Путешествие сквозь Пустоту… было довольно долгим…
Это был некий кувыркун, окрашенный в чёрно-фиолетовые тона. Линь назвала его «Заблудшей Звездой» — в память о том, как капитан заблудился здесь…
У капитана же не было времени придумывать название этому месту — он возвёл рядом со своим боевым кораблём небольшую базу, похожую на прозрачный полусферический купол. Внутри неё располагалась «ферма», состоящая из множества квадратных отсеков, где он выращивал разные растения.
Внутри купола поддерживалась стабильная температура, а рядом, при помощи автоматической буровой техники, он начал разработку месторождения полезных ископаемых, обнаруженного неподалёку, и из добытых материалов строил всё новые и новые сооружения.
Похоже, что один-единственный Пустотник вполне способен основать собственное маленькое государство.
А Линь тем временем тоже развивалась в этом месте: микроорганизмы, зарывшиеся в землю, обнаружили немало веществ, которые можно было усваивать… на самом деле съедобных веществ здесь было достаточно много, но главный вопрос заключался в том, достаточно ли велико их содержание.
Содержание питательных веществ здесь было слишком низким, поэтому микроорганизмы выбирались на поверхность и начинали поглощать солнечный свет, чтобы расти.
Пока что никаких других живых существ обнаружить не удалось — стоило бы отправиться на разведку. На данный момент Линь обнаружила в местных горных породах некие редкие неизвестные структуры.
Линь подумала, что, возможно, есть шанс найти структуру, схожую с телепортатором, и создать собственную по её образцу.
Хотя капитан думал иначе.
Он почти всё время сидел внутри боевого корабля, изредка проверяя состояние растений снаружи, а большую часть времени смотрел фильмы или спал. Иногда он всё же занимался кое-какими исследованиями — изучал здешнюю почву и подобные вещи.
Причём делал это без какой-либо особой цели — казалось, ему просто нравилось наблюдать и изучать структуру этих вещей самой по себе.
Совсем как ещё один Пустотник.
«Вот это настоящее чудо!»
Учёный. Он полностью соответствовал своему прозвищу. Он непрерывно изучал всё, что касалось Пушистого Шара. В данный момент он был чрезвычайно увлечён исследованием различных живых существ, обитающих на нём…
«Как вообще это существо смогло так эволюционировать? Просто невероятно! Сколько же времени понадобилось экосистеме этого мира, чтобы дойти до такого? Здесь слишком много невероятных существ».
Используя оборудование, доставленное с корабля, Учёный наблюдал за повадками одного из существ Восточного материка — Сушёного монстра.
Впрочем, и до этого он уже многое успел изучить, и почти каждый раз, увидев новый вид, он не переставал восторгаться.
Особенно во время изучения видов с разделением функций: поначалу он полагал, что такие существа, как Рой Инков и Мозговые черви, все до единого принадлежат Линь. Но теперь он обнаружил, что и они, и Линь — вовсе не одно и то же существо, и потому их появление тоже вызывало у него бурный восторг.
Линь же, напротив, находила это довольно странным: неужели на Мать-Шаре Пустотников не встречается ничего подобного?
Впрочем, ничего удивительного — ведь Пустотники в целом считали, что если какой-то вид разрастётся и станет многочисленным, то он непременно уничтожит местную среду из-за чрезмерного размножения или иных причин, так что окружение всего кувыркуна придёт в упадок, а заодно и весь мир окажется сплошь усеян этим видом.
Поэтому, когда они впервые увидели покрывающие Пушистый Шар джунгли, то решили, что здесь нет никаких могущественных существ, а увидев отряды Спиралевиков — сразу же приняли их за пришельцев с другой звезды.
Подобное суждение равносильно тому, чтобы самим себя погубить.
Оставим пока в стороне Скелетных Драконов: вероятность того, что вид с разделением функций разрушит собственную среду обитания, слишком мала. Обычно подобное явление наблюдается у развивающихся видов, но зрелый вид с разделением функций никогда не наносит вреда окружающей среде.
