«Кар! Мы не можем сдаться! Мы ещё не умерли... мы... кар...»
Среди белой снежной пустыни неспешно двигался зелёный силуэт, и его слабый, бессильный голос эхом разносился над бескрайней ледяной равниной...
Но когда этот силуэт вдруг обернулся, позади не было ничего, кроме воющего ветра.
«Кар...»
В конце концов этот зелёный силуэт рухнул на ледяную равнину. Хотя в его жизни было немало тёплого солнечного света, но... в итоге он всё же выбрал пасть на этой равнине отчаяния...
Прошло уже несколько десятков дней и ночей, и «Ледяная экспедиция» изумрудных драконов подошла к концу.
Покинув ущелье, тысяча изумрудных драконов, полных горячего энтузиазма и надежды найти более тёплое место, подготовили огромное количество снаряжения: тёплую шкуру, сухую пищу и прочие предметы первой необходимости, а также нескольких страусодраконов для перевозки грузов.
Дело в том, что часть страусодраконов тоже выжила, и вскоре после того как драконы обосновались в ущелье, некоторым изумрудным драконам удалось поймать и вырастить их детёнышей — так же, как это делали белые скелетные драконы, они начали использовать этих динозавров...
Путешествие казалось обеспеченным всем необходимым и полным надежды — они думали, что уходят прочь от шумного и тесного города, но вскоре они поняли, что это не надежда, а отчаяние...
Перед выходом каждый изумрудный дракон был полон духа и клялся отыскать новую родину, но не прошло много времени после отбытия, как они уже рыдали и просились назад, один за другим начиная тосковать по тесному, жаркому ущелью, кишащему ворами.
Но когда они заметили, что их собственные слёзы замерзают на лету, они уже поняли — назад дороги нет...
В итоге все они погибли — кто от холода, кто от голода. Остался лишь один, самый крепкий изумрудный дракон, который в конце концов рухнул на расстоянии чуть более двухсот километров от ущелья.
До самой смерти он так и не увидел никакой надежды.
Но его смерть принесла надежду другим существам.
В снежной пустыне внезапно провалился участок снега, и в открывшейся яме показалась нора, из которой выбралось множество пушистых существ.
Эта стая Пушинок собралась вокруг тела изумрудного дракона и принялась стремительно его поедать. Они не дрались за добычу, а действовали слаженно и жадно пожирали её вместе — каждая Пушинка понимала, что лишняя драка — это лишь пустая трата времени. Вскоре от изумрудного дракона остался только скелет.
Насытившись, Пушинки быстро скрылись в своих норах, а оставшийся скелет и застывшие сгустки крови остались лежать на месте — глазницы черепа по-прежнему смотрели в серое небо...
Так это и есть новейшая запись?
С неба спустился один из Пушистых Шаров — его пушистые щупальца проворно зашевелились, и вскоре скелет был погребён под снегом...
Каждый раз, когда падал очередной изумрудный дракон, Линь отправляла Пушистый Шар, чтобы захоронить его кости.
«В будущем здесь наверняка можно будет выкопать немало костей», — подумала она. Эти кости хранили запись о том, насколько далеко смогли зайти изумрудные драконы. Сейчас самый дальний из них добрался до двухсот километров — а насколько дальше зайдёт следующий?
Причина, по которой изумрудные драконы не могли уйти далеко, заключалась вовсе не в нехватке еды. Если учесть запасы, которые они несли с собой, они могли бы пройти намного дальше. Главная причина была в том, что они не знали, куда именно идти, и потому легко терялись в ледяной пустыне — из-за этого они и не могли продвинуться дальше.
Из-за этого их тела оказывались разбросаны вокруг ущелья, но эти же тела приносили пользу Пушинкам, обитавшим снаружи.
Теперь на диких просторах Северного материка обитал уже не один вид Пушинок — Линь удалось поселить снаружи большинство их разновидностей, отобранных специально: с высокими способностями к рытью и достаточно развитым интеллектом.
Обычно они рыли норы в поисках замёрзших под землёй корней растений. Теперь эти Пушинки копали глубже, чем прежде, и выстроили огромную, сложную систему туннелей, но найти еду по-прежнему было непросто — а недавние изумрудные драконы принесли им настоящий пир.
Линь сейчас наблюдала за развитием обоих миров, но по сравнению с Луной, существа на «Пушистом Шаре» переживали куда больше перемен: обитатели Луны уже давно привыкли к этой зиме, тогда как существам на Пушистом Шаре ещё предстояло её преодолеть.
Они постепенно, шаг за шагом, продвигались к успеху — многие Пушинки на Материке Динозавров тоже выжили и продолжали развиваться среди снега и льда.
Поскольку среди корней деревьев, оставленных Создателем, погибли почти все Мечеблохи, эти корни превратились в съедобную пищу — редкая удача для Пушинок.
Линь заметила, что некоторые Пушинки уже начали заметно меняться: чтобы конкурировать с сородичами, они становились сильнее, их тела стали крупнее прежнего, что позволяло им захватывать больше кормовых мест.
Линь подумала, что в будущем они, очевидно, эволюционируют в существ огромного размера, подобных динозаврам — когда наступит тепло, потомки Пушинок расселятся по всему материку! И тогда Материк Динозавров, пожалуй, придётся переименовать в Материк Пушинок.
Но им предстоит столкнуться со своими соперниками — карликами, которые тоже обитают под землёй.
А на Северном материке местные Пушинки по-прежнему ждали, когда придёт их пиршество.
Путешествие изумрудных драконов ещё не подошло к концу. После гибели первой экспедиции те драконы, что оставались внутри, не знали, что произошло снаружи, и вместо того чтобы поверить в её провал, большинство изумрудных драконов предпочло верить, что она увенчалась успехом.
