Весной пустыня, как обычно, окрасилась в зелёный цвет от безудержно разросшегося лианового папоротника. Прежде в этом молодом папоротниковом лесу раздавались бесчисленные крики самых разных существ, но теперь…
…стало тихо.
И не только в пустыне — то же самое творилось и в Скрюченных Джунглях. Ведь это было время размножения, но не слышалось ни звуков схваток, ни криков — ничего. Только запах разлагающихся трупов, стоявший в воздухе долго-долго, никак не рассеиваясь.
Пресмыкающиеся составляли лишь малую долю по сравнению с крупными членистоногими и пока не могли заполнить освободившуюся нишу в этой среде, поэтому после случившейся катастрофы весь лес выглядел пустынным и безмолвным…
Крупные членистоногие исчезли. Теперь лес можно было назвать царством растений и грибов с небольшой примесью пресмыкающихся. Число пресмыкающихся должно было резко возрасти из-за исчезновения хищников, но пока этого не произошло, Линь оставалось только ждать… или всё же?..
Была ещё одна область — внутри кислородной крепости Линь по-прежнему звучали обычные звуки: несколько крупных существ пробуждались там, они словно ещё не заметили, что окружающий мир изменился, и, шевеля своими грузными телами, лениво брели по лесу, силясь стряхнуть с себя долгий сон.
«Бум».
Какое-то скорпионообразное существо врезалось в «стену» на краю кислородной крепости. Это было одно из потомков потомков потомков той самой стаи пустынных скорпионов, которую Линь встретила очень давно. Из-за того что Линь сделала панцирное вещество почти прозрачным, только что проснувшийся скорпион, похоже, ещё не заметил преграду и врезался ещё несколько раз, а потом, поняв, что дальше пройти никак не выходит, обошёл это странное место стороной.
И не только пустынные скорпионы. Внутри прозрачного купола из панцирного вещества то и дело раздавались глухие удары. Несколько пчелоподобных существ беспрестанно бились о прозрачную стену, будто недоумевая, почему у них никак не получается пролететь дальше.
Впрочем, ничего удивительного — ведь они прежде никогда не сталкивались с подобной преградой. Однако Линь заметила, что некоторые существа уже разбились до крови от ударов, а это было не очень хорошо.
Более того, звуки раздавались не только изнутри — снаружи тоже время от времени с грохотом падали огромные валуны…
«Гром!»
Огромный камень обрушился на внешнюю оболочку кислородной крепости. От раскатистого грохота разлетелись прочь несколько пчелоподобных существ, бившихся о стену.
По всем Скрюченным Джунглям раздавались подобные оглушительные раскаты — Луна медленно уходила прочь.
Каждую ночь Линь отчётливо видела, что Луна становится всё меньше, а её влияние на поющие камни постепенно сходит на нет.
Линь поначалу предполагала, что поющие камни, возможно, будут медленно снижать высоту, не причиняя серьёзного вреда, либо же все разом упадут в какой-то определённый момент — и тогда ущерб будет велик, но всё произойдёт разом, за один раз.
Но на деле не сбылось ни то, ни другое — происходило нечто куда более странное.
После того как Луна начала уменьшаться, поющие камни один за другим внезапно теряли свою плавучесть… и это действительно происходило совершенно неожиданно.
Внезапно потерявшие плавучесть поющие камни падали с большой высоты — без всякой закономерности, непредсказуемо. Линь предполагала, что это как-то связано с процессами на поверхности Луны. Падающие с неба огромные валуны время от времени представляли смертельную угрозу — как для существ, находившихся прямо на камнях, так и для тех, кто был внизу, в лесу.
Впрочем, пока Линь ни разу не видела, чтобы целый большой остров-поющий-камень рухнул целиком. Самый большой из упавших обломков не превышал десяти метров в диаметре — если камень был больше, он раскалывался и осыпался постепенно, а не падал целой глыбой, и это, по крайней мере, спасало от масштабных жертв.
Из-за этого странного способа потери плавучести в лесу то и дело раздавался оглушительный грохот. Кислородная крепость Линь была особо укреплена паутинными нитями, так что её было не так-то просто пробить, но на её поверхности всё же появлялись трещины, которые Линь приходилось поручать латать Обшивщикам; одновременно с этим Линь отправляла воздушные отряды оттаскивать нависающие сверху поющие камни в сторону.
Мозговой червь тоже вывалился кувырком из воздушной ладьи — точно так же, как в тот раз, когда он нырял: остановил ладью на поверхности воды, а потом скатился прямо в воду. Правда, на этот раз он недолго барахтался в воде, а вместо этого принялся возводить неподалёку от ущелья новую скальную гору, намереваясь поселиться где-то поблизости…
Настроение у мозгового червя было не самое лучшее — его тревожил этот безмолвный лес, пропитанный запахом разлагающихся трупов. Без добычи охотиться было не на кого, а хотя мозговые черви и умели возделывать землю, в основном они всё же жили охотой. Теперь мозговой червь выглядел подавленным, и, судя по всему, это состояние могло затянуться надолго.
Линь создала для мозгового червя демонстратора, чтобы показать ему предположения о будущей эволюции существ — и только глядя на эти картины, мозговой червь снова оживлялся.
Но вместе с тем он стал куда чаще засиживаться внутри скальной горы, а не выходить наружу кувыркаться, как раньше.
Самой же Линь скучать не приходилось: она пустила по лесу множество снежных шаров, чтобы те парили и странствовали повсюду, схватывая взглядом всё, что происходило в чаще, и фиксируя все перемены во всём лесу…
Помимо искривлённого леса и расползающихся грибов, Линь обнаружила и небольших существ, снующих среди деревьев — это были… членистоногие.
Прямо перед Линь стремительно пронеслась стайка крошечных тараканов — зрелище само по себе совершенно обыденное, но оно внезапно приковало к себе внимание Линь.
Эти тараканы принадлежали к виду под названием «Знаковый таракан-переросток» — потомки крупных членистоногих; своё название они получили из-за символа «?» на спинном щитке, но суть была не в этом. Многие членистоногие обладали привычкой «зимовать с яйцами», то есть откладывать яйца в конце лета, чтобы те провели зиму под землёй, а потом вылупились заново. И, судя по всему, у этих новорождённых тараканов с этим не было никаких проблем — они прекрасно жили в новых условиях.
Линь вдруг заметила, что подобная картина повторяется по всему лесу: повсюду начали появляться крошечные членистоногие, выбираясь из-под земли, где таял снег и постепенно теплело, и разбегаясь своими крохотными телами по этому миру, из которого истребили всех крупных членистоногих…
Членистоногие — они всё же не вымерли. Многие виды, которые Линь считала навсегда исчезнувшими — кивсяки, сколопендры, тараканы, сверчки, пауки и прочие, — один за другим появлялись из-под земли. Их крошечные тела, только что родившиеся на свет, требовали ничтожно мало кислорода, и потому они могли безопасно существовать.
Но что будет дальше? Ведь эти детёныши рано или поздно вырастут?
Время дало Линь ответ.
Линь специально выбрала несколько быстрорастущих видов для наблюдения. Один из них — существо, называемое «золотым пауком»: спустя больше десяти дней и ночей оно, по всем расчётам, должно было бы вырасти уже больше метра в длину, но этого не произошло — оно так и оставалось лишь чуть крупнее новорождённого…
Вот оно что — из-за нехватки кислорода их тела попросту прекращали расти, оставаясь на стадии детёныша, при этом их органы размножения всё же успевали созреть, и они могли размножаться прямо в этом крохотном размере.
Получается, кислород не привёл к вымиранию, а просто уменьшил их тело?