«Давным-давно у меня была мечта… стать лучшим мастером спецэффектов».
«Я всегда трудился ради этой мечты, но не знаю, с какого момента… эти мысли начали пробираться мне в голову».
«А потом всё, что я создавал позже, превращалось в некое подобие пророчеств…»
На крыше одного из жилых зданий, в уголке площадки, сидел Учёный, а рядом с ним лежал скелет, который всё это время что-то говорил… слова, похожие на воспоминания о прошлом.
«Я никогда не хотел стать каким-то там Великим Провидцем, я хотел быть просто обычным гражданином, но раз уж взялся за дело — надо делать его как можно лучше…»
Скелет говорил без остановки, голос его был хриплым, будто горло когда-то пострадало.
Хотя Учёный полагал, что у него вообще нет горла, но, похоже, есть мозг, и голосовой орган находится именно в нём — по крайней мере, так утверждал Громоревун.
«Часть его мозга сохранилась, не была полностью съедена грибком, поэтому у него остались какие-то воспоминания, но разума у него, судя по всему, никакого нет».
Учёный с сомнением спросил: — Никакого разума?
— Вот так вот, — ответил Громоревун, повернувшись к скелету, и громко произнёс: — Ты идиот.
Скелет никак не отреагировал и продолжал говорить о своей мечте.
— От его мозга осталась лишь малая часть, в ней, видимо, хранится что-то вроде памяти, — сказал Громоревун. — Есть также простейшая способность реагировать, но до нормального Пустотника ему далеко, он не может двигаться нормально, а лишь реагирует на некоторые немногочисленные вещи.
Учёный сказал: — Да? Это и правда странно… но разве не грибок им управляет? Если бы у грибка был разум, этот скелет должен был бы двигаться нормально.
— Это пока неясно, — ответил Громоревун. — Судя по текущим наблюдениям, дело не только в скелете этого «Великого Провидца» — все скелеты местных жителей ведут себя так же.
— Грибок заставляет их двигаться, но не восстанавливает полностью нормальное поведение Пустотников, лишь заставляет их механически повторять некоторые очень простые… действия.
Громоревун продолжил: — Например, тот скелет одной семьи Пустотников, которого ты видел раньше, танцует, другие скелеты дома занимаются какими-то простыми делами, а этот скелет Великого Провидца, судя по всему, будет бесконечно повторять воспоминания и рассказы о своей «мечте».
— Всё, что они делают… это срабатывает по условию, вроде того как для танца нужно услышать музыку, которую включает ведущий передачи. Скелет Великого Провидца, полагаю, начинает говорить о своей мечте только увидев открытые тобой видеоматериалы, — сказал Громоревун. — А до этого он тоже занимается какими-то простыми делами.
— Ты и правда много всего знаешь… — с лёгким удивлением сказал Учёный.
— Думаешь, я всё время просто витал в облаках? Я, между прочим, думаю, понимаешь? Думаю! — заявил Громоревун. — Я всё это время внимательно наблюдал за поведением этих костей. Грибок дал им простую… похожую на обычную жизнь Пустотников модель поведения, но не дал им более высокого разума, поэтому они и не способны делать что-то сложнее.
— Но этот «Великий Провидец» — особый случай, потому что остальные кости хотя бы не издают звуков, а у него внутри головы есть голосовой орган, поэтому он может говорить, — сказал Громоревун. — Но задать ему вопрос невозможно, что бы ты ему ни сказал, ответа не будет.
— Да?.. — сказал Учёный. — Но раз уж он начинает «вспоминать» при виде этих материалов, может, получится сделать что-то подобное и дальше.
С этими словами Учёный открыл одно из изображений в материалах и переместил его перед «Великим Провидцем».
— А, я помню это, эта картина… это…
Увидев изображение, Великий Провидец начал рассказывать о его содержании, причём куда подробнее, чем гласило прилагавшееся описание.
— Так и есть, — сказал Учёный, открывая одну за другой множество картин, и Великий Провидец каждый раз рассказывал их историю…
Судя по этим рассказам,
Учёный примерно понял, что главная причина, по которой Провидец создавал эти изображения, заключалась в неком… очень сильном «предчувствии». Это предчувствие пробуждало в нём желание творить, и в итоге рождались произведения, многие из которых прославились тем, что их пророчества сбывались.
Впрочем, он никогда не предрекал ничего действительно значительного — никаких важных событий или катастроф… кроме одной картины со звёздным небом.
Учёный открыл изображение звёздного неба над озером, и в тот момент, когда Провидец его увидел, тот сказал, что это было… самое сильное предчувствие за всю его жизнь, и именно под влиянием этого сильного предчувствия он создал эту картину.
— В тот момент я почувствовал… что они приближаются, — произнёс скелет Провидца. — Наша Пустота… после того дня станет совершенно иной, она столкнётся с другой Пустотой и сольётся в одну новую Пустоту.
— Что это было за ощущение, я и сам не знаю… но, кажется, в итоге ничего такого не случилось, и, наверное, это к лучшему. С тех пор я больше не создавал никаких пророческих произведений.
— …Несколько Пустот столкнутся друг с другом? — Учёного это утверждение весьма… озадачило.
Конечно, в обычной ситуации Учёный не стал бы всерьёз обращать внимание на подобные слова, но это изображение было необычным.
К сожалению, более подробного объяснения, похоже, не существовало.
Затем Учёный открыл ещё несколько других изображений из материалов, и объяснения Провидца были примерно такими же, в общем и целом. Судя по всему, эта способность «предвидения» появилась у него ещё в юности.
А к средним и преклонным годам, создав несколько последних произведений, он перестал что-либо предвидеть… звёздное небо было одной из последних его работ.
— Похоже, здесь мы разузнали всё, что могли, — сказал Громоревун. — Больше он ничего не знает.
— Но тогда получается… след оборвался, — сказал Учёный. — Непонятно, куда двигаться дальше в расследовании.
— Конечно же, туда! — воскликнул Громоревун. — Только в том месте можно прояснить всё насчёт Пустоты!
— Что за место? — спросил Учёный. — Где искать дальнейшие зацепки? И вообще, это его пророчество, похоже, вовсе не сбылось.
— Именно! — Громоревун словно проигнорировал слова Учёного и продолжил: — Это то самое место, о котором ты думаешь! Идём туда!
— Но я всё же не понимаю, о каком месте речь, — сказал Учёный, но вдруг, будто что-то осознав, добавил: — Неужели…
— Да! Идём скорее!
В тот же миг, как Громоревун договорил, их силуэты исчезли с крыши здания.