Поэтому всё больше и больше изумрудных драконов собирались в отряды, чтобы отправиться в ледяную равнину на поиски нового места для жизни — и действительно, по сравнению с духотой и шумом ущелья, вылазка наружу манила многих молодых драконов...
Разумеется, Линь знала, что очень скоро они об этом пожалеют.
Тем не менее их затея получила полную поддержку короля — правящий король изумрудных драконов лично созвал экспедиционный отряд и повсюду набирал желающих отправиться в путь.
Впрочем, этот король с самого начала ни на секунду не верил, что они смогут найти какую-либо новую родину, поэтому, хотя он и созывал добровольцев, сам отправляться туда он не собирался ни в коем случае.
Король просто увидел в этом наилучший способ сократить нынешнюю перенаселённость.
Теперь по всему Городу Изумрудных драконов были развешаны объявления о наборе в экспедиции, и множество драконов охотно записывались, но, в отличие от прошлого раза, король требовал, чтобы все продовольствие и снаряжение они брали с собой сами, ничего не выдавая от себя. Однако изумрудные драконы не замечали в этом никакой проблемы — они один за другим с энтузиазмом записывались в отряды.
Один за другим формировались новые экспедиционные отряды, тысячи и тысячи изумрудных драконов рвались вперёд из последних сил: одни искали новую родину, другие просто хотели вырваться из этого душного, полного раздоров города.
Хотя очень многие изумрудные драконы, выйдя наружу, впоследствии жалели об этом, оставшиеся внутри ничего об этом не знали, а потому новые отряды продолжали отправляться в путь один за другим, не останавливаясь.
Изумрудные драконы в дикой пустоши беспрестанно обновляли рекорд дальности своих странствий: сначала это были два километра, затем двести, а потом кто-то из драконов побил и этот рекорд. Позже Линь перешла на новый способ учёта — она стала фиксировать, как долго эти драконы могли протянуть снаружи. Некоторые замерзали насмерть сразу же по выходе, а некоторые умудрялись прожить несколько десятков дней и ночей.
Так началась целая новая эпоха.
Её можно назвать «Эпохой ледникового странствия». За более чем десять последующих лет Линь наблюдала, как бесчисленные экспедиционные отряды отправлялись в путь один за другим, и их кости усеивали окрестности ущелья. Позже Линь перестала их хоронить, и эти оставшиеся на виду трупы стали отпугивать новые отряды, отправлявшиеся наружу.
Но путешествия экспедиционных отрядов изумрудных драконов ни разу не прекращались: иногда отряды состояли всего из нескольких драконов, иногда — из нескольких сотен, а то и тысячи особей, но каждый их член в итоге либо сбегал обратно, либо в отчаянии смотрел на ледяную равнину, ожидая прихода смерти.
А для Пушинок это была поистине прекрасная эпоха: бесчисленные экспедиционные отряды означали бесчисленные пиршества. Сначала Пушинки лишь чуяли запах и выбегали посмотреть, но позже у них выработалась целая привычка — некоторые Пушинки специально прибегали к окрестностям Ущелья, чтобы дождаться выхода изумрудных драконов, а затем неотступно следовали за ними, пока те не погибали...
Некоторые Пушинки даже стали проявлять инициативу: они не просто выслеживали изумрудных драконов, но и пытались их пугать, а также, пользуясь моментом отдыха, воровали еду и портили снаряжение — всё для того, чтобы драконы гибли быстрее.
Изумрудные драконы, в свою очередь, тоже пытались ловить и есть Пушинок, и между ними сложилась странная форма конкуренции. Но в ледяной пустыне явное преимущество было на стороне Пушинок — покрытых густой шерстью и не боящихся холода.
В конечном счёте от всего этого выигрывали именно изумрудные драконы, оставшиеся в ущелье.
После расцвета экспедиций численность изумрудных драконов резко пошла на убыль, тесный город стал куда просторнее, ресурсов стало в достатке, воров тоже поубавилось — каждый дракон теперь жил лучше, чем прежде.
В этот момент король начал утверждать, что все эти улучшения — заслуга его мудрого правления, и изумрудные драконы принялись прославлять его. Но некоторые из них всё же начали замечать эту закономерность, и число желающих отправиться в экспедицию стало сокращаться...
По сравнению с этим, на другой стороне, где неизменно царил мир среди скелетных драконов, у изумрудных драконов и правда хватало забот...
Впрочем, даже среди скелетных драконов находились те, кто желал отправиться на разведку, но они вовсе не бежали наружу очертя голову, а куда тщательнее готовились и даже выйдя наружу, не заходили слишком далеко: при первых же признаках опасности они тут же поворачивали назад.
К тому же благодаря крепкому телосложению скелетные драконы почти не страдали от обморожений в холоде, а потому их экспедиции почти не приносили потерь.
Впрочем, как и изумрудные драконы, скелетные драконы тоже не могли найти никакой новой родины, но большинство из них выходило наружу просто из любопытства, а вовсе не в поисках чего-либо конкретного...
Похожая ситуация складывалась, судя по всему, и с Древними Кальмарами, поэтому Линь проделала для них прямой проход к океану, но после того как одна их группа погибла от холода, они больше не пытались выбраться наружу.
Наблюдая за переменами в жизни этих существ, Линь видела, как медленно течёт время...
Прошло ещё несколько десятков лет, но в общем ничего не изменилось: Пушистый Шар хоть и получал солнечный свет, всё же оставался скован холодом, а Луна по-прежнему пребывала во тьме и стуже.
Помимо наблюдения за существами на Пушистом Шаре, Линь всё это время вела наблюдения и за Луной, причём не только за её обитателями, но и за окружающими её объектами. Недавно Линь обнаружила, что Луна, кажется, приближается к какому-то... солнцу?