Почему именно зрелый? Понимание масштабов собственного мира — это уже почти признак зрелости, ведь виду с разделением функций гораздо проще принимать любые решения: у него не бывает такого множества голосов несогласия, как у существ с индивидуальностью.
«Многоклеточные виды здесь, должно быть, эволюционировали больше миллиарда лет», — бормотал Учёный сам себе, продолжая исследование. — «Столько удивительных существ… история этого места гораздо длиннее, чем у нашего Мать-Шара, иначе здесь не могло бы возникнуть столько разумных видов…»
«Что ты такое говоришь, это же гораздо медленнее самого кувырка».
Другое существо, находившееся рядом и занимавшееся исследованиями вместе с ним, — Патриарх, — благодаря переведённым насекомым-переводчикам могло понимать его речь, причём даже единицы времени и веса автоматически переводились в те, что были привычны собеседнику.
Поэтому Патриарх частенько находил Учёного весьма утомительным.
Впрочем, Линь считала, что если свести их вместе, непременно произойдёт немало забавного.
В своё время он тоже многому учился — всё это было образованием, данным ему Спиралевиками, точно так же, как они учили Белого Скелетного Дракона, и в эти знания входили и сведения о живых существах.
Хотя Патриарх изучал всё это в основном ради того, чтобы разобраться в вопросах, связанных с Контролёрами.
«Что ещё за кувырок…» — поначалу Учёный держался с Патриархом и его сородичами очень почтительно, но, узнав, что перед ним не Линь, сменил своё отношение на другое.
«Не нужно постоянно прибегать к этим странным сравнениям — ты хочешь сказать, что эволюция этих существ заняла не так уж много времени?»
«Разумеется», — ответил Патриарх. — «Этот Сушёный монстр десять миллионов лет назад был обычной рыбой, ползавшей по земле, а потом превратился в то, что мы видим сейчас».
«Как это возможно?» — Учёный снова взглянул на Сушёного монстра и продолжил: — «Эволюция не может протекать так быстро. Неужели это существо возникло в результате мутации?»
«Какой ещё мутации?» — сказал Патриарх. — «Он просто постепенно превратился из рыбы в то, что мы видим. Ему самому нравилось выращивать растения, вот он в итоге и смешался с ними воедино».
Сушёный монстр представлял собой существо, вступившее со своим растением в сложные симбиотические отношения — по-видимому, Учёный полагал, что подобное не могло возникнуть так быстро.
Патриарх, похоже, не проявлял особого интереса и отвечал довольно небрежно.
«Ты разве не понимаешь?» — сказал Учёный. — «Эволюция — это очень долгий процесс, требующий строгого отбора…»
«Какого ещё отбора?» — озадаченно спросил Патриарх. — «Я же сказал: им нравилось этим заниматься, вот они и превратились в такую форму».
«Нет, то, о чём ты говоришь, может происходить только с отдельной особью», — сказал Учёный. — «Чтобы произошла эволюция целого вида, необходимо отобрать удачные мутации, а такие мутации случайны — выживают лишь те, у кого произошли благоприятные изменения. Это никак не может завершиться так быстро. Даже если он и вправду произошёл из рыбы, чтобы достичь этой формы, потребовалось бы не меньше ста миллионов лет».
Патриарх на несколько секунд слегка растерялся, а затем сказал: «Понял».
«Раз понял, это хорошо…»
Но Учёный ещё не договорил, как Патриарх продолжил: «Ваш вид произошёл случайным путём, потому-то вы такие тупые».
«Ты…» — хотя Учёный и предал собственный народ, в этот миг в нём вспыхнула крайняя ярость…
Однако спустя несколько секунд он снова успокоился и сказал: «Я… понял».
Линь заметила, что Учёный по-прежнему предпочитает решать вопросы, опираясь на привычный образ мышления Пустотников.
Даже при схожих условиях среды биологические механизмы могут оказаться совершенно разными — это, пожалуй, вполне нормальное явление.
Но… как отреагируют Пустотники, столкнувшись с невиданными доселе причудливыми существами?