Большинство существ не представляли опасности.
Оно всегда так считало, ведь ни одно существо не причиняло ему вреда, а те, что обладали более высоким интеллектом, соприкоснувшись с ним, неизменно начинали его почитать.
Почитание вызывало у него весьма приятные ощущения — эти разумные существа всегда безропотно ему подчинялись.
Поэтому у него постепенно сложилась мысль, что все разумные существа, вероятно, будут следовать его воле, и на этой почве возникло ещё немало других идей.
Например, оно решило, что мир твёрдых существ, возможно, было открыто и создано именно им, — просто прежде оно не находило этот мир твёрдых существ, а потому и не знало о нём.
Ведь оно и вправду не смогло отыскать создателя мира твёрдых существ, а разумные обитатели этого мира почитали его именно потому, что видели в нём первооткрывателя.
Оно держалось этой мысли до тех пор... пока не встретило одно существо.
Это существо тоже было твёрдым, обладало разумом, причём разум его был на удивление высок — выше, чем у всех виденных им прежде существ, и вдобавок... оно обладало весьма особыми способностями.
Увидев это существо, оно решило, что именно оно и есть тот самый первооткрыватель.
Только вот где же оно пряталось всё это время? Оно впервые видело... чтобы столь удивительное существо появилось так внезапно.
Но по мере наблюдения оно стало замечать, что это существо сильно отличается от того образа первооткрывателя, который сложился у него в голове.
Прежде всего, это существо вовсе не передвигалось, а постоянно оставалось на одном месте — а не добравшись до края мира, невозможно открыть новый мир.
Впрочем, нынешний мир, возможно, уже был полностью открыт, так что открывать было больше нечего, но оно также заметило: у этого существа, похоже, не было ни малейшего желания странствовать по миру, общаться с другими существами и тому подобное — оно просто оставалось неподвижным.
Поэтому оно назвало это существо... «Укоренившийся» — в смысле «неподвижно закреплённый на месте».
Оно не стало пытаться вступить в общение с «Укоренившимся» — во многом из-за прошлого опыта: оно обнаружило, что стоит ему пообщаться с разумным существом, как то немедленно начинает без конца искать его «наставлений».
Если наставлять слишком много, существо начинает всё сильнее зависеть от него и в конце концов теряет способность жить самостоятельно.
Поэтому оно решило, что интереснее наблюдать за существами такими, какие они есть от природы. И потому не собиралось общаться с другими существами, включая и это, казалось бы, весьма умное «Укоренившееся».
Ум «Укоренившегося» проявлялся главным образом в отношении других разумных существ — оно превосходно умело обманывать разумных существ разными способами, заставлять их себе поклоняться, а затем порабощать.
Так оно и наблюдало за «Укоренившимся» долгое-долгое время. И заметило, что вокруг того постепенно стали появляться многочисленные новые мелкие существа.
Скорость изменения этих существ была поразительной.
За долгое время наблюдений за твёрдыми существами оно замечало, что некоторые из них способны постепенно менять свою форму или способности, но эти новые мелкие существа меняли свой облик куда быстрее, чем все прочие твёрдые существа.
Впрочем, эти новые существа изменялись не бесконечно, а останавливались, достигнув определённой точки.
Оно рассудило, что появление этих существ, скорее всего, связано с «Укоренившимся», но это лишь сильнее убеждало его, что у него самого и у «Укоренившегося» нет ничего общего — оно сочло «Укоренившееся» существом весьма аномальным.
Новые существа очень скоро начали нападать на исконных твёрдых существ, захватывать их территорию, вытеснять их, постепенно истребляя коренные виды твёрдых существ. А новых существ становилось всё больше.
Поначалу у него не возникало никаких особых мыслей на этот счёт — оно просто наблюдало, — но когда новые существа стали нападать на разумных твёрдых существ, поклонявшихся ему, оно решило, что стоит вмешаться.
И тогда оно попыталось вступить в общение с «Укоренившимся» — исходя из прежнего опыта, оно полагало, что «Укоренившийся», разумеется, начнёт его почитать и после этого станет поступать так, как оно скажет.
Но этого не произошло.
«Укоренившийся» получил сообщение, но не проявил той бурной реакции, какую проявляли другие существа. Он также не прислал никакого ответа.
Но оно заметило, что «Укоренившийся» занимается чем-то особым.
«Укоренившийся» до этого рос очень медленно,
но, получив его сообщение, вдруг начал расти намного быстрее. За это время оно непрерывно отправляло «Укоренившемуся» сообщения, ведь новые существа «Укоренившегося» уже почти истребили всех разумных существ, поклонявшихся ему.
Но «Укоренившийся» полностью его игнорировал, пока в какой-то момент вдруг не начал новые действия... поначалу оно не понимало смысла этих действий — выглядело так, будто он выбирается из-под земли.
Пока оно не заметило... вокруг «Укоренившегося» появилось множество тьмы.
Эту тьму оно уже видело прежде, и она отличалась от обычной темноты — эту чистую тьму оно узнало в тот же миг, как увидело... это была та самая тьма с края мира.
Оно уже очень, очень давно не встречало подобной тьмы... с тех пор, как открыло весь этот мир целиком, оно её больше не видело.
