«Он открыл окно! Он хочет нас убить, посмотри, вон те, кого выдуло наружу! Он их убил!»
«Успокойся, мы не умрём так просто…»
«Но… он же наверняка настроен к нам враждебно! Смотри, что он делает с ними?!»
«…»
Один из ворсков Линь услышал эти голоса.
Хотя Пушистый Шар сейчас парил снаружи поезда, ещё до того, как открыть окно, Линь тоже хотела посмотреть, что творится в голове состава. Она не стала протискивать сам Пушистый Шар в передний вагон, но отправила туда несколько ворсков.
Эти несколько ворсков сейчас находились в предыдущем вагоне, и все машины в этом вагоне отчётливо видели, как Пушистый Шар открыл окно и выпустил наружу находившиеся внутри машины.
После этого они принялись строить всевозможные догадки насчёт Линь: одни прямо считали Линь враждебной, но были и те, кто заступался за неё, полагая, что Пушистый Шар просто случайно разбил стекло или же просто хотел покинуть поезд.
Наблюдать за их реакциями было довольно интересно, но, как они и говорили, выдутые наружу представители машинного народа действительно не погибли.
Хотя вид у них был вполне мёртвый, на деле это всё было заложено заранее. Сейчас Пушистый Шар Линь обвился вокруг одного из представителей машинного народа и проверил строение его тела.
У этих представителей машинного народа внутри была заложена настройка: стоило им оказаться в среде без воздуха, как в их теле запускалась система удушья, вводящая их в бессознательное состояние.
Внешне это выглядело точно так, как сейчас, но система удушья не была системой самоуничтожения, поэтому, вернувшись в воздушную среду, они восстановились бы. Более того, Линь обнаружила у них внутри особую систему — «систему приоритета выживания».
Она включалась только в экстренных случаях, и после активации могла приостанавливать все заложенные в теле настройки, связанные с… клеточной биологией.
После включения системы приоритета выживания они переставали ощущать голод, усталость, боль, и, разумеется, удушье тоже переставали чувствовать. Поэтому в поезде и была предусмотрена возможность открывать окна — стоило им активировать эту систему, и они могли свободно открыть окно и сбежать наружу.
Просто эти несколько не успели её включить, когда их выдуло наружу, вот и приняли такой удушливый вид.
Более того, Линь заметила, что эта система приоритета выживания не могла быть активирована самими представителями машинного народа — для её запуска обязательно требовался приём какого-то… сигнала.
Проще говоря, ими управляло что-то извне, а кто именно управляет — неизвестно. Возможно, лишь в момент настоящей чрезвычайной ситуации этот сигнал будет им отправлен, чтобы активировать систему выживания.
Эти машины и правда становятся всё более странными.
Поэтому Линь не стала им помогать активировать систему, а оставила их дальше парить вокруг поезда, а сам Пушистый Шар полетел к голове состава.
Пролетев мимо переднего вагона, Пушистый Шар оказался перед закрытым тоннелем — здесь было видно, как деревянистые структуры тоннеля плотно сжались друг с другом, а вокруг несколько представителей машинного народа как будто вели тут какое-то расследование.
Один из представителей машинного народа случайно обернулся и заметил приближающийся Пушистый Шар. Он тут же напрягся и поспешно побежал в сторону головы поезда, при этом отчаянно делая Пушистому Шару жест «сюда, сюда».
Поэтому Пушистый Шар последовал за ним и влетел в кабину машиниста в голове поезда. Машина тут же плотно закрыла дверь, и в кабину сразу же хлынул воздух. Затем она заговорила: «Здравствуйте, я здешний машинист. Вы… зачем вы сюда пожаловали?»
«Ты не знаешь?»
Линь показалось это довольно странным — эта машина, назвавшаяся машинистом, оказывается, не в курсе, что Линь открыла окно в заднем вагоне.
«Мы только что всё время расследовали… причину смыкания тоннеля», — сказал машинист. — «Это явление происходит не впервые. Мы скоро всё уладим, не могли бы вы вернуться и подождать?»
«В чём причина этого смыкания?» — продолжила спрашивать Линь.
«Это… причин может быть много… открылся!» — машинист вдруг посмотрел на окно рядом, и Линь тоже увидела это… снаружи тоннель, только что сомкнутый, вдруг внезапно раскрылся.
«Всё в порядке, теперь всё в порядке», — увидев это, машинист одновременно окликнул двух товарищей, проводивших расследование, чтобы те вернулись, и сказал Пушистому Шару: — «Тогда прошу вас вернуться…»
«Я останусь здесь.
» «…э-э…» — машинист на несколько секунд замер, а затем сказал: — «Ну хорошо, хорошо, оставайтесь здесь… ах! Кажется, окно сзади открыто, нужно спасти тех пассажиров».
Затем машинист приказал нескольким машинам вернуть выдутых наружу пассажиров обратно в вагон, закрыть окно и вновь наполнить помещение воздухом.
Что касается того, что окно открыл именно Пушистый Шар — этим они совершенно не стали заниматься, а просто позволили Пушистому Шару остаться в кабине машиниста и запустили поезд.
Отсюда открывался вид на пейзаж прямо перед головой поезда: Линь смотрела, как тоннель, по мере движения поезда, беспрерывно убегает назад, и как будто издалека постепенно проступает наружный пейзаж.
«Мы уже почти прибыли — к главному стволу Занка, к самому крупному городу, который мы построили… что?!»
Машинист как раз с большой гордостью что-то рассказывал, но вдруг вскрикнул от испуга. В этот момент поезд уже доехал до выхода из тоннеля, но здесь дальше рельсы никуда не тянулись — весь состав по инерции вылетел прямо в Пустоту.
«Это… это…»
Гигантская лоза диаметром в несколько сотен метров была словно рассечена ещё более огромным лезвием — она прямо здесь была разрублена надвое… а поезд как раз вылетел из среза одного из обломков лозы. Если смотреть вперёд, вдалеке, среди обломков камней, можно было разглядеть место разрыва другого обломка лозы.
«Лоза разорвалась? Как такое могло…» — машинист, увидев эту картину, казалось, был охвачен целой смесью чувств: страхом, потрясением, недоумением — но всё же он очень быстро среагировал и ткнул пальцем в какое-то место на панели управления.
Поезд тоже вздрогнул и остановился среди парящих в Пустоте обломков камней, едва не врезавшись в глыбу, плывущую впереди.
«Такое случается редко?» — спросил Пушистый Шар у машиниста.
«Такого никогда прежде не случалось…» — сказал машинист. — «Занк не может разорваться, его прочность намного превосходит любое из ныне известных веществ, к тому же он способен выдерживать весьма высокие температуры, как же он мог…»
«Так что же теперь делать?» — продолжила спрашивать Линь.
«Нужно… продолжать двигаться вперёд!»
Машинист снова ткнул в панель, и поезд, обогнув парящий впереди камень, направился к далёкому месту разрыва другого обломка лозы.
В месте разрыва можно было разглядеть тоннель, но машинист, похоже, опасался, что внутри может случиться что-то непредвиденное, поэтому не стал заезжать в тоннель, а повёл поезд вдоль лозы.
Этот поезд, судя по всему, совершенно не испытывал трудностей с движением и без рельсов — нужно было лишь уворачиваться от разных камней.
Под управлением машиниста поезд без единой царапины проехал долгий путь и в конце концов прибыл… на конечную станцию.
Здесь было, как и в том прежнем месте: открытое пространство, почти без обломков камней, огромный простор, а главный ствол Автобусной Лозы возвышался прямо тут.
Но… возникли некоторые проблемы. Проблемы, от которых машинист испуганно вскрикнул.