Это было сложное и белоснежное пространство.
Это происходило внутри сна Мозгового червя, в огромном здании «Царства Создателя»: облачный поезд неспешно катился по рельсам, сложенным из кристаллов…
Здесь всё было устроено так же, как и снаружи, в городе.
Различные кристаллические поезда пересекались друг с другом наверху, повсюду высились разнообразные здания, но по сравнению с внешним миром здешние постройки казались ниже и имели скорее кубическую форму, а сами Конструкты здесь выглядели гораздо крупнее.
Большинство зданий здесь были снабжены прозрачными окнами, сквозь которые можно было увидеть, как Конструкты внутри резвятся, едят, отдыхают или занимаются другими делами.
Судя по тому, как они ели, Линь решила, что внутри у них тоже были существа-контролёры, только здесь они были не чисто золотого цвета — встречались и другие оттенки, хотя большинство всё же тяготело к белому или серебристому.
Эти существа, судя по всему, жили довольно счастливо и весьма… мирно.
Даже по сравнению с городами Белых скелетных драконов или Изумрудных драконов — так было и здесь: на всём протяжении пути Линь не заметила у встреченных Конструктов, при всём разнообразии их форм, никаких признаков споров, а уж тем более воровства.
Конечно, это был всего лишь сон Мозгового червя, и в нём вполне могли быть какие-то искажения.
Но пока что казалось, что у этих существ действительно есть индивидуальность, при этом они чрезвычайно миролюбивы.
«Гуу…» — облачный поезд издал тихий гул и остановился перед одним из кубических зданий.
С поезда спустилось множество Конструктов — часть зашла внутрь здания, часть полетела в другие места.
Затем поезд снова тронулся. Внутри строения его скорость стала намного медленнее, чем прежде. Он часто останавливался перед разными зданиями. И сидевшие на нём Конструкты продолжали сходить один за другим.
После более чем десятка остановок на поезде уже не осталось ни одного Конструкта — только Мозговой червь по-прежнему находился в голове состава.
Поезд продолжал двигаться, но теперь уже без остановок. Только что он то и дело петлял среди построек, а теперь шёл абсолютно прямой линией, и скорость его всё нарастала.
Пейзаж стремительно уносился назад, поезд въехал в некий туннель. Линь заметила, что по обеим сторонам туннеля стояли ровные шеренги серебристых Конструктов.
Эти Конструкты не шевелились, словно были не активированы, а скорость поезда всё росла, пока не стала настолько велика, что глаза Мозгового червя почти перестали различать окружающее по обе стороны…
Нет, дело было не в том, что глаза не поспевали за скоростью.
Линь заметила, что и пейзаж по бокам, и рельсы внизу исчезли — теперь поезд, на котором ехал Мозговой червь, словно двигался вперёд сквозь сплошное белое сияние…
По ходу движения скорость поезда начала снижаться, а окружающий Мозгового червя пейзаж постепенно снова стал проступать…
Когда поезд полностью остановился, всё вокруг уже совершенно отличалось от прежнего.
Это было огромное пространство целиком шестиугольной формы. Диаметром свыше ста метров, и высотой примерно такой же. Всё вокруг было выложено чисто-белыми стенами; если посмотреть вверх, можно было увидеть верхушку строения на высоте в сотню с лишним метров.
Под самым потолком повсюду тянулась толстая и сложная сплавная конструкция, похожая на бесчисленные трубы, а вокруг неё парило множество Конструктов огромных размеров.
А если посмотреть вниз, можно было увидеть непроглядно-чёрную гигантскую яму; место, где сейчас находился Мозговой червь, судя по всему, было расположено в самом центре этого здания — здесь, на стене, находилась одна из остановок поезда.
Но в нижней половине этого здания не было света — она выглядела как одна сплошная чёрная пропасть.
Мозговой червь скатился с поезда и медленно подкатился к краю гигантской ямы.
Внизу, в яме, царила тьма, и ни Линь, ни Мозговой червь не могли разглядеть, что там находится, но у самого Мозгового червя, похоже, было понимание того, что там, внизу.
«Хлоп!» — внезапно вспыхнул яркий свет, и вся тёмная гигантская яма разом озарилась.
В сиянии этого света снизу поднялся, паря в воздухе, огромный объект.
Он был формой похож на спираль — весь его плоский корпус закручивался кольцо за кольцом, поднимаясь вверх, почти до высоты в сотню метров, а состав его тела выглядел как огромное количество белой вязкой субстанции, вокруг которой для фиксации были закреплены сплавные опоры.
«Ты пришёл».
В тот миг, когда прозвучал голос этого странного существа, окружение вокруг Мозгового червя мгновенно превратилось в чистую белизну, и лишь затем постепенно восстановилось.
«Я пришёл», — спокойным голосом ответил Мозговой червь. — «Пусть Мукту уйдёт. Я останусь».
«Вы оба останетесь здесь», — сказало спиралевидное существо. — «Никуда не денетесь».
На этот раз его тон был сравнительно «мягче», поэтому вокруг Мозгового червя не наступила белизна.
«Я разотру тебя в кашу, жалкое создание», — хотя тело Мозгового червя было длиной лишь чуть больше метра, даже перед существом высотой в сотню метров он не выказывал никакого страха.
«Жалкое», — тон Спиралевика стал чуть выше. — «Здесь нет ничего жалкого. Есть только тишина, покой».
Пока оно произносило эти слова, окружающая Мозгового червя картина беспрестанно мерцала, словно во время грозы.
