лэ взглянул на Чжао Хая:
— Чжао Хай, не радуйся раньше времени. Не верю, что ты осмелишься перебить всех нас. Говорю тебе: если осмелишься, сам погибнешь!
Хань Лэ говорил так потому, что прекрасно понимал: виновен Чжао Хай или нет, но если он разом убьёт столько людей, то наживёт в секте Кровавой Бойни бесчисленных врагов. И тогда ему конец.
В этот миг раздался голос:
— Вот как? А я готов поручиться, что он не погибнет. Веришь?
С этими словами из острова Кровавого Духа вылетели несколько фигур.
Во главе — старик, сам глава секты Кровавой Бойни, Кровавый Демон Клинка, Дао Цяньчжань.
И сейчас Дао Цяньчжань спокойно смотрел на Хань Лэ, и нельзя было разглядеть ни гнева, ни радости.
Но Хань Лэ, увидев Дао Цяньчжаня, сильно переменился в лице.
Он давно был внесённым в списки учеником Дао Цяньчжаня. И поскольку талант у него был неплохой, Дао Цяньчжань даже наставлял его. Он хорошо знал главу секты.
И чем более невозмутимым выглядел Дао Цяньчжань, тем вернее это означало, что он гневается. А то и — что хочет убить.
Чжао Хай и Янь Бэй тут же поклонились Дао Цяньчжаню.
Хань Лэ и культиваторы за его спиной тоже поклонились.
Те, кого Хань Лэ привёл, были людьми, которых он привлёк после того, как стал командующим. И привёл он их сегодня с умыслом: хотел устроить с Чжао Хаем большую схватку. Кто бы кого ни убил — вражда будет завязана. И эти люди окажутся с ним в одной упряжке. Если с ним что-то случится, им тоже не уйти. Так он, пожалуй, будет в большей безопасности.
Но он не ожидал, что Дао Цяньчжань явится так скоро.
Пришёл прежде, чем у них появились потери.
И теперь он явно стоял на стороне Чжао Хая.
Сердце Хань Лэ упало.
Он не понимал, в чём дело. Почему Дао Цяньчжань пришёл так быстро? Кто такой этот Чжао Хай? Почему Дао Цяньчжань и остальные так о нём пекутся?
Дао Цяньчжань махнул Чжао Хаю рукой, затем перевёл взгляд на Хань Лэ.
И холодно произнёс:
— Хань Лэ, кто дал тебе смелость поднять руку на Чжао Хая? Сейчас союз Тринадцати семей наступает на секту Кровавой Бойни, а ты вместо того, чтобы думать, как избавить секту от этих людей, явился сюда кричать о расправе над Чжао Хаем. Отвечай: кто дал тебе смелость?
Хань Лэ согнулся, на лбу выступил холодный пот.
У остальных, пришедших с ним, лица были не лучше.
Хань Лэ поспешно заговорил:
— Отвечаю наставнику: мы получили достоверные сведения, что Чжао Хай в сговоре с союзом Тринадцати семей. Потому мы и пришли его взять. Прошу наставника разобраться.
Дао Цяньчжань взглянул на него и холодно усмехнулся:
— Достоверные сведения? Что ж, покажи мне свои доказательства. Хочу посмотреть, что это за доказательства.
Взгляд Дао Цяньчжаня был ледяным. Голос звучал спокойно, но в этой стуже было такое, что Хань Лэ почудилось, будто сама его душа замёрзла.
Хань Лэ поспешно заговорил:
— Да, наставник, взгляните. Это нефритовая табличка, которой Чжао Хай сносился с союзом Тринадцати семей. К тому же мы прежде схватили нескольких людей союза. После допроса они сами признались, что это Чжао Хай сообщил им о расположении наших сил на западной линии обороны. А те старейшины, что допрашивали пленников союза, уже убиты Чжао Хаем!
(Конец главы)