Разъярённые тараканы окружили Песчаный Автобус — они вели себя как безумные, кромсая своими похожими на лезвия челюстями каждую часть его тела, но их зубы так и не смогли пробить панцирь Песчаного Автобуса.
Лишь на хвосте Песчаного Автобуса появилось несколько царапин, но прежде чем эти повреждения успели накопиться до опасного количества, он всё же успешно добрался до Поющего Камня и начал вгрызаться в землю, зарываясь внутрь острова. В процессе множество тараканов оказались раздавлены телом Песчаного Автобуса насмерть.
Теперь Линь окончательно убедилась: эти тараканы действительно подверглись воздействию вируса.
Эти тараканы полностью обезумели. Раньше они, хоть и были яростными, не теряли рассудка — Линь уже видела, как они охотятся, и знала, что они умеют сосредотачивать атаки на слабых местах. Но только что ничего подобного не было — они просто кусали куда попало, впустую растрачивая силы на панцирь Песчаного Автобуса. Если бы они сосредоточились на атаке хвоста, возможно, успели бы нанести Песчаному Автобусу серьёзный урон прежде, чем тот зарылся в землю.
После того как Песчаный Автобус успешно скрылся под землёй, оставшиеся тараканы устремились следом, в прорытый им туннель.
Но забираться под землю явно было не самым разумным решением — стоило Песчаному Автобусу податься назад, и он раздавил бы их всех. Обычно, если дело только в добыче пищи, вряд ли кто-то станет так упорно преследовать врага, зарываясь за ним.
Эти существа уже перестали быть похожи на нормальных живых существ. Кто бы мог подумать, что Рой Инков создаст такой странный вирус — возможно, этот вид вируса как-то особенно связан со светом луны.
Возможно, было бы проще обратиться к Рою Инков для решения этой проблемы, но Линь хотелось понаблюдать за происходящим ещё немного — в конце концов, заражённых существ не так уж и много.
Впрочем, зачем сюда явился Ацтекский Жук? Это тоже вызывало у Линь немалый интерес.
Бегемот выпустил одного Летуна, отправив его в туннель, прорытый Песчаным Автобусом.
Прощупывая пространство звуком, Линь обнаружила, что пещера заполнена раздавленными останками тараканов. Туннель, прорытый Песчаным Автобусом, вёл всё время вниз. В конце концов Летун, следуя за туннелем, добрался до центральной части острова.
Здесь Песчаный Автобус вырыл довольно широкое пространство и остался в нём, неподвижно.
Странно. Что же он собирается делать?
Линь заставила Летуна ждать до самого конца ночи, но Песчаный Автобус так и не пошевелился — казалось, он погрузился в некое подобие сна.
Что ж, пусть тогда Летун останется здесь и понаблюдает — Линь не слишком беспокоилась о том, что Ацтекский Жук устроит здесь что-нибудь странное.
Когда солнце вновь озарило землю своим светом, а лунный свет пошёл на убыль, обезумевшие ночью существа постепенно начали приходить в норму.
Наблюдая через Глазные щупальца, разбросанные по всем джунглям, Линь заметила: многие существа, собравшиеся ночью под светом луны, похоже, вовсе не понимали, почему они здесь оказались — у них проявлялись испуг и растерянность.
Судя по всему, влияние луны на них ограничивалось только светом, и их мозг совершенно не сохранял воспоминаний о том, что происходило во время безумия.
Довольно интересная особенность, стоит и дальше за этим понаблюдать.
Днём Бегемот продолжил исследование парящих островов, медленно пролетая между этими висящими в воздухе каменными глыбами и опуская Глазные яблоки в тех местах, откуда открывался хороший обзор.
Некоторые парящие острова были покрыты густыми и высокими зарослями папоротника. Когда Бегемот пролетал над этими островами, из зарослей папоротника взметнулись бесчисленные Меганевры. Они массово взлетали с островов и разлетались во все стороны.
