Если червь нападёт здесь, мозговому червю не поздоровится…
Туманный Червь пристально смотрел на кувыркавшегося на поверхности воды мозгового червя, медленно вытягивая тело, и поплыл к цели.
«Выходи из воды, опасность!» — через Летуна Линь подала сигнал мозговому червю. Это был низкий звук, специально подобранный Линь под слуховую систему мозгового червя, — услышать его должен был только он.
Если мозговой червь погибнет, будет очень жаль — это существо весьма интересное и представляет большую исследовательскую ценность.
Мозговой червь, похоже, тоже что-то заметил — услышав звук, он тут же начал кувыркаться обратно и вскоре докатился до берега, извиваясь всем телом, выполз на сушу.
«Тело устало, нужен отдых», — мозговой червь улёгся на берегу. Но Туманный Червь в воде не собирался сдаваться: он медленно всплыл на поверхность, посмотрел на мозгового червя на берегу и вдруг резко рванулся вперёд, набирая скорость!
Мозговой червь в этот момент тоже заметил надвигающуюся опасность, и в тот миг, когда червь раскрыл пасть, готовясь его проглотить, он вдруг резко откатился в сторону, уклонившись от атаки.
От этого броска голова червя вонзилась в деревянистую поверхность земли, и, похоже, он никак не мог её выдернуть.
«Кувыркаться, бежать». Мозговой червь, глядя на червя, непрерывно пытавшегося выдернуть голову, откатился в сторону и спрятался за обломком дерева. В этот момент червь как раз вытащил голову — обнаружив, что мозговой червь исчез, он тут же поднял голову повыше и принялся озираться, разыскивая его следы.
Но искать ему пришлось недолго — сверху вдруг обрушился огромный предмет. Левиафан рухнул прямо на голову червя.
Бум!
В это мгновение оглушительный грохот разнёсся по всему пространству. Помимо того что Линь пробила в земле огромную яму, голова червя тоже мгновенно превратилась в кровавое месиво.
Только что Линь заставила Левиафана немного расширить отверстие наверху, через которое он вошёл, а затем прыгнула прямиком вниз, обрушившись на голову червя. Удар от падения с высоты в несколько десятков метров хватило, чтобы расплющить червя, но клетки внутри Левиафана тоже пострадали от сотрясения — многие погибли или были ранены. Однако панцирь не треснул, клетки не вытекли наружу, так что Линь сразу же смогла начать восстанавливать внутренние повреждения.
Такой способ, пожалуй, слишком травматичен. Хотя ощущалось это довольно весело — в последнее время Линь заметила, что в её мыслях стало появляться всё больше этого чувства «весело». Это было очень интересное чувство, оно дарило Линь радость и приятное ощущение.
Услышав грохот, мозговой червь тут же выкатился наружу, а увидев яму, пробитую Левиафаном, немедленно подкатился к её краю.
«Смерть...» Увидев залитую кровью яму, раздавленную голову червя и Левиафана, мозговой червь издал протяжный низкий стон. Линь почувствовала, что в нём родилось новое чувство — то, что можно было назвать «печалью».
Печаль? Похоже, это довольно странное чувство. В целом, оно возникает, когда теряешь что-то важное. Тогда... мозговой червь печалится о черве? Маловероятно. Неужели о Левиафане?
Точно, он, наверное, думает, что Левиафан погиб — ведь тот упал с такой высоты.
Но всё же, почему он печалится о Левиафане? Разве Левиафан для него так важен? Ведь Левиафан даже не из его рода...
Похоже, это чувство чем-то напоминает сострадание — довольно трудно понять. Впрочем, существа с мозгом порой рождают весьма странные мысли.
Всё последующее время мозговой червь так и лежал у ямы рядом с Левиафаном, не шевелясь, просто глядя на него, а Линь тем временем восстанавливала внутренние структуры Левиафана. Несколько Летунов, находившихся в озере, продолжали исследовать его, и Линь велела им зарыться в донный мусор озера и поискать, нет ли там каких-нибудь следов рисунков.
