Червь, казалось, тоже почуял запах воды — прежде медлительный, он вдруг резко ускорился, почти бросившись вперёд в сторону источника воды. Летун Линь достиг места с водой куда быстрее червя. Сверху открывался вид на озеро диаметром в несколько десятков метров, окружённое кольцом зелёных, похожих на щупальца зарослей — несомненно, растений. Посреди бескрайней пустыни это озеро и эта растительность создавали какое-то странное, почти чудесное ощущение.
Как же оно образовалось? Почему вода собралась именно здесь? Линь это очень заинтересовало. Неужели влага действительно проходит над раскалёнными песками, преодолевает песчаные бури и долетает до самого сердца пустыни?
Летун опустился к берегу озера, и Линь заметила здесь также несколько мелких членистоногих. Линь заставила летуна отпить немного воды и обнаружила, что вода здесь на удивление чистая, с очень малым содержанием примесей — должно быть, она образовалась из влаги, витающей в воздухе.
Сейчас Линь немного колебалась.
Раз источник воды найден, не стоит ли убить червя и выпустить Левиафана наружу? Но этот водоём занимал лишь небольшой участок, и по разным причинам могли возникнуть проблемы.
Пока Линь размышляла, червь тоже приблизился. Он высунул из песка свою огромную голову, некоторое время смотрел на водную гладь, а затем с разгону бросился в воду.
Когда червь врывался в воду, из песка выбралось и всё его тело целиком. Линь наконец увидела то, что прежде было скрыто в толще песка, — от головы до кончика хвоста. Эта тварь была не двадцать метров, но всё же больше десяти.
Как он вырос таким огромным? Это по-прежнему оставалось загадкой. Теперь червь жадно пил воду прямо в озере, и Левиафан чувствовал, как огромные потоки воды вливаются в его пищевод.
И тогда пищевод червя наконец по-настоящему заработал: со стенок вдруг начала обильно выделяться растворяющая жидкость. Похоже, он собирался переварить Левиафана.
Значит, в начале пути он не начинал переваривать именно из-за нехватки воды? И к тому же червь так и не отправился пить морскую воду — возможно, потому что море ещё не восстановилось, а может, была и другая причина.
Зонд, который Линь отправляла исследовать морскую воду, уже погиб — вероятно, был съеден, — и с тех пор Линь так и не восполнила потерю. Судя по всему, с морской водой действительно всё ещё что-то не так.
Растворяющей жидкости, которую выделял червь, было очень много — казалось, он попросту превращал воду напрямую в неё. Эта жидкость легко разъедала внешний панцирь Левиафана, растворяя структуры из панцирного вещества в кучу порошка.
Но чтобы прожечь внутренний слой, требовалось время. Все поры на панцире Левиафана обладали способностью открываться и закрываться, а когда они плотно закрыты, внутрь не проникнет даже вирус, так что пока Линь не нужно было беспокоиться о проникновении растворяющей жидкости. Она слегка приоткрыла поры и втянула внутрь тела немного жидкости, чтобы разложить её на составляющие и понять, к какому виду растворяющих жидкостей та относится.
Это оказалась чрезвычайно сильная кислота...
Состав растворяющей жидкости у разных существ сильно отличается, но Линь не давала им отдельных классификационных названий — все они назывались просто растворяющей жидкостью.
Разные растворяющие жидкости обладали очень разными свойствами: порой жидкость, способная легко разъесть толстую броню, может быть остановлена всего одним слоем клеток, а вот против жидкости этого червя Линь уже придумала способ.
Линь когда-то уже составляла панцирное вещество, защищающее от растворяющей жидкости Ацтекского Жука. Состав жидкости червя был очень похож на неё, но в ней были подмешаны некоторые особые вещества, ускоряющие растворение. Создать соответствующую защиту оказалось не слишком трудно.
Впрочем, Линь также хотела понять, как пищевод червя противостоит собственной выделяемой жидкости.
Возможно, именно в этом крылся ключ к убийству этого червя. И раз он уже начал попытки переварить Левиафана, Линь тоже не собиралась больше оставаться внутри него.
Пока растворяющая жидкость червя разъедала внешний панцирь Левиафана, Линь на самом внутреннем слое выделила прозрачный антикоррозийный слой, а заодно создала крохотный боевой юнит, покрытый таким же защитным панцирем, и отправила его наружу через пору — наблюдать за изменениями на стенках пищевода, наполненного растворяющей жидкостью.
Вот оно как...
На стенках пищевода червя обнаружился слой белой слизи. Очевидно, именно с её помощью червь защищал себя от разъедания.
