Время летело быстро, солнце, точно кувыркающийся Мозговой червь, то появлялось, то исчезало, и это чередование света означало перемены вокруг — означало... рост живых существ.
За это время Сусуми успел побывать во многих местах: реки, где резвились огромные драконы, джунгли, где таились чудовища, горные вершины, где эхом разносился пронзительный крик птерозавров...
Сусуми — имя, которое Линь дала детёнышу изумрудного дракона. Никакого особого смысла в нём не было, оно пришло случайно, но раз уж Линь взяла его с собой, стоило дать ему имя, чтобы отличать от остальных изумрудных драконов.
В первые тридцать суток после того, как он последовал за Линь, детёныш умел только кричать «кря-кря» и с возбуждением озирался по сторонам. Линь заметила: хотя это существо обладает сильным любопытством, ему не хватает самого важного — страха.
И тогда Линь научила Сусуми бояться, научила убегать, научила пугаться опасных вещей — ведь в пути с ним был лишь один Пушистый Шар, а сам детёныш при малейшей неосторожности мог бы не выжить.
Линь также заметила, что существа с крупным мозгом легко теряют голову от страха, поэтому ей пришлось ещё научить его, когда нужно бояться, а когда — нет.
Сусуми учился быстро: в первый же раз, когда он испугался, он сумел уйти от погони стаи дромеозавров — быстрых хищных динозавров. Освоив основы, он начал учить язык, и это, похоже, давалось ему проще.
К шестидесятым суткам Сусуми уже выучил несколько сотен слов, но всё равно любил кричать «кря-кря».
На девяностые сутки Сусуми уже мог составлять более-менее полные предложения, хотя пользовался ими ещё неумело.
На сотые сутки Сусуми похитил птерозавр — но детёныш уже знал, как позвать на помощь словами, которым его научила Линь.
На сто двадцатые сутки Сусуми уже мог вести с Линь довольно простые разговоры, что немного удивило её. Ведь он был всего лишь детёнышем размером меньше тридцати сантиметров.
На сто тридцатые сутки Пушистый Шар привёл Сусуми к границе джунглей — там начиналась равнина, где водилось множество непохожих друг на друга динозавров. Сусуми, следуя способу, которому его научила Линь, стал давать им названия. Детёныш изумрудного дракона рос гораздо быстрее детёнышей других видов скелетных драконов, хотя телом всегда оставался небольшим.
Сто пятидесятые сутки...
«Кувырок, кувырок, кувыркаться на пляже, кувыркаться на берегу моря». Под палящим солнцем Мозговой червь кувыркался по земле. Вокруг него собралась большая толпа «пехотинцев», а рядом — небольшой Летающий Дракон, чуть крупнее самого червя.
Прошло уже почти полгода, и всё вокруг заметно изменилось: на прежде бесплодном материке за пределами ущелья выросли самые разнообразные удивительные растения. То же самое произошло и на островах в океане, некогда захваченных Чумным Грибком, — посеянные Линь в огромном количестве семена начали безудержно разрастаться. Скоро они восстановят всё, что было.
А на краю первого материкового леса Мозговой червь всё это время строил лишь одну-единственную скальную гору, хотя у него уже накопилось несколько сотен пехотинцев.
Дело в том, что он вовсе не хотел жить здесь — он хотел жить на морском острове, потому что мечтал поселиться там, откуда открывается вид на море...
«Морской остров, пляж», — Мозговой червь немного покувыркался в траве и посмотрел на маленького Летающего Дракона. Теперь его тело уже не могло придавить дракона своим весом, но именно поэтому у маленького дракона появилось новое применение...
Мозговой червь сказал Летающему Дракону: «Крикни два раза "гав-гав", это значит, что ты тоже хочешь».
«Гав-гав?» — маленький дракон с недоумением наклонил голову и издал два крика.
«Хорошо. Теперь ложись». Дождавшись, пока маленький дракон ляжет, Мозговой червь тут же несколькими кувырками вскарабкался ему на спину и скомандовал: «Взлёт!»
