«Земноводные» — похоже, обозначало целую группу существ, а не имя конкретного создания. Для этого существа Линь обнаружила в словаре более точное слово. Лавовый тритон.
Что это такое? Какое странное имя... Похоже, это земноводное произошло от каких-то кистепёрых рыб. Хотя записи о процессе его эволюции не было, оно и правда очень похоже на тех рыб.
Лавовый тритон явно был хищником — взмахнув хвостом, он раскрыл огромную пасть, полную острых зубов, и вцепился в хвост Левиафана,
Левиафану достаточно было лишь ускориться, чтобы уклониться — скорость Лавового тритона не позволяла угнаться за Левиафаном, но Линь вовсе не собиралась просто сбежать.
Тот Живодёр, что недавно убил Белемнита, уже почти отрастил новое брюхо, полное ядовитых игл. Этот новый юнит, созданный Левиафаном, обладал высокой степенью повторного использования, и, в отличие от других юнитов, он неожиданно обладал полным набором собственных органов.
Линь заставила этого Живодёра подплыть к Лавовому тритону и покружить перед ним — и действительно, Лавовый тритон тут же заинтересовался и одним укусом перекусил Живодёра пополам.
Какая же это огромная сила... похоже, повторно использовать его больше не получится. Но ядовитые шипы внутри тела Живодёра уже выстрелили — противнику тоже недолго осталось жить.
Однако что удивило Линь — с Лавовым тритоном, похоже, всё было в полном порядке. Он продолжал пожирать останки Живодёра, не оставив от него ничего.
Странно. Неужели у него иммунитет к яду?
Линь вдруг заметила, что спина Лавового тритона, съевшего Живодёра, начала загораться ярко-красным цветом, ослепительным и сияющим, словно лава, — и этот цвет был очень похож на цвет брюха Живодёра.
Так вот почему его назвали «Лавовый тритон»? Неужели он тоже способен вырабатывать похожий яд?
Доев Живодёра, Лавовый тритон развернулся и поплыл прочь — похоже, к Левиафану он больше не проявлял интереса.
Линь тут же последовала за ним, одновременно просматривая каталог юнитов Левиафана — не найдётся ли там кого-то подходящего, чтобы справиться с этим Лавовым тритоном.
Юнитов у Левиафана было так много, что Линь даже растерялась, какого выбрать, так что она выбрала наугад одного. Этот юнит назывался «Крушитель» и, судя по всему, предназначался для целей в тяжёлой броне. Хотя Лавовый тритон не относился к бронированному типу, это не имело большого значения.
Левиафан произвёл больше десятка Крушителей. Тело этого юнита было овальным, без панциря, длиной всего в тринадцать сантиметров, а плавал он при помощи плоского удлинённого хвоста; на голове же имелась пара членистых конечностей, оканчивающихся затвердевшими маленькими молоточками.
Этот способ атаки чем-то напоминал прежнего Авианосца, но такой маленький — разве у него может быть большая сила удара?
Только внимательно рассмотрев их внутреннее строение, Линь поняла, что эти малыши не так просты.
Линь направила Крушителей в атаку на Лавового тритона; тот поначалу не обращал на них внимания. Затем Линь подвела одного Крушителя к спине Лавового тритона, и тот резко взмахнул передней конечностью.
Хлоп...
Это заняло почти мгновение — Глазное яблоко Линь даже не успело различить скорость удара молоточка. Сила этого маленького молота заставила кожный покров Лавового тритона мгновенно разорваться; клетки внутренних кровеносных сосудов вместе со странной красной жидкостью неудержимым потоком хлынули наружу — похоже, Лавовый тритон хранил яд именно в кожном покрове спины.
«Кожа треснула, плоть разошлась» — Линь нашла забавное выражение, точно описывающее это явление.
Почувствовав боль, Лавовый тритон резко повернул голову и, раскрыв огромную пасть, вцепился прямо в Крушителя — бесчисленные острые зубы вместе с давлением обеих челюстей мгновенно раскрошили того на куски.
Но в этот же момент в атаку разом бросились остальные Крушители — они принялись бить по брюху, хвосту и голове Лавового тритона, оставляя на них раны одну за другой.
Лавовый тритон, извиваясь всем телом, пытался сбежать — у него уже не осталось желания сражаться, но Линь не собиралась его отпускать. Крушители продолжали преследовать его, изо всех сил колотя по оставшимся целым участкам тела Лавового тритона, а некоторые прямо атаковали обнажившиеся из-под кожи мышцы и прочие структуры.
Под непрерывными ударами из Лавового тритона хлынула кровь, мышечные структуры на его конечностях также были разрушены — он окончательно утратил способность плавать и, извиваясь всем телом, стал опускаться на морское дно.
Какая же мощь... эти Крушители.
Способ атаки Крушителей был очень похож на способ Авианосца, но внутреннее строение отличалось — они, в отличие от Авианосца, наносили удар молотом не просто за счёт сокращения мышц, а использовали весьма сложную систему давления. Проще говоря, задний членик конечности с помощью мышц выдавливал жидкость в передний членик, и вместе с силой мышц и тремя слоями твёрдой оболочки на молоточке это позволяло наносить огромный урон.