Линь также следила за этим феноменом и уже почти полностью его поняла: когда это происходило, обычно это означало, что мысли Мозгового червя оказались под воздействием.
Ещё раньше Линь обратила внимание на это явление у Мозгового червя — тот часто попадал в подобное состояние, когда всё вокруг становилось чистым белым полем. Поначалу Линь думала, что это связано с неполным восстановлением памяти, и отчасти это действительно было так, но другая часть причины крылась в том, что мысли Мозгового червя подвергались влиянию, из-за чего он не мог запомнить окружающую обстановку в тот момент и мог сосредоточиться лишь на одном предмете…
Например, именно так происходило сейчас, во время разговора со Спиралевиком…
Они разговаривали вовсе не с помощью звука, а посредством чего-то вроде обмена мозговыми волнами. Спиралевик способен был испускать чрезвычайно мощные мозговые волны, и каждый раз, когда это оказывало воздействие, Мозговой червь терял способность воспринимать окружающую обстановку, сосредотачиваясь лишь на том, что тот говорит.
У этого существа мозговые волны были явно мощнее, чем у Мозгового червя, — в этом можно было не сомневаться.
Вообще говоря, большой размер тела вовсе не означает мощные мозговые волны, потому что при одновременно огромном теле мозговую мощь приходится распределять более равномерно, но это существо, очевидно, обладало исключительной способностью…
Его тело выглядело как огромная масса вязкой субстанции, и было очень трудно определить, какая структура скрывается внутри; сплавной каркас вокруг тела на первый взгляд казался опорным, но на деле никакой опорной функции не выполнял — промежутки между его элементами были слишком велики, — вероятно, у него было иное предназначение.
Одним словом, это существо… должно быть, и есть тот самый «Создатель», в которого всегда верили Белые скелетные драконы.
Судя по нынешнему виду, у него действительно имелось некоторое сходство с прежним «Создателем» — огромные размеры тела, мощные мозговые волны… и такой же характер.
«Присоединись сюда», — снова раздался его голос. — «Здесь нет печали, нет боли, нет смерти… только прекрасное и мир…»
«Нет никакого мира», — перебил его Мозговой червь. — «Есть только уничтожение, уничтожение…»
Пока Мозговой червь произносил эти слова, окружающая картина вновь изменилась, но на этот раз появилась вовсе не белизна, а всевозможные образы.
Взору открылось: над лазурным океаном летела стая летающих существ-«Атмосферных существ»; они долетали до островов и обрушивались с атаками на тамошних существ.
Эта картина, по всей видимости, была отправлена собеседнику самим Мозговым червём.
«Мы собираем», — сказал Спиралевик Мозговому червю. — «Собираем полезные предметы. Полезных предметов много, но их нужно искать».
«Ты — тоже полезный предмет», — стоило Спиралевику договорить, как окружающая обстановка вокруг Мозгового червя внезапно вернулась к прежнему виду, а проход, через который заезжал поезд, за его спиной мгновенно закрылся.
«Полезные предметы, разумные предметы — поэтому и получили приглашение», — продолжал Спиралевик. — «Когда полезные предметы соберутся в наибольшем количестве, мы уйдём. Мы отправимся в бесконечный мир».
«Следуйте за нами, станьте свидетелями всего интересного, следуйте за нами — и не будете чувствовать боли», — сказал Спиралевик. — «Однако я начинаю испытывать нетерпение, поэтому скажу напоследок: согласишься присоединиться — будешь свободен; откажешься присоединиться — свободы не будет, но всё равно присоединишься».
«Никогда… не присоединюсь!» — эмоции Мозгового червя обратились в полную ярость, и он внезапно, катясь по земле, бросился на собеседника.
И в тот самый миг, когда Мозговой червь ринулся на Спиралевика, окружающая картина мгновенно исчезла, обратившись в чистую белизну.
Когда обстановка вновь восстановилась, всё вокруг стало совершенно иным.
Огромный Спиралевик, огромное здание — всё это исчезло без следа; теперь Мозговой червь находился в тесном пространстве, а перед ним была прозрачная стена.
И сейчас он медленно парил… потому что место, где находился Мозговой червь, оказалось чем-то вроде резервуара с водой.
Причём это, похоже, была не вода, а какая-то странная жидкость; Мозговой червь в ней не задыхался, но это отнюдь не было хорошим знаком.
Перед прозрачной стенкой резервуара стояли несколько Конструктов, наблюдавших за происходящим; они смотрели и одновременно что-то делали — многие Конструкты передними конечностями манипулировали чем-то под резервуаром, но с точки обзора Мозгового червя было не разглядеть, чем именно они занимаются.
Из дна этого резервуара выступало множество сплавных манипуляторов — очень тонких, похожих на иглы.
Мозговой червь попытался увернуться от них, но пространство резервуара было слишком ограниченным, и сплавные манипуляторы быстро схватили его, вонзив свои острые концы в тело Мозгового червя.
Окружающая обстановка вновь начала меняться.
Но на этот раз появилась не белизна, а… богатое многообразие картин.
Бесчисленные образы возникали во сне Мозгового червя, вспыхивая и исчезая, словно молнии, — каждая картина отличалась от прочей, и Линь увидела здесь немало вещей, большинство из которых Мозговой червь когда-то уже видел прежде.
Причём среди этих образов были и те, что привели к тому, что Мозговой червь «присоединился» к ним.