«Гав-гав!» — маленький дракон расправил передние конечности, показав широкие перепонки крыльев. Он уже вырос настолько, что мог летать; когда он раскрыл пасть, воздушные мешки внутри его тела быстро наполнились воздухом. Затем он резко взмахнул крыльями, и всё его тело устремилось в небо!
«Оу», — в тот самый миг, когда дракон взмыл в воздух, Мозговой червь скатился с его спины и упал на землю. Тут же он закричал в небо: «Тупое создание. Захват неправильный. Спускайся немедленно!»
Из-за того, что Мозговой червь, воспитывая маленького дракона, часто издавал громкие звуки, его звуковой мешок стал более развитым, и теперь громкие крики уже не причиняли ему вреда...
«Гав...» — маленький дракон, немного расстроенный, приземлился рядом с Мозговым червём. Тот тут же снова закатился ему на спину и скомандовал: «Продолжаем. Эксперимент».
«Гав-гав!» — маленький дракон снова расправил крылья и взмыл в небо, но Мозговой червь, не имея конечностей для хватания, вскоре опять свалился на землю. После этого Мозговой червь попробовал ещё несколько раз, но как бы он ни пытался, всякий раз падал вниз.
Мозговой червь предпринял ещё десять попыток, испробовал всевозможные позы и наконец остановился. Глядя в небо, он произнёс: «Этот метод неэффективен. Нужно придумать новый способ. Возможно, если собрать пехотинцев в шар и катиться...»
«Хотите на морской остров?»
Как раз в тот момент, когда Мозговой червь размышлял об этом, огромная чёрная тень накрыла землю вокруг, и над Мозговым червём появилось невероятно огромное существо.
У этого существа было крупное обтекаемое тело, всё покрытое сверкающим чёрным панцирем — это был новый Бегемот, только что созданный Линь. На самом деле его слепили довольно давно, но он какое-то время бродил в районе Грибного острова, проверяя, полностью ли исчез Чумной Грибок, и только теперь вернулся.
Новый Бегемот был чуть крупнее прежнего, длиной около шестидесяти метров, его панцирь получил новый особый слой кожи, внутреннее строение тоже изменилось, к тому же появилась новая реактивная система. Но в целом его функция осталась той же, что и раньше: он мог производить множество войск для атаки, а также наносить другие виды ударов.
Однако в эту мирную пору эти гигантские боевые юниты приносили не так уж много пользы — разве что могли перевезти Мозгового червя и его сородичей на большое расстояние, например, туда, куда он давно хотел попасть — на морской остров...
Маленький Летающий Дракон, казалось, до смерти испугался появления Бегемота — он неистово кричал в небо. Мозговой червь толкнул его и сказал: «Тихо. Так проживёшь дольше».
Бегемот медленно опустился и открыл выходной люк на боку своего тела. Линь теперь не нужно было объяснять Мозговому червю слишком сложные вещи — тот и так понимал смысл. Мозговой червь велел всем пехотинцам, включая королеву, что находилась внутри скальной горы, выйти наружу и погрузиться внутрь Бегемота.
После завершения погрузки Бегемот медленно поднялся в небо и полетел в сторону моря.
Пожалуй, неплохая мысль — поселить Мозгового червя на морском острове: иначе в будущем у них мог бы возникнуть конфликт со скелетными драконами. Но на какой остров лучше всего доставить Мозгового червя?
А впрочем... тот остров, наверное, подойдёт неплохо — он довольно большой, на нём много живых существ, и Мозговой червь сможет там жить в достатке. Более того, там уже есть один «сосед».
«Здесь очень неплохо. Выражаю одобрение».
Мозговой червь добрался до места назначения и принялся кувыркаться по белому песчаному пляжу, выглядя невероятно счастливым. Маленький Летающий Дракон кувыркался рядом вместе с ним.
