Война… возможно, скоро закончится.
Этот дневник, возможно, станет моим последним дневником.
Я родился в маленькой группе. Я… не знаю причины своего рождения, не знаю, кто заставил меня родиться, не знаю, зачем меня заставили родиться. Я ничего этого не знаю.
Я знаю только одно: с того момента, как у меня появилась память, меня заставили надеть снаряжение, выйти на поле боя и изо всех сил убивать врагов.
Наш противник… были такие же, как мы, другая группа. Здесь повсюду были такие группы, и все они беспрестанно нападали друг на друга.
Это была битва, которой не суждено было прекратиться, но тогда я об этом ещё не задумывался — думал только о том, как выжить. В то время… было действительно очень тяжело.
Наша группа была не большой, даже довольно слабой, но наш командир не обращал на это внимания и снова и снова посылал нас в атаку против групп сильнее нас.
В необычайно ожесточённом бою я выжил, но попал в плен к вражеской группе. Эта группа не обратила внимания на то, что я когда-то убивал их товарищей — они заставили меня надеть снаряжение и сражаться за них.
Так я снова оказался на поле боя.
Мне не нравилось поле боя. Если бы это было возможно, я хотел бы никогда не сражаться, но это означало бы смерть, поэтому приходилось сражаться.
Раз… за разом.
Я убил множество чуждых существ, а также бесчисленное количество своих сородичей. От первоначальной растерянности я постепенно привык к этому.
Почему? Я непрестанно думал об этом вопросе. Почему нужно убивать столько сородичей? Почему нужно сражаться?
Единственная причина, которую я нашёл, — это… чтобы выжить.
Группа, к которой я принадлежал, в ходе сражений становилась всё огромнее, непрерывно поглощая пленных, увеличивая численность, сметая все окрестные группы.
В это время я наконец понял, как мы рождаемся. Впервые я узнал, что у нас есть деление на «пол», и поэтому мы можем производить потомство.
И это потомство, как и я когда-то, только придя в этот мир, ещё в полной растерянности, должно будет стать новобранцами и выйти на поле боя.
Но им повезло чуть больше меня — по крайней мере, они рождались уже в сильной группе.
Я не хотел иметь потомство, потому что не хотел, чтобы оно, как и я, с самого рождения было обречено сражаться.
Мы непрерывно истребляли слабые группы, поедая их трупы, становясь всё сильнее и сильнее. Я выжил в бесчисленных сражениях, я научился распознавать слабых противников среди врагов и быстро убивать их, а тех сильных, опытных, как и я, я оставлял нашим новобранцам.
Пусть они берут числом. Возможно, из-за этого новобранцы гибли во множестве, но это не важно — лишь бы победить.
Лишь бы победить… и война закончится.
Тогда я так и думал. Я непрестанно убивал врагов, и окрестные группы исчезали одна за другой. В конце концов вокруг не осталось ни одной слабой группы.
Война закончилась. Мы победили.
Раз врагов больше не осталось, нам больше не нужно было сражаться, мне больше не нужно было убивать. Я наконец мог обзавестись потомством…
Мир вот-вот наступит… не так ли?
Действительно, мир продлился… некоторое время.
После этого короткого затишья вспыхнули новые распри. Началось всё с исчезновения командира.
Командир исчез. Я в тот момент был там же — он просто внезапно пропал у меня на глазах. Я был крайне удивлён.
Но ещё больше меня удивило то, что заместители командира вовсе не удивились его исчезновению, а немедленно принялись прямо на месте бороться за его должность.
Тогда я… совершенно не понимал, о чём они думают, а окружающие товарищи, поддерживая разных заместителей, начали враждовать друг с другом.
Эта борьба становилась всё яростнее, и в конце концов некогда огромная группа начала… раскалываться.
Гигантская, невероятно большая группа после этой борьбы распалась на множество мелких групп, рассеявшихся во все стороны и питавших друг к другу сильную вражду.
Всё вернулось к исходной точке.
Так я оказался в одной из таких небольших групп. Товарищи из этой группы, восхищённые моим богатым боевым опытом, хотели следовать за мной, а ещё среди них были самки… которым я нравился.
Но я больше не хотел сражаться… причина «хочу выжить» уже не могла удержать меня от желания отказаться от боя.
Я направил на себя то оружие, что прошло со мной через бесчисленные сражения. Я хотел покончить со всем этим.
Но я не смог сделать следующий шаг. Я прошёл через бесчисленные опасности на поле боя, и мне казалось, что я давно перестал бояться смерти. На деле же оказалось совсем наоборот.
Предельный страх перед смертью заставил меня отказаться от мысли о самоубийстве. Но… должен ли я продолжать сражаться дальше?
Ответ был… да.
Я решил продолжать сражаться — не потому, что хотел этого, а потому, что в тот момент я почувствовал, будто нечто… напрямую заговорило со мной в моей голове.
Оно сказало… продолжать сражаться, стать командиром этой откололшейся малой группы и вести её в бой.
