Это существо… по меркам большинства других живых организмов было весьма древним. В те времена, о которых сохранились его воспоминания, оно ещё обитало в глубинах моря, «глазами» наблюдая за тем, как разные морские твари резвятся в воде.
Глаза этого существа, похоже, были даже древнее его памяти — установить, когда именно оно их обрело, не представлялось возможным.
Впрочем, для самого существа это не имело никакого значения. С тех пор, как у него появилась память, оно уже было «мозгом» — мозгом, у которого совершенно не было ни защитных, ни атакующих способностей, зато были собственные «войска»: некое подобие нитевидных организмов…
Эти нитевидные организмы могли бесконечно разрастаться, разыскивая в море всевозможные обломки органики себе на пропитание.
Оно обитало на самом дне океана, и в то время его ещё нельзя было назвать «чумой» — скорее уж оно было похоже на… «уборщика».
Будучи мозгом, обладающим разумом, оно управляло огромным количеством нитей, которые сплетались в колоссальную сеть, покрывающую окрестности на сотни километров вокруг, — ни один обломок не мог ускользнуть из этой сети.
Возможно, из-за того, что подконтрольная территория стала слишком велика, и понадобился мозг, чтобы управлять ростом нитей? Нет, это не объясняет, почему организм со столь простой структурой сумел создать «мозг» — самый сложный из известных на тот момент органов живых существ…
Но сам мозг явно не придавал этому значения. С момента своего появления он и правда прекрасно справлялся с задачей: нити непрерывно тянулись и разрастались, охватываемая территория становилась всё больше, а его собственный контроль над ней — всё крепче.
У этого мозга не было понятия «срока жизни» — его клетки, подобно клеткам актиний и кораллов, находились в состоянии без «верхнего предела»: если не подвергнуться внешней атаке, он мог расти вечно.
Поэтому у него было достаточно времени на размышления, и он начал испытывать по отношению к внешнему миру сомнения и… любопытство.
В какой-то момент у него внезапно возникла особая мысль: он захотел покинуть эту придонную жизнь. Ему вовсе не обязательно было всё время искать обломки — он мог добывать больше пищи, например, трилобитов, живущих на его же нитях. Улиток, моллюсков и прочее.
Нити этого существа сами по себе обладали способностью выделять яд — изначально это было нужно для защиты от нападений других существ, но теперь он использовал этот яд, чтобы нападать на других. Сперва он окружал нитями медлительных существ, вроде улиток и моллюсков, проникал внутрь их раковин и парализовал их тела ядом. Либо же попросту прожигал их панцири Растворяющей Жидкостью.
Из падальщика он превратился в хищника. С каждой новой охотой скорость роста нитей увеличивалась всё быстрее, но пока он мог поедать лишь неподвижных или очень медленных существ. Постепенно он начал понимать, что нельзя ограничиваться лишь охотой на медлительных, и обратил внимание на более быстрых существ — например, рыб.
Однако нитями невозможно было поймать рыбу. Как бы быстро они ни разрастались, поймать её было немыслимо. Тогда он придумал способ…
Эти нити разрастались не только за счёт собственного роста — они также выпускали особые шарики, которые, прилипая к другим местам, прорастали новыми нитями, тем самым размножаясь. И вот тогда мозгу пришла мысль использовать эти шарики, чтобы ловить рыбу.
Если выпустить один шарик за раз — толку никакого: выросших нитей было слишком мало, их могли уничтожить иммунные клетки жертвы. Но если разом выпустить огромное количество шариков…
Тогда можно было поглотить любое существо!
Так, пользуясь этим методом, оно непрерывно расширяло свою колонию. Оно даже попробовало сплетать нити в шарообразную форму, создавая структуру, способную взрываться и разбрасывать шарики.
Все эти нити были устроены очень просто — у них не было органов, как у обычных существ, — но при этом они оказались невероятно сильны: с их помощью существо охотилось на самых разных морских обитателей — рыб, членистоногих, других кораллов и так далее. Оно даже создало структуры, похожие на грибы, чтобы выпускать ещё больше шариков. Именно в этот момент Линь решила, что теперь его можно назвать «чумой».
Дочитав до этого места, Линь обнаружила несколько несоответствий…
Это существо не было настоящим грибком — похоже, у него не было прямой эволюционной связи с грибами. Те грибоподобные структуры возникли у него случайно — это было своего рода совпадение: оба вида просто эволюционировали в одинаковую форму независимо друг от друга…
Впрочем, возможно, это было и не совпадением, а результатом того, что оно обнаружило настоящие грибы и переняло их устройство. Но в воспоминаниях нет никаких записей об этом вопросе — грибоподобные структуры словно возникли сами собой, из ниоткуда.
Теперь их уже можно было назвать «Чумным Грибком» — под управлением мозга он начал распространяться по морю, подобно настоящей чуме. Ни одно существо не могло ему противостоять, лишь немногие обладали устойчивостью к Растворяющей Жидкости чумы, но для Чумного Грибка они были не более чем паразитами — мозг почти не обращал на них внимания. Он даже вышел на сушу и захватил несколько островов.
Отсюда видно, что Чумной Грибок изначально зародился и разросся именно в море, — Линь решила, что, по-видимому, какие-то причины не позволили ему остаться в воде дальше…
Хотя чума и поглощала всё подряд, она вовсе не была непобедимой. В процессе своего непрерывного развития она столкнулась с существом, способным ей противостоять…
Дело было зимой: поверхность моря и небо сковало льдом и снегом, и Чумной Грибок в это время находился в состоянии замедленного роста. Некое существо медленно путешествовало по холодным глубинам и обнаружило повсюду расстелившуюся Грибницу.
Увидев Чумной Грибок, эти существа тут же приняли решение — сожрать всю эту Грибницу дочиста, ведь зимой пищу найти было трудно. Разумеется, мозг чумы тоже заметил эту группу существ и, по той же самой причине, вознамерился поглотить их.
Но когда обе стороны сошлись в схватке, мозг в ужасе обнаружил, что перед ним могущественный вид с разделением функций между особями: они не только обладали определённой устойчивостью к яду Грибницы, но ещё и поедали устойчивых к яду паразитов, повышая тем самым сопротивляемость собственных «бойцов».
Для Чумного Грибка этот противник оказался поистине страшен: поглотив огромное количество Грибницы, эти существа принялись стремительно размножаться. Мозг не собирался покорно ждать смерти — он вступил в бой.
Он изыскивал способы создавать всё новые виды Растворяющей Жидкости, заражать всё больше видов, порождать огромные количества Грибницы, сражаясь с этим существом, что пыталось сожрать его дотла.
Эта битва растянулась на весьма долгое время… Обе стороны не просто нападали слепо, а непрерывно обновляли типы своих «бойцов». Но структура Грибницы была слишком простой, ей было трудно порождать какие-либо особые изменения, из-за чего чума оказывалась в невыгодном положении.
Однако в этот момент мозг нашёл новый способ: он заразил Грибницей мозги других существ и через это подчинил их себе.
Эта часть воспоминаний довольно смутная — нет подробных сведений о том, как именно он обрёл эту способность. Такое ощущение, будто она была у него с самого начала…
Именно воспользовавшись этой способностью, Чумной Грибок наконец встал на путь ответного удара.