Этот остров называли «Острова-близнецы» — два острова протяжённостью в несколько десятков километров. Поскольку по форме они напоминали шар, разрезанный пополам, они и получили такое название. Расстояние между двумя островами составляло лишь около пяти километров, и с берега одного острова можно было увидеть другой.
Здесь никогда не было заражения Чумным Грибком, и обитало множество особых существ — ни динозавров, ни крупных членистоногих. Линь полагала, что они, вероятно, произошли от морских организмов. Эти острова обеспечивали богатыми ресурсами для роста племени Мозгового червя...
Кстати сказать, Линь ни разу не видела динозавров за пределами материка — лишь изредка замечала пролетающих мимо птерозавров.
Размножение боевых каст Мозгового червя — довольно сложный «процесс». Поначалу его королева могла рожать лишь пехотинцев и ещё несколько мелких видов каст, и только когда колония в целом достигала определённого размера, она получала способность порождать больше разновидностей. Такие «предельные касты», как Землеруб, требовали для своего появления по-настоящему огромной колонии — насколько именно огромной, чтобы породить Землеруба, точно не знал даже сам Мозговой червь. Поэтому обильные ресурсы были совершенно необходимы.
Устроив Мозгового червя на новом месте, Линь снова обратила внимание на путешествие маленького изумрудного дракона — Сусуми.
Это была сто шестидесятая сутки с тех пор, как Пушистый Шар увёл Сусуми от стаи изумрудных драконов.
Сусуми и Пушистый Шар покинули равнину и добрались до совершенно особенного места, которое Линь назвала... Земля Кристаллов!
«Кристалл! Кристалл!»
Сусуми радостно бегал по земле, указывая на дерево впереди и возбуждённо крича, — это было удивительное дерево, какого Линь никогда прежде не видела.
Впрочем, существ, похожих на это дерево, она видела немало. Всё дерево излучало сверкающий свет, его кора состояла из кристаллов и переливалась сиянием под солнечными лучами.
У любого существа, живущего рядом с кристаллами, на теле рано или поздно вырастают кристаллы — такие существа обычно используют проглоченные кристаллические крошки в качестве панцирного вещества. Но никто не ожидал, что подобное случится и с деревом. Таких существ называли собирательно «кристаллическими организмами», хотя недавно Линь обнаружила, что у некоторых «кристаллических организмов» на теле вообще не было настоящих кристаллов — они лишь подражали кристаллам, отращивая похожую окраску.
Именно здесь и располагалась удивительная зона, поросшая рощей кристаллических деревьев. Кроме коры, превратившейся в кристалл, все прочие части этих деревьев выглядели вполне обычно — листья тоже были зелёными.
Увидев эти кристаллические деревья, Сусуми тотчас пришёл в невероятное возбуждение и бросился прямо в сверкающую рощу.
«Не двигайся слишком быстро», — крикнул ему вслед Пушистый Шар и тут же поспешил за ним. В этот момент Линь вдруг почувствовала, что вокруг стало как-то странно холодно.
Почему «как-то»? Потому что холод ощущали лишь органы восприятия, а на самом деле температура вовсе не понизилась — а значит, это был обманчивый сигнал... Может быть, здесь есть какое-то существо...
Пока Линь размышляла над этим, она вдруг обнаружила, что Сусуми пропал. Она учила его многим вещам, он не должен был бы просто убежать куда попало. Но здешние ощущения... были довольно странными.
Точно, это ощущение чем-то напоминало... галлюциноген. Возможно, в воздухе присутствовало какое-то галлюциногенное вещество. Поскольку у Пушистого Шара нет мозга, эти газы могли повлиять лишь на его органы восприятия, но для существ с мозгом это было довольно опасно.
Глядя на окружающие кристаллические деревья, Линь заметила, что обонятельные органы Пушистого Шара будто бы стали менее чувствительными, но всё же решила отправить его внутрь на поиски.
Теперь наступили... сто семидесятые сутки.
Сусуми не нашли. Пушистый Шар погиб.