Но теперь эта тьма появилась рядом с «Укоренившимся» — что же это значит? Значит ли это... что твёрдые существа способны влиять на его, эфемерный, мир?
Никогда прежде не сталкивавшееся с подобным явлением, оно погрузилось в состояние глубокого замешательства, но, по крайней мере, оно понимало одно: необходимо остановить дальнейшее распространение этой тьмы.
И тогда оно, как прежде при открытии мира, приблизилось к тьме вокруг «Укоренившегося».
Но всё пошло не так гладко, как раньше — эта тьма не исчезла от его прикосновения, и оно ощутило... некую силу, что мешала ему устранить эту тьму.
Это был «Укоренившийся».
«Укоренившийся», похоже, знал о его действиях и изо всех сил удерживал тьму, не давая ей измениться...
Вместе с тем оно почувствовало, что «Укоренившийся», похоже, испытывает по отношению к нему — и ко всем существам его мира — чувство, называемое «враждебностью».
«Укоренившийся» желал уничтожить его мир.
Внезапно осознав это, оно испытало страх — впервые за всё своё существование. Ему казалось, что его мир вот-вот рухнет, и всё, что было прежде, отныне лишится всякого смысла.
И действительность... похоже, действительно подтверждала это.
Тьма вокруг «Укоренившегося» разрасталась всё больше, постепенно поглощая его мир, а заодно поглощая и окружающих существ.
Да, те эфемерные существа, что прежде обитали в его мире, при соприкосновении с тьмой оказывались втянуты внутрь... а вовсе не отталкивались от неё, как прежде.
Оно ощутило огромную опасность, но не знало, что делать, а потому изо всех сил принялось сдерживать распространение тьмы, всей своей силой обрушиваясь на неё.
Благодаря его усилиям тьма немного отступила, и оно почувствовало, что, кажется, способно каким-то образом противостоять... силе «Укоренившегося».
Оно словно «продавливало» его тьму обратно.
«Укоренившийся» тоже это заметил, и потому тьма стала расширяться ещё быстрее — оно обнаружило, что ему всё труднее противостоять этому расширению, и когда тьма стала совсем огромной, оно, подобно другим существам, оказалось затянуто внутрь неё.
...Каким же окажется мир по ту сторону тьмы?
Прежде оно полагало, что тьма символизирует «Ничто» — место, где нет совершенно ничего, а раз там ничего нет, значит, там можно разместить что угодно, разместить свой собственный мир.
Это был закон — так оно прежде считало.
Но теперь оно наконец обнаружило, что по ту сторону тьмы существует ещё один мир.
Затянутое во тьму, оно увидело этот странный мир... в этом мире «эфемерные существа» и «твёрдые существа», как ни удивительно, жили вместе.
Прежде оно, хотя и могло ощущать твёрдых существ, отчётливо понимало, что они принадлежат другому миру и связаться с эфемерными существами могут лишь крайне ограниченными способами — это тоже было законом, законом, обрекавшим два мира оставаться разными.
Но теперь эти два вида существ, как ни странно, явно смешались друг с другом — они гонялись друг за другом, общались друг с другом... без всякой преграды между ними.
Это противоречило закону.
А тот самый «Укоренившийся», как ни удивительно, возвышался в самом центре этого мира.
Когда оно увидело «Укоренившегося», тот впервые отправил ему сообщение — очень простое сообщение.
«Умри».
Затем «Укоренившийся» атаковал его.
Атаковал его не только «Укоренившийся» — вместе с ним и окружающие... твёрдые существа.
Способ атаки на вид был очень простым — удары, столкновения и тому подобное.
В момент удара оно вдруг ощутило нечто, называемое «болью».
Всё это было для него до крайности невероятным, но реакция его не притупилась... атака, которой оно подверглось, была весьма яростной, но оно выстояло, и, более того, обнаружило, что эфемерные существа этого мира поддерживают его и вступают в бой с твёрдыми существами.
И тогда в этом удивительном смешанном мире разразилась чрезвычайно ожесточённая война.
Это была не бесконечная война — она очень быстро завершилась, и победителями стали... «Укоренившийся» и твёрдые существа.
Оно оказалось на стороне проигравших, и, как и предрекал ему «Укоренившийся», оно вновь ощутило нечто прежде невиданное — то было... приближение смерти.
Оно повидало немало смертей, но никогда не думало, что смерть подступит настолько близко к нему самому... в тот момент оно решило, что вот-вот исчезнет из этого мира.
Но перед лицом надвигающейся смерти у него возникло ещё одно, новое ощущение...
Оно почувствовало, что где-то очень далеко существует... мир, и что теперь оно может сбежать в этот далёкий мир, тем самым избежав нынешней опасности.
В этот самый миг оно внезапно всё поняло.
Этот далёкий мир был связан с его прежними действиями — некогда оно постоянно устремлялось к небу и однажды почувствовало, как часть его тела в тот момент отделилась.
Это отделившееся тело унеслось прочь от неба и улетело очень, очень далеко, где сформировало новый мир, а тот мир остался связан с ним самим, а значит, оно могло туда сбежать.
И тогда оно бежало.
Прочь от «Укоренившегося», прочь от всего этого...
Оно достигло нового мира, начало там новую жизнь и... больше никогда не возвращалось обратно.