Стоит только ещё раз сражаться до самого конца, и наступит настоящий мир, после которого можно будет вечно жить вдали от сражений.
В этот миг я увидел собственное «будущее»: я лежал на мягкой удобной постели, наслаждался вкусной едой, смотрел, как мои потомки резвятся и гоняются друг за другом…
Вот оно, будущее, которого я хочу!
Я буду сражаться… потому что теперь у меня новая причина. Я хочу этого будущего, я хочу жить той мирной жизнью!
Поэтому я собирался истребить всех сородичей, посмевших встать у меня на пути… тогда я именно так и думал, это чувство было чрезвычайно сильным, и у меня не было ни малейших сомнений.
И я стал командиром, повёл нашу группу нападать на другие группы, истреблять их, принимать сдавшихся — точно так же, как было прежде.
То нечто в моей голове… с тех пор постоянно помогало мне, подсказывало, что делать, как распределять снаряжение, кого назначать заместителями, а ещё запрещало мне вступать с новобранцами в любое общение сверх приказов.
Я… всё это исполнял. Надо сказать, тогда я даже не задумывался, откуда вообще берётся наше снаряжение.
Я снова прошёл через бесчисленные сражения, снова шаг за шагом поднялся от слабой группы к вершине.
Но на этот раз я чувствовал, что становлюсь всё сильнее, ведь прежней растерянности уже не было — теперь у меня была ясная цель.
Ради этой цели я почти полностью истребил всех сородичей вокруг, будь то бывшие товарищи или нет.
Я стал командиром огромной группы, я снова увидел ту картину мира, наступившего из-за отсутствия соперников. И я знал, что долго это не продлится.
На этот раз я знал, что исчезнувшего командира заменю я сам, и что после моего исчезновения группа, которой я управлял, вероятно, снова погрузится в распри, как это уже было прежде.
Потому что, хотя выбранные мной заместители были преданы мне, отношения между собой у них были крайне плохими.
Им предстояло вновь пройти через сражение, но мне это уже было не нужно, поэтому меня это совершенно не заботило.
Я собирался встретить будущее без войны, мирное будущее…
В тот момент я почувствовал, что окружающий пейзаж мгновенно изменился. После изменения передо мной оказалась не знакомая каменистая пустошь, а тесное замкнутое пространство.
Пол был металлическим, а стены по обе стороны сплошь покрыты сложными, плотно расположенными механическими конструкциями.
Я никогда прежде не видел подобного места, но не удивился этому и даже мог назвать множество здешних вещей по имени.
Я двигался вперёд по этому насыщенному механизмами месту, бродил по нему, и обнаружил, что оно поистине огромно, но ничто здесь не совпадало с тем, что я видел в «картине будущего».
Всё это было необычно, но меня это ничуть не заботило — я хотел лишь узнать, где же то будущее, за которое я так долго сражался? И что это за место?
Пока я так думал, оно вышло мне навстречу.
Это было то самое нечто, что всё это время разговаривало со мной в моей голове. Оно олицетворяло собой это место, но это не значит, что оно было здешним правителем или чем-то в этом роде, а…
Оно само и было этим местом.
У этой огромной механической среды была «воля», и эта воля рассказала мне о многом.
Она сказала, что это она заставляла нас так сражаться, что она всё это время управляла нашей войной, и по её намеренному замыслу война никогда не закончится.
Даже если бы война случайно закончилась, она заставила бы её начаться снова.
Я спросил её, зачем, но она не назвала мне причину.
Она сказала, что приводит сюда, к себе, тех командиров групп, что побеждают в войне, — так же, как сейчас со мной.
И могут ли эти командиры покинуть войну?
Она сказала… можно временно вырваться.
Затем она заперла меня — заперла в тесном замкнутом пространстве.
Это пространство было сделано из металла, как и остальные места. Здесь не было мягкой постели, не было резвящегося потомства, хотя пищу подавали через определённые промежутки времени — но была она очень невкусной.
Это совершенно отличалось от того, что я тогда видел…
Я уже не знал… что вообще теперь делать.
Но я не покончил с собой, а просто продолжал жить.
Она продолжала рассказывать мне всё больше, поведала мне ещё многое о себе самой.
Эта воля ощущалась мной почти как «бог» — она постоянно управляла нами, наблюдая за нашими страданиями.
Но затем я обнаружил, что она вовсе не «бог», а… нечто, созданное нами самими.
Вся эта механическая среда, снаряжение, которым мы сражались, и всё остальное… было создано нами самими.
Это открытие потрясло меня, но она не дала мне времени на потрясение, потому что тут же сказала… что пора сражаться.
Мои сражения ещё не закончились, только на этот раз я буду сражаться не с сородичами. Противник, с которым мне предстояло сразиться, отобразился передо мной на объёмном изображении.
Это была… покрытая белым пушистым мехом сфера, летающая снаружи и убивающая моих товарищей.
У меня не было возможности спросить, что это такое. Мне тоже предстояло выйти на поле боя.
Смогу ли я выжить на этот раз?