В последующие несколько суток Линь стянула к побережью со своей базы множество отрядов, поручив им обследовать эти гнёзда, состоящие из костей. В процессе изучения Линь получила немало сведений.
В ходе обследования Линь удалось установить, что в этих костяных грудах, по-видимому, обитал некий вид пресмыкающихся длиной около метра. Разумеется, живых особей сейчас уже не осталось.
Внутри куч Костей Линь нашла множество полных скелетов этих пресмыкающихся; Линь предположила, что они, скорее всего, погибли от голода или жажды. Помимо них, на большинстве прочих скелетов, панцирей и деревянных обломков обнаруживались следы разъедания грибком. Иными словами, эти пресмыкающиеся, возможно, играли роль «последних выживших».
Когда грибок уничтожал целые области, они, судя по всему, собирались вместе и начинали возводить гнёзда из костей погибших существ и прочего подобного материала. Но зачем строить именно из костей?
Линь предположила, что они, возможно, обнаружили слабое место Чумного Грибка.
Изучая и анализируя образцы Чумного Грибка, собранные по пути, Линь выяснила: грибная пыль этого грибка, в отличие от пыли обычных грибов, больше напоминает семена растений — она крупнее, обладает более сложным внутренним строением, сама по себе содержит небольшой запас питательных веществ, а также наделена особой способностью к распознаванию. Обычно эта пыль прилипает лишь к поверхностям тех объектов, откуда можно извлечь питание, — к костям, дереву и тому подобному. Стоит ей прилипнуть, как она тут же начинает разрастаться, а вот к обычным камням и песчинкам она не прилипает, а продолжает странствовать дальше, пока не найдёт питательное вещество. Это довольно продвинутая способность, которой обычные грибы не обладают, но и у неё есть свои изъяны.
Она не способна определить, содержит ли прилипший объект воду.
Эти пресмыкающиеся обнаружили эту слабость грибка и стали использовать высушенные кости для постройки гнёзд, а также надевали их на себя. Так на костях оседало большое количество грибной пыли, которая, прилипнув, начинала расти, но из-за невозможности получить влагу тот малый запас питательных веществ, что она в себе несла, быстро истощался, и она погибала.
Если бы они просто закрывались камнями или чем-то ещё, это не помешало бы грибной пыли просочиться через щели и попасть в их дыхательные пути. Но при использовании костей или дерева пыль прилипала снаружи ещё до того, как успевала проникнуть внутрь.
Впрочем, даже имея способ защитить себя, эти пресмыкающиеся никак не могли защитить других существ. Им оставалось лишь беспомощно наблюдать, как весь лес и всевозможные обитавшие в нём существа гибнут от чумы, а сами они умирали от нехватки пищи и воды.
Линь пришла к выводу, что это, должно быть, довольно сообразительные существа. Скорее всего, они не понимали внутреннего устройства Чумного Грибка, а лишь случайно обнаружили факт, что «если носить на себе кости, заражения не происходит». Но уже сам факт этого открытия и умение его использовать говорят о немалой смекалке.
Но неужели они уже вымерли?..
Возможно, Линь всё же сумеет отыскать их след.
На вершине каждой из этих куч Костей лежал относительно целый череп, и все они были обращены в одну сторону. Зачем они так их располагали?
Быть может, этим они хотели показать... что направились в какое-то определённое место.
И вот теперь Левиафан как раз добрался до этого места.
Гнёзда из куч Костей были в основном сосредоточены южнее побережья, на удалении более двухсот километров. Сейчас же Левиафан находился на расстоянии двухсот тридцати километров от берега — и здесь Линь увидела огромное... ущелье.
Это ущелье оказалось поистине огромным, словно трещина, расколовшая земную твердь. Под отвесными скалами скрывалась тёмная бездна, а над всем ущельем висел густой туман, из-за которого невозможно было разглядеть его истинную ширину. Линь пока не могла определить, насколько оно велико, — возможно, оно превосходило даже ущелье в Скрюченных Джунглях.
