«Это ощущение... это просто... потрясающе».
Когда самый первый исследователь обнародовал этот факт... то есть то, что их нервная структура способна соединяться с нервной структурой синтетического организма...
Все живые существа захотели попробовать это... это ощущение.
Разумеется, поначалу только немногие причастные исследователи могли проводить подобные нейронные соединения.
Но помимо того самого первого исследователя, у всех остальных существ, соприкоснувшихся с этими нервами, возникало некое... расстройство.
Они считали, что ощущение при контакте с нервами было невероятно прекрасным.
Это было словно мгновенное... всеведение и всемогущество, будто они могли отчётливо чувствовать, как свободно плывут в звёздном море Пустоты.
Стоило разорвать соединение, как они начинали чувствовать, насколько ничтожны их собственные исходные способности восприятия — словно ползали на ощупь в крохотном тёмном пространстве.
Этот огромный контраст... вызывал у них глубокое разочарование.
Возможно, тот самый первый исследователь был исключительно рассудителен и не придавал этому большого значения, но остальные существа, подключавшиеся к нервам...
...пристрастились к этому ощущению.
Они постоянно пытались подключаться к нервам... чтобы вновь испытать то чувство, и дошло даже до того, что при отсутствии соединения в течение сравнительно долгого времени у некоторых начинался мучительный дискомфорт во всём теле.
Первый исследователь заметил эту проблему и сообщил сородичам вокруг себя, что они всего лишь ощущают систему восприятия синтетического организма, и незачем этим так увлекаться.
Разумеется, это ничего не изменило.
Они по-прежнему были безумно одержимы нейронным соединением, а вскоре об этом стало известно и за пределами узкого круга.
Постепенно об этом узнали не только немногие исследователи — всё больше живых существ, вплоть до простого населения, оказались осведомлены.
Впрочем, поначалу они лишь проявляли любопытство, ведь не каждый мог получить доступ к нервной структуре синтетического организма.
Однако исследовательские записи самого первого исследователя каким-то образом распространились повсюду.
В его исследовании упоминалось, что нервная структура синтетического организма чрезвычайно обильна и простирается буквально по всему «миру».
Почти в каждом камне, в каждом предмете можно было найти частицу его нервной структуры.
Эти нервные структуры способны передавать сигналы и действовать сообща, даже не будучи напрямую соединены между собой.
Узнав об этом, немало обычных жителей, движимых любопытством к этому удивительному ощущению, принялись повсюду искать... нервную структуру синтетического организма.
Найдя её, они использовали собственные нервные структуры, чтобы соприкоснуться с ней и попробовать.
И действительно, им удавалось ощутить... сознание синтетического организма.
Так они тоже начали пристращаться к этому.
И тут всё вышло из-под контроля.
Когда эта ситуация начала распространяться по всей биологической цивилизации, это и стало моментом её краха.
Практически всё население почти сутки напролёт ничего не делало, лишь непрерывно устанавливало нейронные соединения с синтетическим организмом.
Немало особей даже полагали, что не страшно и умереть — если умрёшь во время соединения, то навеки сольёшься с сознанием... синтетического организма.
При таком положении дел, разумеется, никто уже не желал работать.
Они продолжали снова и снова пытаться устанавливать нейронное соединение... вплоть до самой смерти.
Только тогда первый исследователь осознал, сколь огромную ошибку он совершил.
Он также обнаружил причину собственного равнодушия.
На самом деле дело было вовсе не в его исключительной рассудительности — просто у него самого имелось заболевание.
Эти существа, подобно клеточным организмам, при выполнении работы, при достижении успеха и в других подобных случаях выделяли в мозге особое «вещество вознаграждения», приносящее радость и удовлетворение.
Точно так же происходило и при нейронном соединении с синтетическим организмом — их мозг выделял огромное количество вещества вознаграждения, даря им ощущение крайнего... блаженства.
Хотя фактически они при этом ничего не совершали.
Это было похоже на то, как эршиане использовали различные вещества, стимулирующие выработку вознаграждающих веществ в мозге.
Кроме пустого наслаждения, в этом не было никакого смысла.
Но раз уж можно было получить награду, ради которой прежде приходилось тяжело трудиться, так просто и легко — зачем вообще было работать?
Так все они стали жаждать этого ощущения.
А исследователь, будучи от природы болен, сам выделял в мозге крайне мало вещества вознаграждения — обычно лишь после безумной, непрерывной, крайне напряжённой исследовательской работы он мог получить хоть каплю удовлетворения.
Обычно то, что радовало большинство его сородичей, оставляло его совершенно равнодушным — это выглядело весьма печально, но теперь...
Именно эта болезнь и сделала его одним из немногих уцелевших всей своей цивилизации.
Он стал свидетелем того, как его цивилизация погибла под натиском стремительно распространяющегося явления.
В конце концов, нервная структура синтетического организма встречалась поистине повсюду, её можно было найти буквально везде.
Но здесь возникал один небольшой вопрос: почему подобного явления зависимости не наблюдалось раньше, в ходе развития их вида?
Ведь у их вида нервная система была открыта наружу, и в прошлой жизни им наверняка доводилось изредка соприкасаться с нервами синтетического организма.
Но до сих пор он никогда не слышал, чтобы кто-то от этого пристрастился, — вплоть до нынешнего момента.
Исследователь быстро всё понял.
Это наверняка... дело рук синтетического организма.
Возможно, синтетический организм пробудился уже очень давно, но не предпринимал никаких действий, а вместо этого использовал этот способ, чтобы уничтожить их.
Раньше при контакте с его нервами они, судя по всему, ничего не ощущали — это сам синтетический организм что-то сделал, из-за чего теперь при нейронном соединении они испытывали то самое упоительное чувство.
Исследователь провёл расследование и пришёл к выводу, что собственные нервы синтетического организма прежде находились в состоянии «замкнутости».
Так, вероятно, было в самом начале, а после того как они развернули полномасштабное исследование синтетического организма, тот открыл свои... нервы.
Именно это и привело к тому, что существа, соприкасавшиеся с ним, стали ощущать его восприятие.
Исследователь незамедлительно принял решение.
Он должен уничтожить синтетический организм.
Прежде они колебались, стоит ли взрывать синтетический организм, поскольку не могли эвакуировать всю цивилизацию.
Но теперь у них уже не было подобных сомнений, ведь уцелевших осталось совсем немного... часть из них тоже были больны, а другая часть вообще ни разу не устанавливала нейронное соединение.
Для этой горстки особей бежать не составляло труда, хотя дальнейшая жизнь скитальцев в Пустоте, конечно, могла оказаться очень тяжёлой.
Но... все они единодушно решили, что необходимо уничтожить существо, погубившее их цивилизацию.
Хотя исследователь понимал, что вероятность полностью уничтожить весь синтетический организм крайне мала, но хотя бы нанести ему тяжёлый удар — было вполне возможно.
Как бы то ни было, они обязаны были действовать.
И они действительно это сделали.
Когда эти уцелевшие собрали все взрывчатые устройства, какие только смогли перенести, в месте с наибольшей концентрацией нервной системы синтетического организма...
...синтетический организм никак этому не воспрепятствовал.
После оглушительного взрыва уцелевшие погрузились на летательные аппараты и покинули это место.
Они полагали, что на этом всё закончится.
Жив ли синтетический организм после этого или нет, но теперь они смогут начать совершенно новую... жизнь в Пустоте.