«Мы... должны... должны уничтожить их! Убить всех!»
Один из Пушистых Шаров Линь парил в некоем месте.
Оглядываясь по сторонам, можно было увидеть высокие скальные утёсы, а на этих скалах... повсюду были металлические объекты, в основном шарообразной формы.
Они были разного размера — некоторые достигали десятка метров в диаметре, другие были всего около двух метров. На поверхности шаров виднелось немало трещин, из которых пробивался слабый свет, освещая это ущелье, которое иначе тонуло бы во тьме.
Все эти шарообразные металлические конструкции служили только одной цели — жилищу.
Пушистый Шар Линь добрался до места, где вражеские силы обменивались ракетными залпами с «Мокрицами» на горе. Если бы посмотреть сюда сверху, можно было бы увидеть, что поверхность земли покрыта множеством трещин.
А в этих трещинах обитало множество живых существ.
Они отличались от «Мокриц» — когда Пушистый Шар Линь приблизился сюда, он не подвергся ракетной атаке, но стоило ему влететь в ущелье, как его тут же окружили местные обитатели.
После того как Линь немного пообщалась с ними, они временно... начали доверять Пушистому Шару и позволили ему осмотреть здешние места.
Язык местных существ Линь узнала главным образом из памяти мокриц — эти два вида существ говорили на родственных языках и в целом относились к одному виду.
Строение их тел было схоже с «Холодным Камнем», только те, что жили на горе, выглядели как мокрицы, а эти были похожи на...
Гусениц.
Обычно они достигали длины около метра, а их тела были покрыты множеством острых волосков, отчего они выглядели совсем как настоящие гусеницы.
Однако эти острые волоски служили им не для защиты, как у обычных гусениц, а главным образом были их средством передвижения.
Поскольку эти гусеницы не умели летать, им приходилось использовать эти... волоски для перемещения. При этом на волосках было множество суставов, что позволяло им двигаться гибко, словно щупальца.
Более того, эти волоски служили им и основным средством общения — принимая различные... позы, они могли выражать самые разные смыслы. Поскольку у Пушистого Шара тоже было множество ворсинок, он мог легко общаться с ними.
Через общение с ними Линь узнала, что они тоже коренные жители этих мест, некогда весьма процветавшие. Но теперь им приходится прятаться в этом месте и вести трудную жизнь.
Трудности были связаны не только с нехваткой ресурсов, но и ещё с одним обстоятельством — они постоянно жили под угрозой страха.
Пушистый Шар медленно парил сейчас в глубине ущелья, и Линь могла видеть множество гусениц, которые непрерывно тёрли друг о друга волоски, расположенные посередине тела.
Это означало, что они пребывают в состоянии сильного... гнева.
«Нужно перебить их всех!» «Смерть! Взорвать их!» «Почему здесь оказалось это странное проклятое существо. Я едва сдерживаюсь, чтобы... не убить его!»
Линь могла в своём сознании преобразовывать их движения в подобие «речи» и воспроизводить их. Смысл того, что они выражали, был примерно таким.
Линь обнаружила, что они постоянно испытывали крайнюю ненависть к мокрицам с горы, непрестанно думая о том, как истребить их всех.
Именно поэтому они запускали в ту сторону ракеты — у них была примерно такая же технология изготовления ракет, как и у мокриц.
Но была у них одна серьёзная проблема... материалы для изготовления ракет здесь были не так богаты, как по ту сторону горы: говорят, их было довольно трудно... добывать, да и было их мало.
Стоило им найти достаточно материала, как они тут же изготавливали ракеты, но из-за их гнева они действовали крайне... поспешно, и потому каждый раз, накопив хоть немного ракет, тут же их запускали. Они не умели копить достаточно оружия, чтобы вести настоящую войну.
Впрочем, возможно, в этом и заключалась их истинная цель, ведь эти гусеницы теперь жили здесь, в основном опираясь именно на это чувство гнева.
Они не смогли, подобно мокрицам, просто отбросить страх — хотя они и относились к одному виду существ, в строении между ними была большая разница. В общем и целом, у гусениц страх сохранялся.
На данный момент единственным способом избежать страха для них было поддерживать в себе гнев.
Дело в том, что когда их мозг находится в состоянии гнева, участок, отвечающий за «страх», не активируется — для гусениц эти два чувства были взаимоисключающими. В их мозгу могло существовать лишь одно из них.
Пока они непрерывно поддерживали в себе гнев, они могли избегать... воздействия страха. Линь ранее использовала несколько микроюнитов, чтобы исследовать их изнутри, и обнаружила эту цель постоянного поддержания гнева.
Линь решила, что называть их «Гневными Червями» будет удачнее.
Чтобы выжить, «Гневные Черви» должны были постоянно помнить о гневе. К счастью, у них был противник — та группа мокриц на горе, которая полностью отбросила страх.
На самом деле эти гневные черви поселились в ущелье не столько из-за энергии страха, сколько по вине мокриц.
Похоже, что когда пришла энергия страха, мокрицы начали нападать на гневных червей, и тем пришлось скрыться в этих ущельях, что и вызвало у них сильнейшую ненависть к мокрицам.
