«Здесь... немного похоже на мир Фантомов».
Маленькое пространство медленно продвигалось вперёд.
Сейчас оно находилось не внутри звезды, а в другой Пустоте Мидгарда.
Линь подумала, что это место можно было бы назвать Пустотой Мидгарда II.
Здесь было много отличий от изначальной Пустоты Мидгарда, и самое большое из них заключалось в том... что отсюда нельзя выйти.
Существа с нормальной структурой пустотной материи, вроде Пушистого Шара, не могли попасть в Пустоту Мидгарда II.
На самом деле это маленькое пространство тоже не проникло сюда по-настоящему — точнее было бы сказать, что оно может лишь наблюдать за этим местом.
Но как бы то ни было, можно считать, что произошёл прямой контакт с сознанием этого Мидгарда.
Шалинь считала, что нынешний план Мидгарда дошёл до последнего этапа.
Способом «исчезновения» звезды напрямую заставить сознание Шалинь установить прямую... связь с этой Пустотой Мидгарда II.
На самом деле и тогда речь шла не о взрыве звезды, а о том, что пространство на месте звезды подверглось некоему странному искривлению, благодаря которому и стало возможным это соединение.
Возможно, Мидгард ещё заранее рассчитал, что эти Мёртвые улитки применят против Шалинь последнее из хранимого ими оружия.
Только последнее оружие могло заставить Шалинь соединиться с этим местом, а затем он — каким-то способом — напрямую воспользуется сознанием Шалинь.
На самом деле Шалинь до сих пор не знала точно... как именно происходит использование сознания.
В любом случае, он определённо хотел выйти из состояния Вечного Наблюдателя, в котором ни на что нельзя повлиять, и перейти в состояние, где можно влиять на всё что угодно.
Впрочем, Шалинь не была «использована» сразу же по прибытии сюда — на деле она ещё какое-то время могла свободно перемещаться здесь.
Шалинь полагала, что окажется заперта здесь до тех пор, пока сознание Мидгарда не дотянется до того места, где находится её сознание.
Хотя сюда попала не только Шалинь — Линь тоже видела, что происходит внутри.
Здесь можно было увидеть множество вещей.
Увидеть множество... историй.
В этом с виду сплошь чёрном месте плавало огромное количество гигантских объектов.
Среди них были и гигантские живые существа, и множество цивилизационных построек, и особые пустотные явления.
Все они были совершенно неподвижны, будто застыли.
Но на самом деле они не были застывшими предметами, находящимися здесь физически, — это было нечто вроде картин-воспоминаний.
Причём таких картин у каждого объекта было по две: например, для картин, связанных с цивилизацией, была картина момента её рождения и картина момента её гибели.
На самом деле по внешнему виду этих картин нельзя было понять, к какому периоду они относятся, — обычно это были просто массивные постройки и тому подобное, но в момент, когда картину видели, сразу возникало ощущение того, что она хочет передать.
Довольно интересно, как Мидгард определял момент рождения цивилизации: обычно записанным моментом её зарождения оказывался тот миг, когда эти существа обнаруживали... источник собственного возникновения.
Неважно, были ли эти существа кем-то созданы или же родились случайным образом, — обычно живые существа проявляют некоторый интерес к истоку своего появления, и как только они обнаруживают этот исток, Мидгард считает этот миг рождением цивилизации и заносит его сюда как картину.
С гибелью цивилизации всё немного проще: моментом становится, например, начало какой-нибудь войны или активация некоего чрезвычайно разрушительного взрывного устройства — такие мгновения Мидгард тоже фиксирует и хранит здесь в виде картин.
И дело касалось не только цивилизаций — различные живые существа, пустотные явления и прочее также имели здесь запечатлённые моменты своего рождения и гибели.
Все эти картины принадлежали не настоящему моменту, а разным временам прошлого.
Наблюдая за этими картинами, зрение маленького пространства одновременно продолжало продвигаться вперёд.
Поначалу окружающая область была по большей части чёрной, но по мере продвижения... этих картин становилось всё больше.
Благодаря этому окружение здесь становилось всё более насыщенным и разнообразным, и Линь из огромного множества застывших картин увидела кое-что знакомое.
Например, каких-то существ вроде Автобуса.
«Должно быть, это оно».
Зрение маленького пространства остановилось.
Теперь главной целью было найти место, где можно напрямую «связаться» с сознанием Мидгарда.
А затем через это место передать Мидгарду сведения о Море Творения — Шалинь считала, что оно вызовет у него определённый интерес.
Шалинь считала, что нужное место — примерно вот здесь... прямо впереди в пространстве теперь появилась гигантская трещина.
Эта трещина внешне очень напоминала вход в пространство: она тянулась на десятки километров в длину, была шириной в несколько километров, а внутри неё мерцал звёздный свет.
Этот звёздный свет можно было назвать единственной незастывшей картиной здесь — он непрерывно мерцал.
«Здесь находится его „ядро сознания“», — сказала Шалинь. — «Стоит войти с ним в прямой контакт, и я смогу передать ему часть информации».
В тот момент, когда Шалинь произнесла эти слова, Линь тоже ощутила нечто странное.
Из пространства... хлынуло наружу огромное количество сигналов.
Эти сигналы содержали в основном разнообразные сведения о Море Творения — Шалинь пыталась заставить Мидгард переключить внимание на другую цель.
На самом деле сознание Моря Творения находилось в гораздо более близком месте, чем сознание Шалинь, так что им должно было быть легче воспользоваться.
По крайней мере, ей нужно было, чтобы Мидгард так подумал.
В этот момент весь мерцающий звёздный свет внутри трещины снаружи вдруг исчез, а сама трещина всё ещё оставалась на месте.
«Странно», — сказала Шалинь. — «Только что я совершенно ясно ощущала его сознание, а теперь... оно исчезло».
«Почему оно исчезло?» — с недоумением спросила Линь.
«Не знаю... оно просто вдруг пропало», — сказала Шалинь. — «Подождём немного, посмотрим».
И вот... Линь и Шалинь подождали здесь некоторое время, но ничего так и не произошло.
«Это очень странно».
После этого Линь и Шалинь подождали ещё немного, а затем перестали ждать и принялись перемещаться по округе, наблюдая за другими местами.
Хотя они увидели множество картин прошлого — самых разных вещей, — сознание Мидгарда так и не обнаружилось.
Когда они только попали сюда, Шалинь могла явственно ощущать, что это место сформировано сознанием Мидгарда... и чем ближе к той трещине, тем сильнее было это ощущение.
Но теперь его сознание словно вдруг исчезло, будто эта Пустота Мидгарда II внезапно перестала... принадлежать ему.
Это было довольно странно: по идее, такое состояние в принципе не может исчезнуть — это было бы всё равно что смерть состояния Вечного Наблюдателя.
А если это состояние способно умереть, то его нельзя было бы называть вечным.
Поскольку ничего подобного прежде не встречалось, они... не знали, что теперь делать.
Линь захотела проверить, нет ли здесь какой-то связи с Морем Творения, и потому внимательно понаблюдала за его состоянием.
Море Творения по-прежнему продолжало «простираться» в Непредвиденной Земле, никаких особых изменений в нём заметно не было.
Раз так... что же теперь делать?
Шалинь подумала, что можно попробовать взять эту Пустоту Мидгарда II под контроль.
Правда, управлять ею будет не она сама, а Линь.