Линь смотрела на бескрайнюю пустыню и, потеряв червя-«проводника», окончательно утратила чувство направления. Впрочем, червя всё равно пришлось убить — иначе он продолжал бы выделять кислоту, пока не растворил бы Левиафана.
Но Линь не собиралась оставаться в этом озере — она никогда не любила тесных мест, к тому же неизвестно, когда закончится здешняя вода, и тогда всё это разом исчезнет.
Цель червя явно была не здесь. Линь не верила, что такое крупное существо могло бы жить в столь маленьком озере, способном исчезнуть в любой момент. У него наверняка была куда более далёкая цель.
Линь не знала, как червь ориентировался — ведь в его голове не было ничего похожего на магнит. Либо он уже бывал здесь раньше, либо обладал мощным чувственным восприятием. Но Линь заметила, что восприятие у червя было не таким уж и сильным, а значит, дело точно было в памяти о прежнем пути.
Но куда теперь двигаться? Оставалось полагаться только на чутьё.
Линь вырастила на спине Левиафана особое щупальце, состоящее главным образом из чувствительной обонятельной системы, чтобы улавливать мельчайшие капельки влаги в воздухе — так можно было понять, в каком направлении находится ближайшая вода.
Левиафан покачивал щупальцем, бродя туда-сюда рядом с останками червя, а Линь вслушивалась в запахи влаги в воздухе.
...Кажется, здесь запах гуще.
Левиафан двинулся по запаху на северо-запад. Внезапно Линь почувствовала, будто под ногами обо что-то ударилась. Выпустив глазное щупальце, чтобы разглядеть находку, она обнаружила, что это всего лишь обломки скорпиона, которого раньше выплюнул червь.
...Скорпион? Если подумать, скорпион ведь тоже не должен быть исконно пустынным существом — он, скорее всего, кочует по пустыне в поисках воды и добычи. У таких существ наверняка тоже есть какой-то способ ориентироваться...
Может, здесь удастся что-то найти?
Линь принялась рыться в груде обломков скорпиона, но этот пустынный скорпион был повреждён слишком сильно, и найти что-то полезное не удалось.
Хм... похоже, придётся полагаться только на себя?
Левиафан щупальцем поднял последний обломок хитинового панциря скорпиона, разглядывая его. И как раз когда Линь уже собиралась его выбросить, она вдруг заметила, что к обратной стороне обломка что-то прилипло.
Линь положила обломок на песок и обнаружила, что это больше десятка маленьких белых шариков диаметром всего три сантиметра. Эти штуки, как ни странно, не были растворены Растворяющей Жидкостью червя.
Явно это были яйца пустынного скорпиона. Хотя внешне они выглядели целыми, скорее всего, все они уже погибли.
Пока Линь так думала, скорлупа одного из яиц вдруг треснула, и оттуда выбрался маленький скорпиончик, точь-в-точь похожий на взрослого пустынного скорпиона, только маленький.
Неужели они всё-таки живы? Линь была немного удивлена. Она смотрела, как скорлупки одна за другой начинают трескаться, и из них выползает целая толпа маленьких скорпионов.
Родившись, они не побежали куда-то в сторону, а полезли вверх по ногам Левиафана, забравшись все до единого ему на спину.
Что это они делают? Неужели приняли Левиафана за большого скорпиона?
Забавно, однако. Может быть, обычно взрослый скорпион вот так носит на себе детёнышей? А может, эти малыши смогут как-то найти источник воды?
...Похоже, что нет. Они просто устроились на спинном панцире Левиафана и ничего не делали. Линь снова оставалось полагаться только на себя.
Она вновь взмахнула щупальцем, ловя запахи в воздухе.
Когда налетел порыв горячего пустынного ветра, Линь наконец уловила запах. Это была не вода, но в нём чувствовался аромат растений.
Неизвестно, что это были за растения, но в том направлении... явно была жизнь.
Значит, туда. Панцирь червя пусть остаётся здесь, послужит базой у этого маленького озерца, а Левиафан направится в сторону, откуда доносится запах, — искать место, действительно пригодное для жизни!
С этой мыслью Левиафан развернулся к цели. По обеим сторонам его тела на панцире раскрылись трещины, и из них показались две пары огромных крыльев.
Это были перепончатые крылья, специально созданные Линь для Левиафана по подобию стрекозиных, размахом до 8,6 метра — каждое крыло было размером с само тело Левиафана. В обычном состоянии они складывались внутрь тела в мягкой форме, но когда расправлялись на воздухе, постепенно затвердевали, превращаясь в огромные крылья, способные поднять Левиафана в полёт! Линь взмахнула этими двумя парами крыльев — под их ударами поднялась пыль, взметнулись вихри песка, а маленькие скорпионы на спине Левиафана сбились в кучку, будто предчувствуя, что сейчас что-то произойдёт.
Однако ничего не произошло...
Теперь Линь взмахивала крыльями уже совершенно правильно, точь-в-точь как стрекоза, но взлететь всё равно не получалось.
Линь не особо удивилась такому результату. Видимо, тело слишком тяжёлое? Или крылья слишком малы? Но Линь казалось, что она уже сделала их достаточно большими — насколько ещё увеличивать? Слишком большие крылья будут сильно мешать на земле.
