Здесь была зелёная земля, широкий океан, и... карта.
Огромная карта закрывала небо, Линь наблюдала за изменениями на ней: помимо зелёной полосы в центральной части, всё остальное пространство карты было сплошь белым.
Белизна символизировала область, покрытую холодом, и за все эти годы там не произошло ни единого изменения. Если постепенно увеличивать карту, Линь могла разглядеть далёкий Материк Динозавров и океан между двумя материками — везде было одно и то же.
Этот мир уже полностью превратился в глыбу льда.
Подумав об этом, Линь закрыла карту и посмотрела на землю внизу. С большой высоты казалось, что суша представляет собой единое целое, но при приближении становилось видно, что земля разделена на множество отдельных участков.
На каждом таком участке росло множество лианоподобных растений, которые скучивались вместе и образовывали квадратные зелёные домики.
Стоило открыть дверь такого домика, как внутри, среди сплетения лиан, проступали разные картины.
Картины внутри непрерывно менялись — то динозавры, то пейзажи, то ещё какие-то существа, — и в каждом таком участке находился скелетный дракон или изумрудный дракон, по очереди открывающий эти домики из лиан.
Видя открывающиеся картины, драконы то печалились, то радовались — их настроение менялось вслед за содержимым домиков...
На самом деле всё это было их воспоминаниями.
Это было особое сновидение, которое Линь придумала совсем недавно: когда скелетные драконы или изумрудные драконы старели, попадая во сны, они могли выбрать этот особый уголок. Линь заметила, что все старые драконы очень любили вспоминать прошлое, постоянно рассказывая, каково им приходилось в молодости. Неважно, счастливыми или мучительными были те дни, — драконы всё равно любили о них говорить.
Поэтому Линь позволила им видеть во сне прошедшие события: каждый домик из лиан представлял определённый возраст, и от самого рождения до нынешнего дня они могли полностью увидеть весь свой жизненный путь.
Из-за этого многие драконы погружались в собственные воспоминания настолько, что порой сидели в одном таком домике, разглядывая прошлое, целые сутки напролёт. Впрочем, поскольку сновидение было ограничено во времени, слишком долго там оставаться они не могли.
Но для этих драконов всё это было бесценно. И скелетные, и изумрудные драконы верили, что после смерти они не могут забрать с собой ничего, но до самого перерождения в яйцо память сохраняется в целости, и пока драконы разглядывали свой жизненный путь, Линь одновременно наблюдала за ними... точнее, за их мозгом.
Каждый раз, когда драконы видели воспоминания, вызывающие у них особенно сильные эмоции, активность их зон памяти резко возрастала. Наблюдая за этими зонами, Линь могла видеть изменения различных веществ и информационных сигналов внутри них.
Изучение этого могло помочь осуществить давний план.
...Неужели правда возможно?
Линь хотела, чтобы скелетные драконы попадали в «Обитель Пушистого Шара», и чтобы это оставалось верным даже после их смерти. Но всё это было возможно лишь при одном условии — что то, что они называют «душой», действительно существует.
Сейчас Линь полагала, что если душа существует, то, вероятно, речь идёт о мозговых волнах, которые способны сохраняться независимо от тела и при этом обладают способностью мыслить, свойственной обычным живым существам...
Но подобное казалось не слишком возможным, ведь мышление живых существ поддерживается главным образом активностью мозговых клеток и обилием выделяемых ими веществ, а мозговые волны — лишь одно из побочных явлений, возникающих при этой активности.
Это как кровь живого существа: организм живёт благодаря крови, но кровь не может существовать сама по себе. Точно так же должно быть и с мозговыми волнами. Одни лишь мозговые волны не способны сформировать мысль.
Впрочем, Линь никогда не станет полностью отрицать какое-либо явление, не проверив его на опыте.
Так... как же проверить? Извлечь мозговые волны отдельно от всего остального?
У скелетных драконов не было специальной структуры, испускающей мозговые волны, к тому же Линь и сама не знала, какие именно мозговые волны следует считать той самой «душевной» волной, обладающей мыслью.
Вопрос был весьма сложным, поэтому проще всего было сразу провести эксперимент и посмотреть, есть ли у них душа на самом деле.
Сейчас Линь наблюдала за одним скелетным драконом, который спокойно стоял перед одним из домиков из лиан, разглядывая открывшуюся сцену; его мысли непрерывно менялись...
Этот скелетный дракон уже приближался к смерти. Он смотрел на то, что когда-то было для него очень важным: внутри домика показывалось, как во время охоты его отряд по неосторожности попал в «ловушку», устроенную одним из динозавров, и весь отряд тогда погиб полностью.
Судя по всему, это событие сильно его волновало, и позже скелетные драконы переработали эту историю в поучительный рассказ для потомков.
Хотя у скелетных драконов не было понятия обмана в отношении сородичей, с самим «обманом» они были знакомы весьма хорошо: пусть сородичи и не станут их обманывать, но другие обитатели джунглей вполне способны на это — некоторые сообразительные динозавры устраивают ловушки, да и даже растения порой прибегают к обману.
В такой среде им приходилось быть очень осторожными, однако скелетным драконам никогда не приходило в голову перенять эти уловки и использовать их против своих сородичей — само это чувство было для них очень приятным.
А вот для белых скелетных драконов это оказалось не так-то просто.