Эти существа были первыми, кто заселил парящие острова Поющих Камней. Меганевра не подвержена влиянию вируса — она может как охотиться, так и питаться растениями, поэтому размножается чрезвычайно активно.
Стрекозам для размножения нужна вода, а по мере накопления влаги на некоторых островах появлялись лужи разных размеров. Эти лужи порой сливались вместе, в конце концов образуя огромные озёра, и когда воды скапливалось слишком много и она переливалась через край, она обрушивалась водопадами с парящих островов, падая обратно в Скрюченные Джунгли.
Зрелище получалось поистине прекрасное — рядом с этими высотными водопадами обычно возникала красивая цветная полоса света. В мыслях Линь всплыло слово, которым это называли — «радуга».
Радуга — это явление преломления солнечного света на маленьких водяных шариках в воздухе. Хоть и красиво, но особой исследовательской ценности вроде бы не представляет. Впрочем, в последнее время Линь всё же немного изучала само солнце.
Изначально Линь считала, что солнце просто внезапно появляется в небе, но потом заметила, что оно медленно движется — восходит с одного края горизонта и заходит на другом, а некоторые растения следуют за положением солнца, чтобы получить как можно больше его света.
Похоже, солнце не только дарит свет, но и обеспечивает тепло — если бы солнца не было, весь мир, возможно, замёрз бы.
Линь начала находить это довольно странным: неужели этот мир зависит в получении энергии от чего-то настолько далёкого, находящегося за пределами неба? Хотя это, вроде бы, и интересно, Линь такое не нравилось — слишком уж сильная зависимость от чего-то совершенно незнакомого.
Рано или поздно Линь разовьёт свой способ существования так, чтобы не зависеть ни от чего вообще — по крайней мере, не зависеть от того, что ей незнакомо.
Впрочем, это незнакомое нечто способно порождать такое богатое разнообразие живых существ — само по себе это ощущение довольно удивительное.
Бегемот медленно пролетел сквозь радугу, пройдя под ревущим водопадом. Под островом Линь могла разглядеть множество корней деревьев, торчащих наружу — они обнажились в воздухе, когда остров поднялся вверх, и теперь у основания парящего острова образовали густые, плотные «джунгли из корней», которые заодно стали убежищем для некоторых существ.
Среди корней прыгали туда-сюда многочисленные маленькие зелёные ящерицы — Линь назвала их ветряными ящерицами. Когда на них охотились Меганевры, они убегали и прятались под островом. Они умели не только прыгать: между их пальцами имелась тонкая перепонка, позволяющая совершать короткие перелёты.
Но существовал и совсем другой вид ящериц, которые тоже прятались среди корней, устраивая засады на этих скачущих туда-сюда ветряных ящериц.
Это тоже был вид, находящийся в процессе эволюции — Линь обнаружила это недавно. Эти ящерицы удлинили своё тело, наполнили его мускулами и полностью атрофировали задние лапы. Обычно они охотятся, обвивая и удушая добычу своим длинным телом.
Похоже, они эволюционируют в существо, которое называется «змея» — хотя, конечно, Линь не знала, что такое змея, это было просто знание, всплывшее в её мыслях.
После наблюдения и изучения части обитателей островов Линь заметила, что, за исключением тех, кто поначалу разбивался насмерть, выжившие довольно быстро приспособились к жизни в воздухе. Линь подумала, что в будущем она тоже сможет создать похожую среду обитания — да ещё и с возможностью свободно перемещаться, вообще не будучи привязанной ни к одной территории.
Пока шли эти исследования, у Линь были в работе и другие дела.
Один из воздушных кораблей Поющего Камня, принадлежавших Рою Инков, Линь при помощи Бомбардировщика оттащила к каменным горам Мозговых червей — не только потому, что сама хотела отдать его им, но и потому, что Мозговой червь и сам страстно желал заполучить этот корабль.