Они также обнаружили, что пока они поддерживают в себе ненависть и гнев, страх на них не действует. Если же не поддерживать это состояние... в их теле начинала непрерывно вырабатываться некая «субстанция страха» — изначально это было вещество, вырабатывавшееся в их организме в моменты испуга.
Но под воздействием энергии страха выработка этого вещества становилась непрерывной, пока оно не поражало все органы тела и не приводило к смерти.
Поэтому... эта группа гневных червей уже очень долгое время жила здесь, постоянно поддерживая в себе гнев.
Им не требовался отдых наподобие сна, поэтому при желании они могли поддерживать это состояние непрерывно, но это было не так уж легко — просто те гневные черви, которые не смогли удержать в себе гнев, все уже погибли.
Оставшиеся были теми, кто добился успеха: даже пребывая в гневе, они сохраняли рассудок, зная, что нужно строить сооружения и изготавливать предметы быта.
Именно поэтому Линь и смогла увидеть здесь множество построек, хотя эти сооружения были очень примитивными — они направляли большую часть своего внимания на... вот это место.
Пушистый Шар уже долетел до конца ущелья, и под скальной стеной Линь увидела большую пещеру, в которую то и дело входили и выходили гневные черви.
Большинство выходящих гневных червей несли с собой какие-то вещи — всё это было тем, что они выкопали внутри пещеры.
На самом деле в этом ущелье было множество подобных пещер: материалы для ракет и прочих вещей, а также пища — всё это добывалось из-под земли здесь.
И ещё одна удивительная особенность здешних подземелий заключалась в том, что... здесь не было микромашин страха.
Линь ранее уже определила, что здешний страх крепится к микромашинам, а сами микромашины покрывали почти всю поверхность земли, местами прямо ложась поверх неё.
Однако вблизи этих ущелий микромашин не было — словно микромашины намеренно не покрыли это место, и потому оно вызывало у Линь особый интерес.
Тем временем Пушистый Шар уже влетел в пещеру — она напоминала что-то вроде рудника, а на стенах вокруг было множество механизмов.
Эти механизмы выглядели как... руки-манипуляторы, обычно длиной в несколько метров, с окончанием в виде чего-то вроде бура, и они занимались выкапыванием пещеры.
Однако эти машины лишь отбрасывали в сторону всё, что выкапывали, а гневным червям приходилось самим разбирать и перебирать эти вещи, отделяя полезное и собирая ненужное в кучи, чтобы потом выбросить.
Во время полёта многие гневные черви оборачивались в сторону Пушистого Шара — они были зрячими существами, и в их взглядах неизменно читалась ненависть.
Некоторым очень хотелось напасть на Пушистый Шар, но когда тот прибыл сюда, он пообщался с одним из их вождей, и вождь через что-то вроде трансляции донёс это до всех гневных червей, так что теперь они знали, что нападать на Пушистый Шар нельзя.
Но всё же им очень хотелось... сделать хоть что-нибудь.
Линь быстро полетела дальше, стремительно продвигаясь в глубь пещеры — только поскорее скрывшись из их поля зрения, она могла быть уверена, что они ничего не предпримут.
К тому же так Линь могла быстрее добраться до того, что вызывало её любопытство.
Добравшись до глубины этого рудника, Линь увидела, что механизмов становится всё больше, земля повсюду завалена тем, что они выкопали, а гневные черви здесь... выглядели уже не такими разгневанными.
Это место находилось уже очень далеко от поверхности, и, судя по всему, страх, покрывающий землю, оказывал тем меньшее влияние, чем глубже уходишь под землю.
Поэтому гневным червям в этом месте уже не нужно было постоянно поддерживать в себе гнев.
Хотя поддержание гнева уже стало для них давней привычкой, так что некая доля гнева у них всё равно сохранялась, здесь им было значительно легче, чем тем, что были наверху.
Линь раньше предполагала, что энергии страха может быть много и на большей глубине, но теперь стало ясно, что это, по всей видимости, не так — по крайней мере, не в этом месте.
Неужели в этих ущельях есть что-то особенное?
Из памяти одного из ранее исследованных гневных червей выяснилось, что так стало лишь совсем недавно: ещё не так давно это ущелье тоже было покрыто страхом. У них имелось устройство, способное измерять «показатель страха» — оставшееся с прежних времён.
Как и у мокриц, прежде технологии гневных червей были куда более развиты, но после пережитой катастрофы у них сохранились лишь немногие технологии и переполняющая их ярость.
И теперь они уже не могли восстановить свой прежний технологический уровень...
Сейчас Линь искала ответ на вопрос, почему здесь внезапно исчез страх, и одновременно обратилась с вопросом к одному из находившихся поблизости, сравнительно... спокойному гневному червю.
Линь главным образом спросила его, не попадалось ли им во время копания чего-нибудь странного, на что этот гневный червь ответил, что у них существует лишь деление на полезные вещи и бесполезные, а категории «странное» не существует.
Иными словами, предметы, которые они не могли понять, вероятно, попадали в разряд бесполезных вещей и затем выбрасывались.
Раз так, стоило заглянуть на их... свалку.
Линь чувствовала, что здесь действительно есть что-то особенное, и Малый Хранитель Ядра тоже был такого же мнения.