Ранее Линь отобрала несколько миролюбивых белых скелетных драконов и поселила на острове. Хотя сейчас мир скован льдом, Линь всё же создала для них пространство, похожее на здешнее ущелье. И хотя они умели дружно и мирно уживаться друг с другом, Линь обнаружила, что среди рождающегося потомства начали появляться проблемы: некоторые детёныши с самого раннего возраста начинали причинять вред сородичам.
Похоже, требовалось несколько поколений подряд позволять размножаться только мирным особям, прежде чем наступит улучшение, а тех особей, что проявляли враждебность к своим, было бы лучше отбраковывать.
Ведь они были последними белыми скелетными драконами, и допустить, чтобы всё снова пошло как раньше, было нельзя...
Пока Линь размышляла об этом, старый скелетный дракон внизу становился всё слабее — смерть подступала к нему совсем близко. Если взглянуть на карту, было видно, как его органы постепенно останавливают свою работу.
Карта во сне у Линь могла показывать не только два материка, но и очень мелкие подробности, вроде изменений внутри тела этого скелетного дракона. Линь видела, как все его органы начинают окрашиваться в красный цвет.
А белый цвет на карте обозначал изменения мозговых волн: изначально они распространялись по всем нервным линиям тела, а теперь начинали постепенно сжиматься, отступая к голове.
Если душа существовала, возможно, это можно было бы разглядеть именно здесь: на кладбище действительно порой наблюдались странные свечения, напоминающие мозговые волны, хотя неизвестно, связано ли это с происходящим. Если связь имелась, Линь должна была увидеть, как белая область постепенно отделяется от тела скелетного дракона и перемещается наружу.
Даже совсем небольшое количество Линь смогла бы заметить.
Но...
Линь обнаружила, что белая область в мозгу этого скелетного дракона постепенно исчезает сама собой. Процесс шёл медленно, но никакого белого свечения, пытающегося вырваться наружу, видно не было...
В конце концов от белой части осталась лишь малая толика, разбросанная вокруг мозга, а затем и она понемногу... исчезла...
А фигура этого скелетного дракона во сне точно так же истончилась и растаяла, как и его мозговые волны.
Линь переключила карту на другой вид, показав внешний облик скелетного дракона: действительно, никакие мозговые волны не вылетели наружу из его тела. Линь использовала для отслеживания мозговых волн Мозг сновидений, а если переключиться на Цветной Глаз, то действительно можно было увидеть множество вспышек света, но вокруг и без того было немало света, и ни одна из вспышек не исходила изнутри тела дракона.
Впрочем, возможно, дело в индивидуальных особенностях? В конце концов, количество вспышек, которые Линь наблюдала на кладбище, тоже не совпадало с числом трупов — обычно разница была весьма значительной.
Линь решила продолжить эксперимент, на этот раз попробовав с изумрудным драконом.
Большая часть молодых драконов, что выжили в своё время, теперь уже успела состариться, так что у Линь имелось много «подопытных», а постоянная гибель отдельных особей к тому же приносила пользу круговороту веществ в этой среде.
Впрочем, в последнее время изумрудные драконы, похоже, захотели использовать каменные ёмкости, называемые «гробами», чтобы помещать в них трупы, вместо того чтобы просто закапывать их. Но раз тело в гробу нельзя быстро разложить, эту практику пришлось пресечь.
Линь быстро отыскала одного очень старого изумрудного дракона, погружённого в воспоминания. Изумрудные драконы теперь тоже могли входить во сны, и хотя Сусуми не распространял сведения о Пушистом Шаре, он всё же установил во дворце несколько статуй, что заставляло изумрудных драконов строить догадки. Некоторые из них уже начали поклоняться Пушистому Шару, и потомки Сусуми и Мукры не были исключением.
Детей правителя они называли Принцами, независимо от того, самец это или самка.
Линь также пробовала пускать карликов во сны, чтобы посмотреть на их реакцию, но особого интереса они, похоже, не проявили.
Сейчас старый изумрудный дракон, за которым наблюдала Линь, разглядывал не давние воспоминания, а различные недавние события, произошедшие в ущелье, где он в последнее время жил. Его жизнь тем временем медленно угасала...
Линь, как и прежде, продолжала наблюдать, как его жизнь угасает до полной остановки, как мозговые волны постепенно исчезают. Никакие мозговые волны не вырвались из мозга наружу, никаких признаков души не появилось...
Похоже, этот дракон тоже не годится.
Затем Линь продолжила наблюдать за изменениями у нескольких соседних скелетных и изумрудных драконов — у большинства из них происходило то же самое: мозговые волны не отделялись от тела.
Однако Линь всё же заметила, что у некоторых драконов мозговые волны отделялись от тела — правда, вовсе не так, как это представляли себе скелетные драконы, то есть не единым куском, сохраняющим прижизненную форму... Линь видела лишь рассеянное истечение мозговых волн, притом в очень малом количестве, которое почти сразу же исчезало в воздухе.
Это совсем не похоже на душу...
Значит, Линь всё же придётся попробовать следующий способ — полностью извлечь мозговые волны дракона целиком.
Сейчас эти драконы, похоже, находились во сне, но всё, что они видели, создавалось их собственным мозгом. Мозг сновидений лишь передавал в их мозг сотворённый им мир сна, а их мозг затем считывал эту информацию и воспроизводил её.
Что произойдёт, если насильно вытянуть мозговые волны из их мозга?
Насчёт души по-прежнему ничего не было ясно. Единственное, в чём Линь была абсолютно уверена: если попытка провалится, существо, из которого извлекут мозговые волны, непременно погибнет.