Линь соскребла немного этой слизи со стенки пищевода и вернула образец в тело Левиафана, чтобы проанализировать его состав.
В это время летун, находившийся снаружи, кружил над озером. Линь видела, как огромное тело червя целиком всплыло на поверхность воды и застыло неподвижно, будто мёртвое, — но на самом деле внутри него шла бурная деятельность. Пытаясь переварить Левиафана, он непрерывно выделял огромное количество растворяющей жидкости, словно намеревался попросту раздавить его этой жидкостью.
Но теперь Линь уже разобрала состав слизи на стенках пищевода червя — в основном это была особая клеточная структура, и Линь знала способ, которым можно отслоить её от стенки пищевода.
С этой мыслью Линь начала создавать большое количество особого раствора. Эта жидкость была нацелена именно на клетки стенок пищевода червя — она способна разрушать связи между клетками.
Но как раз в тот момент, когда Линь собиралась выпустить этот раствор, тело червя вдруг содрогнулось. Летун снаружи увидел, как прежде неподвижный на воде червь внезапно изогнул тело и нырнул под воду.
Что же с ним случилось?
Пока Линь удивлялась этому, она вдруг заметила, что к берегу озера приблизилось некое существо — существо, которое Линь уже видела прежде...
Пустынный скорпион. Этот скорпион, размером почти с Левиафана, оказывается, тоже встречался у озёр этой пустыни. Очевидно, он тоже пришёл сюда за водой.
Многие существа привыкли выводить отходы жизнедеятельности с помощью жидкости, из-за чего легко страдают от обезвоживания, даже если у них есть непроницаемый для воды панцирь.
Летун видел, как размытая огромная тень червя в озере медленно приближается к скорпиону, пьющему воду у берега. Явно с намерением поохотиться.
«Что ж, подождём немного», — решила Линь и приказала Левиафану приостановить выделение жидкости: успеется, когда червь съест скорпиона.
Скорпион вовсе не замечал червя в озере. Метод охоты червя оказался весьма искусным: он медленно приближался, собрал тело в сгусток и внезапно вырвался из воды!
Скорпион почти не успел отреагировать, как червь его схватил, и тут же раздался хруст ломающегося панциря — за считанные мгновения скорпион был искрошен на куски и проглочен.
Глядя на это, Линь невольно похолодела от запоздалого страха: если бы тогда, врываясь в пасть червя, она не рассчитала время правильно, её саму так же раскрошило бы на куски...
Проглотив скорпиона, червь снова скрылся под водой и опять всплыл на поверхность, изображая из себя труп.
Вместе с движениями пищевода Линь, чьи глазные яблоки были покрыты антикоррозийным панцирем, могла видеть, как множество кусков скорпиона протискивались к тому же месту, где находился Левиафан, погружаясь в кислоту и медленно перевариваясь...
Что ж, теперь пора действовать...
С этой мыслью Линь заставила Левиафана выпустить особый раствор. Эта жидкость не подвергалась воздействию желудочного сока и широко распространилась по стенке пищевода. Клетки стенки пищевода были соединены слоем слизи, но эта жидкость разрушала данный слой, из-за чего связи между клетками разрывались.
Лишившись этого клеточного слоя защиты, стенка пищевода оказалась в непосредственном контакте с кислотой, и на ней начали появляться следы разъедания.
«Клу-клу...»
Червь, плававший на поверхности воды, ощутил неполадки внутри тела и издал странный звук.
Левиафан продолжал выделять огромное количество раствора, и внутри червя теперь появились обширные гноящиеся раны, которые продолжали расширяться.
Извиваясь всем телом, червь вырвался из озера, выполз на песчаный берег и принялся яростно мотать головой. Левиафан ощущал, как внутренняя стенка пищевода бурно сокращается, выталкивая всё содержимое наружу!
Летун увидел, как червь раскрыл свою огромную пасть, и одновременно Левиафан почувствовал мощный поток воды. Вместе с этим потоком червь резко изверг всё содержимое своего тела прямо на песок — Левиафана, куски скорпиона и огромное количество кислоты.
Оказывается, даже с такой глубины можно выблевать наружу?
Левиафан поднялся на ноги. Дневной свет, проникая сквозь испещрённый ямами и трещинами, разъеденный панцирь, прямо обжигал клетки внутри тела. Внутренний слой панциря Левиафана защищал лишь от разъедания, но не мог противостоять жгучему свету.
Червь приподнял треть своего тела, его ярко-красные глазные яблоки пристально уставились на Левиафана, будто он понимал, что все эти неприятности устроила Линь. Но этот взгляд продолжался лишь недолго — голова червя склонилась набок, и всё его тело с грохотом обрушилось на песок.