По краям ущелья Линь также заметила немало гнёзд Костей — именно здесь заканчивался путь обитания этих пресмыкающихся. Черепа на вершинах их гнёзд все как один указывали в сторону ущелья, а на скалистых стенах Линь обнаружила следы, оставленные, судя по всему, теми, кто когда-то карабкался по ним вниз.
Не значит ли это, что они спустились в ущелье? Загнанные в тупик Чумным Грибком, голодом и жаждой, эти существа могли лишь скрыться в этом месте — что вполне естественно.
Что ж, разумеется, стоит это исследовать.
Левиафан подлетел к ущелью и оказался прямо над ним; в этот момент всё его тело погрузилось в плотный слой тумана. Линь обнаружила, что этот туман состоял вовсе не из водяной взвеси, а из какого-то иного газа. Этот газообразный туман окутывал всё ущелье целиком — возможно, где-то внутри находилась некая особая структура, выделявшая этот газ.
Впрочем, поскольку газ оказался безвредным, Линь не стала уделять ему много внимания для изучения.
Левиафан двинулся вниз вдоль скалистых стен ущелья. Чем ниже он опускался, тем темнее становилось вокруг — у Линь возникло ощущение, будто она вновь погружается в Морской жёлоб. Скалистые стены ущелья уходили вниз отвесно, на них не было заметно никаких следов жизни, зато повсюду виднелось множество трещин, из которых, похоже, и просачивался тот странный газ, что образовывал густой туман.
Следы пресмыкающихся обрывались примерно на глубине ста метров. Линь предположила, что они, возможно, сорвались вниз, либо же вернулись обратно наверх. Однако Линь не остановила поиски — Левиафан продолжал спускаться, пока не достиг самого дна ущелья, глубина которого составляла более двух тысяч метров. Внизу, под ущельем, простирался погружённый во тьму мир.
Здесь температура ощущалась заметно выше, чем наверху, а вокруг то и дело раздавался странный звук, похожий на «кряк-кряк».
Похоже, это был крик какого-то существа. Линь заставила Левиафана вытянуть светящееся щупальце и продолжила обследовать окружающее пространство.
Левиафан медленно плыл вперёд, освещая путь; свет падал на землю, усеянную камнями, — здесь, казалось, не было никаких следов жизни.
«Бам!»
Плывущий на ощупь Левиафан, похоже, во что-то врезался. Линь подняла щупальце, чтобы разглядеть, и обнаружила, что это большой остроконечный камень, весь покрытый трещинами. Тот самый звук, судя по всему, доносился именно изнутри этого камня.
Что-то подозрительное...
Внезапно Левиафан выбросил вперёд другое щупальце и с силой обрушил его на этот камень — тот тотчас же раскололся, оказавшись внутри полым. На земле рассыпались какие-то кости.
Это были скелеты тех самых пресмыкающихся, — похоже, они все погибли именно здесь. И Линь обнаружила, что из черепа одного из этих пресмыкающихся непрерывно доносится тот самый звук.
Левиафан осторожно отодвинул череп щупальцем, и под ним обнаружилось... крохотное существо.
Это существо Линь прежде никогда не встречала. Оно немного напоминало летающую ящерицу, но всего в несколько сантиметров длиной — как раз такое, что могло уместиться внутри черепа. На его передних конечностях виднелось нечто вроде двух перепончатых крыльев, голова и задние лапы были довольно крепкими, гораздо толще, чем у обычной ящерицы. Похоже, это был детёныш — именно он и издавал тот самый звук. Судя по всему, это существо принадлежало к иному виду, нежели те пресмыкающиеся.
Левиафан ткнул его щупальцем — существо издало возглас «гав!» и принялось бешено хлопать раскрытыми крыльями, словно пытаясь взлететь, но из-за слишком юного возраста подняться в воздух не смогло. Ему оставалось лишь без остановки кричать, лёжа на земле.
Но Линь вдруг показалось, что в этом детском писке словно бы примешивается ещё какой-то иной звук?