Палящее солнце озаряло эту землю.
Это был древний мир — земля представляла собой зелёную равнину, покрытую мхом, а в этом мире, полном чистого кислорода, почти не было видно деревьев, лишь одно-единственное — высотой более ста метров, вздымавшееся между небом и землёй подобно гигантской колонне, подпирающей небосвод. Толстые лианы оплетали этот исполинский ствол, взбираясь всё выше, а на них разрасталась пышная зелёная листва, непрерывно впитывая энергию солнца.
Казалось, в этом месте ни одно растение не соперничало с гигантским деревом, но не в этом крылась причина того, что оно смогло вырасти таким огромным.
Множество мелких чешуйчатых пресмыкающихся ползали в тени этого исполинского древа — единственном прохладном месте, где они отдыхали и двигались, поедая при этом пыльцу, осыпавшуюся с кроны великана.
Они не знали, что это за пыльца, но знали, что она очень вкусна.
Над обширными зелёными просторами всё выглядело так мирно и спокойно, но внезапная дрожь земли положила конец этой картине умиротворения.
На другом краю горизонта появились бесчисленные тёмные тени — то была армия из несметного множества насекомых, что подобно чёрному цунами обрушилась на этот зелёный мир…
Земля больше не была тихой — по всей равнине разносился рёв гигантских насекомых, и от этой орды, чьи особи размерами не уступали динозаврам, земля содрогалась беспрестанно. Полчище ступило на землю, поросшую мхом, и в этот миг каждое насекомое довело свою скорость до предела — бежало ли оно или летело, у всех у них была одна цель — то дерево, что подпирало небеса.
Пресмыкающиеся, что бродили по траве и под деревом, уже давно разбежались и попрятались, а неподвижный мох безостановочно подминала под собой наступающая орда. Это войско, подобное цунами, выглядело неудержимым. Но в их мыслях главенствовал ‘страх’.
«Бабах!» Земля вдруг разверзлась среди насекомых огромными трещинами. Многие твари, не успев среагировать, провалились в бездну, разверзшуюся в земле, а те, что успели среагировать, стремительно отпрянули — но и эти пытавшиеся уклониться насекомые вдруг ощутили, как их ноги хватают, и тела их против воли утягивает в трещину.
Из трещины разом вырвались бесчисленные лианы — они выползали из бездны, точно щупальца, и опутывали всех насекомых вокруг, утаскивая их во тьму.
Некоторые насекомые с острыми, как лезвия, конечностями перерезали эти лианы. Но лианам, казалось, не было конца, и пока бесчисленные насекомые утягивались в подземный мрак, земля вновь загрохотала.
На этот раз дрожь исходила с фронта наступающего полчища — земля будто взорвалась, разбрасывая осколки камня, и из неё вырвались наружу невероятно толстые корни диаметром более десяти метров. Их огромные тела с грохотом обрушивались на землю, и в тот миг, когда раздавался этот удар, бесчисленное множество насекомых превращалось в пыль.
Эти толстые корни выстроились в ряд, подобно крепостной стене, защищая исполинское дерево за своей спиной, и сокрушающей всё на своём пути силой сдерживали натиск орды.
«Свист!» В небе раздался звук, похожий на полёт стрелы. Зелёный острый шип пронёсся с неба и вонзился в один из корней.
«Хлоп!» Рана в месте попадания шипа мгновенно взорвалась — обломки древесины брызнули во все стороны, а вместе с ними хлынула жидкость странного цвета: казавшийся неприступным корень с лёгкостью получил повреждение.
В тот же момент из гущи насекомых в воздух взметнулось бесчисленное множество шипов.
Они словно саранча, взлетевшая из моря насекомых, один за другим врезались в корни, и брызги обломков вместе с облаками пыли от взрывов окутали эту стену, выстроенную из корней.
После того как дым от взрывов рассеялся, полчище продолжило наступление по расколотой коре, и между ним и исполинским деревом, казалось, уже не осталось преград.
Однако преградам не суждено было исчезнуть — эта равнина, да что там, весь этот материк, принадлежали этому гигантскому дереву.
Где бы то ни было, оно могло превратить это место в поле боя.
Под шестью шевелящимися конечностями насекомых они ощутили мощный поток воздуха — часть орды мгновенно подбросило в небо, а другая часть ощутила противоположный поток, который затягивал их под землю.
Взорванные толстые корни уже втянулись обратно под землю, но пробитые ими отверстия остались на поверхности, и из этих огромных дыр вырывались странные потоки воздуха, воздействуя на насекомых поблизости.
В то же время на земле вновь появились бесчисленные трещины, расползавшиеся, подобно паутине, и из этих трещин хлынули лианы — они не просто хватали и тянули, некоторые из них умели извергать пламя, а другие были сплошь покрыты шипами и могли взрываться.
Трещины в земле, лианы и странные воздушные потоки — всё это затрудняло продвижение орды, они оказались зажаты вокруг исполинского дерева, но не сдавались, и некоторые виды всё ещё сохраняли способность продвигаться дальше.
Часть летающих насекомых расправила крылья и взмыла из гущи полчища.
У них не было обычных перепончатых крыльев, свойственных членистоногим — они летали благодаря крыльевым мембранам, прикреплённым к конечностям, что напоминало полёт птерозавров, хотя и несколько медленнее.
Но именно поэтому до самого взлёта было трудно заметить, что они вообще способны летать.
Огромная стая летающих насекомых поднялась с земли, образовав мощную армию, устремившуюся к исполинскому дереву, и на этот раз казалось, что внезапная атака застала дерево врасплох, не оставив ему никакого способа отреагировать.
Но…
Мощный воздушный поток мешал этим летающим насекомым продвигаться вперёд.
Два потока воздуха, вырывавшиеся из-под земли, уже успели воздействовать на небо — воздушные потоки в вышине стали неистовыми, точно ураган, и этот сильный поток трепал летающих насекомых, не давая им удержать равновесие в полёте, но не воздушный поток оказывал на них наибольшее воздействие, а…
«Гуд——»
Это ощущение было подобно мощному удару по мозгу — оно мгновенно прокатилось по всему полчищу.
Летающие насекомые в небе, будто поражённые ударом молнии, один за другим падали вниз, а насекомые на земле также один за другим валились наземь.
В этот миг казалось, что вся орда разом лишилась боеспособности — они лишь дрожали, распластавшись по земле.
А колыхавшиеся на земле лианы не прекращали своего движения — извиваясь, они опутывали окрестных насекомых, и некоторые лианы с острыми шипами выползали из-под земли, ощупывая тела дрожащих насекомых, и, обнаружив местоположение мозга, мгновенно пронзали его, высасывая содержимое наружу.
Мозговое вещество насекомых через погружённые в землю лианы сжималось и стягивалось воедино, и всё это переправлялось внутрь исполинского дерева — мозговая жидкость поднималась вдоль ствола дерева, и вся эта энергия сосредотачивалась в нём. По мере того как мозговое вещество концентрировалось, на вершине дерева распустился белый цветок с десятью лепестками…
В центре белого цветка находился предмет, похожий на «сердцевину», и эта сердцевина раздувалась всё больше и больше, а затем, сопровождаемая громким взрывом, вылетела из цветка и устремилась в лазурное небо.