167 год изумрудных драконов, некое время, некий остров.
«Сгружайте товар! Вы, тупые твари!»
Огромный корабль замер у берега, могучие канаты удерживали его тело на месте, и один за другим изумрудные драконы спускались по широким деревянным доскам с борта на землю, стаскивая вниз всевозможные вещи.
«Мы построим здесь наблюдательный пункт! Пошевеливайтесь, а то скоро ночь наступит!» — кричал один изумрудный дракон, стоявший рядом с работающими грузчиками. Он был из тех, кого называют «надсмотрщиками».
Двое изумрудных драконов тихо переговаривались: «Что такое наблюдательный пункт?» — «Не знаю, эх».
«Эй, вы там!» — тут же рявкнул на них надсмотрщик. — «Не стойте, шевелитесь!»
«Эх…» — работающие драконы не могли роптать вслух, им оставалось только продолжать трудиться.
Эта группа изумрудных драконов стаскивала с корабля огромное количество материалов — по большей части дерево и лианы, — а затем принималась собирать из них конструкции прямо на земле, возводя из всего этого простые деревянные хижины и прочие незамысловатые постройки.
Почти все драконы с корабля сошли на берег и принялись строить, и весь берег в одночасье оживился и наполнился шумом.
Пока шло строительство, отдельная группа изумрудных драконов сгрузила с корабля нечто особенное — каменную плиту высотой более двух метров, на которой был изображён символ, олицетворяющий изумрудных драконов.
А именно — лицо Сусуми.
Символом изумрудных драконов прежде было именно лицо Сусуми, но со временем через упрощение он превратился в простой знак, который каждый дракон мог легко изобразить сам.
Однако в последнее время изумрудные драконы вновь стали использовать первоначальный вариант — само лицо Сусуми как символ. И для того чтобы нарисовать его, теперь требовалось тонкое, сложное мастерство.
Казалось, будто это делалось в честь возвращения Короля первого поколения. Но на самом деле у изумрудных драконов были свои особые соображения на этот счёт.
Эта группа драконов установила каменную плиту в центре скопления построек. Увидев это, надсмотрщик спустился вниз, встал в центре группы и вместе с остальными принял различные позы, после чего запрокинул голову к небу и громко возгласил: «Именем короля! Мы объявляем о завоевании этого острова!»
Так они поступали на каждом новом острове — таков был обычай изумрудных драконов при захвате территорий. Обычно достаточно было просто установить каменную плиту с символом, но чтобы не позволить это делать всякому попавшемуся дракону, они намеренно усложнили саму процедуру установки — например, размер и вес плиты строго регламентировались.
Особенно строго это касалось изображения Сусуми на плите — здесь абсолютно недопустимы были никакие ошибки, поэтому обычному дракону такое было не под силу, а те высокородные, кто умел вырезать подобные изображения, все принадлежали к сословию знатных.
Впрочем, занятые ими острова не имели особого практического значения, потому что обычно они просто устанавливали там несколько построек, оставались на несколько дней и ночей, а потом уходили, не оставляя ни единого дракона, — но зато на карте появлялась ещё одна территория изумрудных драконов.
Поэтому «государственные земли» изумрудных драконов сейчас находились в состоянии непрерывного расширения.
Если же им попадался остров, богатый ресурсами — как этот, — они выжимали из него все ресурсы до последней капли, пока корабль уже не мог вместить больше, и лишь тогда покидали остров.
Затем изумрудные драконы, надёжно закрепив плиту, разошлись, а надсмотрщик вернулся на корабль и стал наблюдать, как чернорабочие возводят на берегу одну маленькую хижину за другой, — тем временем небо постепенно темнело.
«Неплохо сделано».
В этот момент к надсмотрщику подошёл ещё один изумрудный дракон и сказал: «Так завтра мы уже сможем начать разведку, но некоторые сторожевые башни ещё не достроены».
«Да, мы поторопимся», — ответил надсмотрщик. — «Искатель».