Так продолжалось вплоть до наступления ночи; повреждения Левиафана к этому времени были уже почти полностью восстановлены. Обычно в это время мозговой червь погружался в сон, но на этот раз Линь заметила, что он вовсе не собирается засыпать, а всё так же смотрит на Левиафана. Линь чувствовала, что он становится всё более усталым и голодным.
Похоже, пока Левиафан не пошевелится, он тоже не сдвинется с места — довольно странное ощущение. Линь пришлось ускорить восстановление и поднять Левиафана на ноги, издав звук в адрес мозгового червя: «Пища».
Увидев, что Левиафан поднялся, мозговой червь тут же оживился и, подкатившись к нему, воскликнул: «Жив? Всё ещё есть жизненная сила?»
Левиафан щупальцем выудил из размозжённой головы червя несколько кусков мяса и протянул их мозговому червю: «Ты устал, тебе нужна пища».
«Пища!» — воодушевлённый мозговой червь тут же проглотил кусок мяса, а покончив с ним, подкатился к телу червя и принялся жадно есть.
А ведь до этого он выглядел так, будто вовсе не хочет есть — и вот как быстро всё переменилось.
Глядя на поедающего пищу мозгового червя, Линь стала любопытствовать им ещё сильнее. К тому же раньше она не замечала, что мозговой червь, похоже, способен хранить воздух под кожей и дышать им под водой.
Наевшись, мозговой червь снова подкатился к берегу озера и крикнул Левиафану: «Искать, рисунки рода, Линь, вместе». С этими словами он снова скатился в воду.
Линь взглянула на светящуюся поверхность воды и тоже направила Левиафана в воду.
Тело мозгового червя в воде раздулось — судя по всему, внутрь набирался воздух. Видимо, в прошлый раз он чуть не утонул из-за того, что внезапно упал в воду и не успел набрать воздуха. Он по-прежнему передвигался кувырканием и докатился до самого дна озера.
Прежде Летуны Линь обшарили всё дно озера и ничего не нашли, но мозговой червь, вероятно, способен учуять запах — под водой запахи улавливаются легче.
Кувыркаясь, мозговой червь создавал потоки воды, отталкивая часть донного мусора, и Линь заметила там следы, будто что-то процарапало поверхность, но в целом они были слишком размытыми, чтобы разобрать что-либо.
«Остаточная информация рода. Начинаю поиск».
Голосовой мешок мозгового червя не связан с пищеводом, поэтому он способен издавать звуки даже на дне водоёма.
«Обнаружена особая информация. Месяц. Скоро прибудет».
«Месяц? Скоро прибудет?» — с недоумением произнесла Линь.
Месяц — сокращённая форма слова «луна». Мозговой червь уже упоминал это слово раньше, оно было и в мыслях Линь. Кажется, оно означало какую-то сравнительно близкую звезду — настолько близкую, что её можно было разглядеть довольно отчётливо.
Но Линь никогда не видела никакой «близкой» звезды — по правде говоря, она вообще не знала, насколько далеко находятся звёзды, хотя на вид все они казались одинакового размера.
«Месяц — небесный Кувыркун, — сказал мозговой червь. — С незапамятных времён наш род вёл о нём записи: появляется раз в сто лет, исчезает год спустя. Судя по информации рода, запечатлённой на изображениях, месяц вот-вот прибудет».
Вот оно что. Линь вспомнила, что мозговой червь и раньше говорил — они называют сто лет «одним месяцем». Раньше Линь жила в воде, поэтому никогда не видела явления прибытия месяца.
Мозговой червь сказал: «Прибытие месяца сопровождается странными явлениями. Поскольку я сам не переживал этого, объяснить не могу».
Пока мозговой червь говорил, Линь вдруг услышала оглушительный грохот.
Но грохот этот прозвучал вовсе не поблизости — услышал его... один из Летунов, круживших с наблюдением высоко над далёкой пустыней.