Теперь у Линь появились слова для обозначения веса — в основном «килограмм» и «тонна». Левиафан сейчас весил примерно тонну, стрекоза же — возможно, всего килограмм, а тысяча килограммов составляет одну тонну. Это было намного тяжелее самых крупных летающих существ, которых Линь встречала до сих пор.
Что ж, попробуем добавить силы? С этой мыслью Линь открыла реактивное сопло на хвосте Левиафана и резко выпустила струю сжатого газа. Одновременно ноги быстро задвигались, переходя в бег, и вместе с взмахами крыльев Левиафан вдруг рванулся вперёд, будто летя.
Вот это ощущение — просто отличное!
Левиафан мчался по пустыне на бешеной скорости, но, как бы быстро он ни бежал, вырваться из плена земли не удавалось. Сколько бы Линь ни взмахивала крыльями изо всех сил, как бы быстро ни бежал Левиафан, подняться в воздух так и не получалось.
Ладно, пусть будет так. Всё равно это намного быстрее, чем раньше, да и ощущение лёгкости приятное.
Линь продолжила передвигаться по пустыне этим способом — «бегом-полётом», который был в неизвестно сколько раз быстрее, чем движение зарывающихся в песок червей, да и сил тратилось намного меньше, чем при обычном беге.
Скорпиончики на спине по-прежнему сидели там же. Линь заметила, что их не только не сдувало и не сбрасывало, но они даже осмелели и начали ползать по панцирю туда-сюда — на кончиках их лапок, похоже, были мощные гарпунные шипы, не дающие им упасть.
Линь не особо обращала на них внимание, продолжая наращивать скорость бега. По её подсчётам, до наступления ночи она уже должна была добраться до цели.
Все пейзажи безостановочно уносились назад по мере бега Линь. Благодаря крепким мышцам и безупречному питательному снабжению она совершенно не чувствовала усталости. Когда небо начало постепенно темнеть, на самом краю поля зрения Линь показалась широкая полоса зелени.
Добралась!
Линь не могла не отметить про себя нынешнюю скорость — если бы она продолжала сидеть внутри тела червя, неизвестно, сколько дней и ночей потребовалось бы, чтобы добраться сюда.
По мере приближения Левиафана то, что видела Линь, становилось всё более огромным и отчётливым. В итоге всё сложилось в тянущуюся на бесчисленные километры зелёную линию.
Зелёные растения, будто толстые щупальца, тянущиеся к небу, переплетались и сплетались друг с другом, устремляясь вверх на высоту, превышающую сотню метров, — они были ещё огромнее, чем колонны Леса Остроконечных Колонн. На их верхушках отходило множество мелких веток, покрытых зелёными листьями. Эти невероятно огромные растения вставали перед Линь подобно гигантской стене, заслоняя весь её обзор.
Пожалуй, эту область можно назвать «лесом». Хотя это слово вроде бы уже упоминалось, только теперь Линь по-настоящему поняла его смысл. А эти толстые растения, скрученные друг с другом подобно щупальцам, похоже, называются «деревьями».
«Деревья»? Похоже, это живые существа, а не просто камни, покрытые слоем мха, как в Лесу Остроконечных Колонн — тот мох к тому же был посажен Ацтекскими Жуками. И эта область была невероятно огромной — уже на глаз она должна была намного превосходить Лес Остроконечных Колонн.
Линь решила назвать эти деревья «Скрюченными Деревьями», ведь они переплетались друг с другом словно щупальца. Линь даже не могла понять, считать ли два переплетённых между собой дерева одним существом или двумя.
Жизнь здесь оказалась на удивление богатой. Линь слышала из леса разнообразные странные звуки. Множество стрекоз кружили над верхушками деревьев, изредка можно было увидеть огромное членистоногое, ползущее по толстому скрученному стволу. Поверхность земли в лесу тоже покрывал слой пушистого мха, в котором сновало множество мелких членистоногих.
Вдыхая свежий кислород, доносящийся из леса, Левиафан сложил крылья и вошёл в чащу скрученных гигантских деревьев. Знойное ощущение пустыни, казалось, полностью исчезло, сменившись прохладным чувством. Пересечь всю пустыню ради этого — определённо того стоило.
В лесу, если смотреть вверх, сквозь просветы между листьями пробивался тускнеющий свет угасающего дня, мерцая, словно звёздное небо в ночи. Свет колыхался вместе с покачивающимися ветвями и листьями. Несколько мелких пресмыкающихся сновали среди этих дробящихся пятен света, обгрызая мох на поверхности земли. Ещё несколько мелких членистоногих пытались присоединиться к ним, но никто из них не заметил стрекозу, стремительно пикирующую сверху — молниеносной атакой она с лёгкостью схватила одно из медлительных пресмыкающихся. Но пока стрекоза со своей добычей летела к кронам деревьев, она случайно врезалась в слой тонких белых сетчатых нитей, и как бы ни билась, вырваться не смогла. В этот момент к ней медленно приближалось огромное восьминогое членистоногое...
Здесь было полно жизненной силы и богатства живых существ — совсем не то, что скудный, тесный Лес Остроконечных Колонн, выращенный Ацтекскими Жуками. Это был новый мир.
И здесь начнётся новое начало...