В настоящее время, обращаясь к более «уважаемым» драконам, изумрудные драконы обычно называли их по титулу. «Искатель» — это было прозвище дракона, стоявшего перед надсмотрщиком; полное его имя звучало как «Чёрный Перец. Искатель», и оно было тесно связано с легендарным могучим воином прошлого по имени «Чёрный Перец».
Согласно преданию, легендарный воин Чёрный Перец основал целый род, и все драконы этого рода носили схожие имена, но, чтобы избежать повторов, право зваться просто «Чёрным Перцем» получал лишь самый доблестный из них.
Однако это представление давно было забыто, и нынешний «Чёрный Перец» не слишком любил сражения — его больше увлекали путешествия и исследования. Хотя он и принадлежал к знати, ему не нравилось праздно сидеть в роскошных зданиях; ещё во время ледникового периода он приобрёл немалую известность своими странствиями. Теперь же он обратил взор на океан и собрал мощный отряд.
Он доплыл до самой дальней на данный момент точки — хотя сам точно не знал, насколько далеко забрался, — но он уже повидал немало пейзажей, и это наполняло его немалой гордостью.
Чернорабочие внизу, у подножия корабля, уже закончили строить свои простые хижины, и наконец настало время отдыха: они разожгли костры и принялись варить рыбу для еды.
Долгая работа сильно их измотала, поэтому они ели с жадностью, подобной безумию карликов: не дожидаясь, пока рыба сварится полностью, они хватали её и жадно обгладывали каждый кусочек мяса, не пропуская даже острые кости.
А в это время, в другом месте, «Чёрный Перец. Искатель» тоже принимал пищу — в своей каюте на корабле.
Он ел ту же самую морскую рыбу, что и чернорабочие, но она была обильно приправлена смесью из более чем десятка разных ингредиентов, включая как растительные, так и животные компоненты, — большинство из них были редкими вещами, доступными лишь знати, — и от смешения всех этих вкусов уже почти нельзя было различить вкус самой рыбы.
Даже этого ему было мало: он ещё и клал рядом с рыбьим мясом два комка чего-то красно-чёрного — это называлось «приправой». Вкус у неё был сложный, но Чёрный Перец ел её с явным удовольствием.
Он брал тонкую острую каменную иглу, накалывал на неё кусочек рыбы, затем осторожно обмакивал его в «приправу» рядом, после чего медленно и неспешно отправлял в рот и жевал…
Такие неторопливые движения были отличительной чертой знати, и назывались «воспитанностью»; именно так знать отделяла себя от простолюдинов.
Даже когда рядом не было ни единого дракона, который мог бы это видеть, а сам он был довольно голоден, Чёрный Перец всё равно строго придерживался своей «воспитанности», чтобы продемонстрировать, что он отличается от низших простолюдинов.
Закончив есть, он взял кусочек шкуры Пушка, вытер им рот, а затем вновь неспешно наколол каменной иглой кусок мяса, обмакнул его в приправу и поднёс ко рту…
Бум!
Внезапный оглушительный грохот снаружи так напугал Чёрного Перца, что он в испуге перекусил каменную иглу, которую держал во рту, и по неосторожности проглотил откушенный кусочек.
«Эх!» — Чёрный Перец тут же схватился за горло и повалился на пол. Он прекрасно знал, как ужасна бывает смерть дракона от застрявшего в горле предмета, и от жуткого страха у него вырвался мучительный стон.
Прошло целых полминуты, и Чёрный Перец вдруг обнаружил, что в горле нет никакой боли — и ничего в нём не застряло.
Он замер на мгновение, затем отряхнул с себя пыль, поднялся на ноги и направился к выходу из каюты.
«Надсмотрщик, что это был за грохот только что?» — Чёрный Перец нашёл надсмотрщика, сидевшего у выхода на палубу, и, схватив его за плечо, спросил.
Надсмотрщик никак не ответил.