Область, занимаемая скоплением каменных гор Мозговых червей, была не очень велика — большая их часть возвышалась среди джунглей. Линь заметила, что часть гор взорвалась, и обломки того, что раньше было горой, взлетели в воздух, но большинство гор всё же сохранило прежний вид, не пострадав от влияния луны.
Похоже, горы, построенные Мозговыми червями, оказались достаточно прочными — но это же означало, что самим Мозговым червям будет крайне трудно поднять их обломки в воздух, если они захотят их разрушить.
Мозговой червь знал, что Линь тащит корабль сюда, поэтому едва небо начало светлеть, он выкатился из горы, в которой жил, и стал ждать в состоянии крайнего возбуждения.
Увидев в небе огромный силуэт приближающегося воздушного корабля, Мозговой червь заволновался ещё сильнее и, кувыркаясь, закричал: «Корабль, Линь, корабль».
Хотя по его произношению нельзя было определить, что он взволнован, — Мозговой червь примешивал эмоции к своей речи только в случае крайнего гнева, например, когда Рой Инков неправильно произносил слова, что приводило его в неописуемую ярость.
Зато к гибели собственного народа он относился на удивление равнодушно — на самом деле почти никогда об этом не заговаривал. Когда Линь показала ему в зале статуй Роя Инков изваяния, изображающие извержение вулкана, Мозговой червь выразил лишь лёгкое удивление.
Мыслительный процесс Мозгового червя и вправду был весьма странным.
Линь заставила Бомбардировщика опустить корабль пониже — здесь, среди деревьев, как раз оказалась довольно большая поляна, заросшая папоротником. Когда корабль приблизился к поляне, из него выстрелило множество тросов с крюками, воткнувшихся в землю, и весь воздушный корабль был надёжно закреплён на месте.
Если бы не паучий шёлк, из которого были сплетены тросы, удержать эту стометровую громаду было бы совсем не просто.
«Корабль, корабль», — восторженно кричал Мозговой червь, подкатываясь под самый корабль. Глядя на этот огромный воздушный корабль, он, казалось, уже достиг предела возбуждения.
Чрезмерное возбуждение тоже вредно — иногда оно может привести к остановке сердца и смерти, но у Мозгового червя, похоже, пока никаких проблем не наблюдалось.
«Линь, корабль, взлетать».
От возбуждения речь Мозгового червя стала совсем сбивчивой, но Линь понимала, чего он хочет, поэтому послала одного Бомбардировщика, который подхватил его и поднял на борт корабля.
Мозговой червь принялся возбуждённо и бешено кувыркаться на палубе корабля. Линь помнила, как в прошлый раз он чуть не скатился со спины Левиафана, поэтому теперь поместила его внутрь, во внутренние отсеки корабля.
Хотя Линь отдала Мозговому червю сам воздушный корабль, она не предоставила ему никаких боевых юнитов, способных приводить корабль в движение — Мозговому червю предстояло самому придумать, как заставить его лететь. Линь знала, что уж он-то точно найдёт способ.
Покатавшись немного внутри корабля, Мозговой червь высказал своё мнение: «Внутренние стены неровные, слишком много острых выступов, кувыркаться, неудобно. Рой Инков, сборка совершенна, но уровень комфорта убогий».
У себя в горе Мозговой червь всегда делал внутренние поверхности очень гладкими, потому что его мягкое тело легко истиралось при кувыркании, но, видимо, у Роя Инков не было подобных юнитов с такой же формой тела, так что им и не было нужды делать внутренние стены гладкими. Разве что Толстый Червь был немного похож формой, но Толстый Червь вообще не умеет кувыркаться…
«Линь, возбуждение, восторг, полёт, перевозка, начать».
Выразив своё нынешнее настроение, Мозговой червь позвал свои войска, и множество его юнитов начали взбираться наверх по тросам с крюками, соединяющим корабль с землёй — тросы были достаточно толстыми, чтобы по ним могли забраться все виды войск Мозгового червя.
Что ж, теперь войска были готовы полностью — и как же Мозговой червь собирался привести корабль в движение?