Неудивительно, что это юнит «для тяжёлой брони» — хотя и против небронированных целей он тоже весьма эффективен.
Теперь, благодаря этой силе, Линь без труда заполучила добычу. Но в эту эпоху спокойно поесть, похоже, было не так-то просто — кровь и клетки, брызнувшие из ран Лавового тритона, привлекли к этому месту кое-каких существ...
Акулы.
Обладая превосходным обонянием, они способны почуять раненое существо на расстоянии свыше тысячи метров, и явились сразу больше десятка. Левиафану пришлось отступить — Линь понимала, что как бы ни были сильны юниты Левиафана, справиться с таким количеством акул будет крайне трудно.
Эта эпоха и правда сильно отличалась... Раньше, когда Линь охотилась, ни одно существо даже не пыталось отнять у неё добычу. Но сейчас Линь совсем не переживала, что акулы отберут у неё Лавового тритона.
Одна из акул приблизилась к трупу Лавового тритона, откусила кусок — и тут же, будто испытав невыносимую боль, забилась всем телом и в бешенстве бросилась прочь.
Это был яд Лавового тритона — он хранил его в своём кожном покрове, и когда Крушители разбили кожу Лавового тритона, яд, разумеется, во множестве выплеснулся наружу.
Увидев это, остальные акулы тоже потеряли интерес к Лавовому тритону и одна за другой уплыли прочь.
Похоже, их интеллект был довольно высок — Линь думала, что каждая из них попробует на себе... Что ж, теперь ничто не помешает Линь спокойно поесть.
Сам Левиафан, похоже, не обладал устойчивостью к яду, а вот Живодёр — обладал. Точно так же, как Лавовый тритон не боялся яда Живодёра, Живодёр тоже мог спокойно поглощать плоть и кровь Лавового тритона.
Только теперь Линь поняла, почему у Живодёра имеется собственный полный набор органов — возможно, Живодёр был предназначен именно для переработки того, что не мог переварить сам Левиафан, а затем ещё и отделял питательные вещества от яда, сохраняя яд в игольчатых клетках в своём брюхе.
Как же всё-таки Левиафан сумел эволюционировать до таких удивительных вещей? Это так интересно...
Линь просмотрела лишь малую часть воспоминаний Левиафана о его жизни и данных о его юнитах — если сразу просмотреть всё целиком, было бы слишком скучно. Гораздо интереснее самой на практике узнавать их способности.
Линь произвела несколько Живодёров и позволила им полностью съесть труп Лавового тритона. Внутреннее строение Лавового тритона было довольно сложным — как и у его предков, плоских рыб, у него был позвоночник, только гораздо более развитый, но Линь не стала его изучать.
Куда интереснее было продолжать испытывать новых юнитов Левиафана. К тому же Линь пора было выбраться на сушу и посмотреть, как там сейчас обстоят дела с кислородом.
Внезапно Линь заметила неподалёку впереди огромную стаю Панцирниц — они выстроились длинной вереницей и плыли в одном направлении.
Это было брачное действо Панцирниц...
Из памяти Глазного яблока Линь знала, чем заняты эти Панцирницы — все вместе они направлялись в особую область, чтобы совершить действие под названием «нерест».
Именно поэтому, даже неся на себе такой обременительный головной панцирь, они всё же процветали и размножались в море, буквально кишащем хищниками.
Линь знала, куда они направляются, и потому последовала за ними.
Впереди огромной стаи Панцирниц показались очертания суши; все вместе они поплыли к центральной части этой земли, где виднелся огромный разлом.
Внутри этого разлома находился узкий и длинный водный проход, ведущий прямо вглубь суши. Линь знала, что такой проход называется «река».
При изменениях в окружающей среде трескается не только морское дно — раскалывается и сама суша, и тогда морская вода устремляется в разломы суши.
Однако Линь чувствовала, что вода в этом разломе, называемом «рекой», не втекала сюда из моря, а, наоборот, вытекала откуда-то из глубин суши — потому что эта вода... была какой-то странной.
Панцирницы огромным потоком устремились в реку, а у самого её устья в засаде поджидали несколько десятков акул — они, похоже, заранее знали, что Панцирницы прибудут именно сюда. Это и впрямь был редкий пир.
Панцирницы, не обращая внимания на акул, продолжали прорываться в реку — даже когда их сородичей рядом разрывали на части, они всё равно упорно продвигались вперёд. А тех Панцирниц, что успешно проникали в реку, акулы преследовать уже не смели.
В реке вода была лишена вещества под названием «соль», так что если морское существо по неосторожности заплывало в реку, с ним могли произойти весьма причудливые вещи — например, разрыв внутренних органов и тому подобное.
Линь никогда не заплывала в реку — все эти знания она получила вместе со словами, вложенными в память.
Панцирницы, похоже, способны перестраивать циркуляционную систему своего тела, поэтому могут жить и в реке, и в море. Но есть ли такая способность у Левиафана?
Может, попробовать заплыть туда самой и проверить?