«Ты слышал или нет?» — Чёрный Перец слегка рассердился и резко дёрнул надсмотрщика за плечо, и тело того тут же бессильно повалилось на землю…
«Эх-а!» — Чёрный Перец вздрогнул от испуга: глаза надсмотрщика были всё ещё открыты, но в них уже не осталось ни искры жизни.
«Мёртв?» — в ужасе воскликнул Чёрный Перец. — «Сюда, скорее, кто-нибудь! На корабле что-то случилось!»
Голос Чёрного Перца разнёсся эхом по ночному острову, но никакого ответа не последовало — чернорабочие в это время должны были находиться в постройках у подножия корабля, но оттуда не доносилось ни звука.
Чёрный Перец подошёл к краю палубы, желая посмотреть, что происходит внизу, но увидел лишь смутный густой туман да мерцающие отсветы огня.
Неизвестно, с какого момента корабль окутал туман, застилая обзор Чёрному Перцу.
«Что же это такое творится… неужели они все…»
Несмотря на сильную тревогу, Чёрный Перец всё же спустился по доскам с палубы и вошёл в скопление построек, где жили чернорабочие.
Он двигался медленно, но на этот раз не из-за своей «воспитанности», а потому что даже свет факелов едва пробивался сквозь этот густой туман, и ему приходилось полагаться на крайне ограниченную видимость, чтобы медленно продвигаться вперёд.
«Это же…» — открыв дверь одной из простых хижин, он… не увидел ничего.
«Куда же они все делись?» — Чёрный Перец подряд осмотрел несколько соседних построек, но не нашёл ни единого изумрудного дракона — только разбросанное на земле оружие говорило ему о том, что… возможно, здесь когда-то шёл бой.
Сквозь тусклый свет факелов Чёрный Перец взглянул на далёкий лес — деревья, которые он собирался полностью вырубить, теперь раскачивались, словно жуткие чудовища, будто насмехаясь над его несчастьем.
В голове одна за другой возникали разные мысли, страх медленно разъедал разум Чёрного Перца, и он невольно попятился назад, отступив обратно на корабль.
Туман проник и внутрь каюты, висящие внутри факелы мерцали тусклым светом, Чёрный Перец не мог как следует разглядеть окружающую обстановку, но он всё же, полагаясь на память, ощупью пробирался вдоль стены обратно…
«Эх!» — вдруг мучительная резкая боль пронзила разум Чёрного Перца, будто его ударили ножом в спину, но он мгновенно среагировал: тут же выхватил из-за пояса клинок и, развернувшись, нанёс удар вперёд!
Ощущение было такое, будто он ударил по пустому воздуху — там ничего не оказалось.
Страх вновь захлестнул его волной, Чёрный Перец бросил клинок и, как безумный, развернулся и побежал к своей каюте.
«Эх-а!» — когда он уже почти добрался до своей комнаты, та же самая боль настигла его вновь, и от жгучей боли Чёрный Перец рухнул на землю…
«Эх… нет… нужно… обязательно…» — он всё же упорно цеплялся руками за пол и постепенно, дюйм за дюймом, дополз до своей комнаты.
Превозмогая боль в спине, он с усилием приподнялся и дополз до окна, где было свалено немало вещей; он вытащил из этой кучи кусок шкуры — это была внутренняя шкура Пушка, довольно тонкая.
Он оторвал от неё маленький кусочек и когтем нацарапал на нём несколько знаков, затем протянул руку к окну и снял оттуда деревянную клетку.
В клетке находилось крохотное существо. Чёрный Перец открыл клетку и привязал кусочек шкуры с надписью к его лапке.
После этого он распахнул окно и выпустил существо на волю — оно тут же вылетело в окно.
«Эх… вот теперь всё в порядке».
Глядя, как силуэт маленького существа исчезает в тумане, Чёрный Перец с чувством удовлетворения на лице обмяк — и, потеряв слишком много крови, повалился на пол, погружаясь сознанием в бесконечную тьму…