Состязание закончилось.
Мозговые черви отправили в джунгли множество пехотинцев, чтобы притащить обратно того гигантского таракана, которому отрубили конечности. Охота заняла много времени, но того стоила — одного Чёрнорогого Гигантского Таракана хватило бы, чтобы прокормить сотни пехотинцев.
Наблюдая за их состязанием, Линь заметила: столкнувшись с сильным противником, она сама всегда пыталась придумать вид ещё более сильный, чем у оппонента, или способ пробить его броню, но никогда не задумывалась о том, чтобы победить сильного, будучи слабой.
Оказывается, с помощью особой тактики это вполне возможно. Может быть, именно так когда-то род Мозговых червей и одержал победу над Ацтекскими Жуками.
«Линь, победа, вождь рода, возбуждение, радость».
Мозговой червь всё время пребывал в крайне взволнованном, возбуждённом состоянии — он то катался кувырком перед Левиафаном, то издавал резкие пронзительные звуки. Хотя интонация оставалась неизменной, он изо всех сил старался выразить своё настроение иными способами.
Что до Мукту — поначалу, когда он проигрывал, он пребывал в подавленном состоянии, но быстро избавился от этого чувства. Мукту подкатился к Мозговому черву и сказал ему: «Майя, сильный вождь, сильный разум, повелевай родом, род, близок к вымиранию, Майя пришёл, род восстановится, станет сильнее».
Мозговой червь тоже прекратил кувыркаться и, глядя на Мукту серьёзно, произнёс: «Мукту, новорождённый, недостаточно опытный, учись, расти, становись сильнее».
Мукту продолжил: «Мукту уйдёт, покинет род, будет расти дальше, учиться у Майи, создаст новый род».
Сказав это, Мукту откатился прочь. Линь заметила, что за ним последовало и несколько пехотинцев.
«Проигравший уходит. Создаёт новый род?» — это озадачило Линь.
Мозговой червь сказал: «В состязании Мозговых червей проигравший не умирает, поведёт за собой небольшую группу, создаст новый род. Победитель управляет самым сильным родом».
Вот оно что. Значит, это своего рода способ создания дочерней базы? Линь всё ещё не до конца понимала. После состязания Мозговой червь, безусловно, становился победителем и вождём рода, но уход Мукту всё же вызывал у Линь недоумение — по сути, они вдвоём могли бы вместе управлять родом, разделяться вовсе не обязательно.
Левиафан щупальцами показал изображение, где два Мозговых червя вместе командуют одним и тем же родом, и задал Мозговому черву вопрос об этом.
Мозговой червь ответил: «Одна группа. Один Мозговой червь. Если их слишком много и слишком долго — информация начинает конфликтовать. Слишком много Мозговых червей — нужно состязание. Разделение — больше групп».
Конфликт информации, значит? Так они и правда испускают некий информационный сигнал, управляющий родом. Если так, то разделение вполне логично, вот только у новой маленькой группы Мукту, похоже, не было с собой Королевы. Как же он собирается размножать пехотинцев? Может, какой-нибудь пехотинец способен превратиться в Королеву? Уж больно они похожи внешне.
Пусть род Мозгового червя называется «Рой Майи». Это путешествие и правда оказалось интересным — Линь узнала немало нового и познакомилась с ещё одним новым, разумным видом.
«Победа, Линь», — Мозговой червь смотрел на Левиафана Линь, и она чувствовала, как его чувство «радости», которое можно назвать и «счастьем», достигло наивысшей точки.
«Приведи меня обратно к роду, Линь, грасиас», — Мозговой червь смотрел на Линь, произнося с возбуждением и радостью незнакомое ей слово. Что означает «грасиас»? Линь никогда прежде такого не слышала.
Впрочем, одно можно было сказать наверняка — Мозговой червь был очень счастлив.
«Счастье», «радость» — по мнению Линь, это лучшие из эмоций. Обычно они возникают, когда удовлетворяется какая-то потребность разума, но проявляется радость не только в мыслях — она отражается и на теле живого существа.
Она способна ускорять ток крови, повышать активность клеток по всему организму, что позволяет вывести из крови значительное количество отходов и токсинов; сила иммунных клеток тоже возрастает, а в процессе радости иммунные клетки иногда способны одолеть даже вирусы или бактерии, с которыми прежде справиться не могли.
Значит, это довольно полезная эмоция. Если пребывать в радости постоянно, разве не станешь невероятно сильным? Оказывается, нет.
Почему же так? На самом деле условие, при котором «радость» повышает активность клеток, — это наличие «стресса». Такие эмоции, как гнев, подавленность, напряжение и прочие, заставляют клетки вырабатывать большое количество жидких веществ. Изначально эти вещества нужны для запуска определённых функций организма, но если они долго накапливаются, образуется «стресс».
Стресс мешает движению клеток, замедляет ток крови, ослабляет иммунные клетки и даже способен привести особь к гибели. Только эмоция «радости» способна устранить вещества стресса, накопленные другими плохими эмоциями, — но если изначально нет накопленных веществ стресса, то и от радости толку немного.
Хотя Линь провела немало исследований, связанных с эмоциями, в конце концов она обнаружила, что для неё самой это бесполезно — её собственное настроение никак не влияет на состояние клеток её видов.
Тем временем пехотинцы Мозгового червя притащили гигантского таракана обратно. Это огромное существо было отличной едой, и, похоже, Мозговой червь намеревался завершить это состязание настоящим пиршеством.
Судя по всему, это называется «праздник» — когда очень радостно, Мозговой червь совершает некие подобные действия: ест вкусную еду, издаёт громкие пронзительные крики, повсюду кувыркается. И здесь Линь также видела, как он побуждал пехотинцев делать нечто похожее.
Хотя Линь не совсем понимала происходящее, глядя на то, как они радостно скачут туда-сюда, она и сама почувствовала, как в её настроении возникает эмоция «радости».
Этот «праздник» продолжался всю ночь, пока от таракана не осталось ровным счётом ничего. Только тогда Мозговой червь, кувыркая своё тучное тело, забрался внутрь скалистой горы.
Поскольку Левиафан не мог протиснуться внутрь, Линь отправила туда вместе с ним несколько Летунов.
Скалистая гора была высотой лишь метров двадцать с небольшим и шириной чуть больше десяти метров — казалось бы, не такая уж и большая, — но внутри скрывалась весьма сложная система пещер. Линь обнаружила, что эта пещерная система очень похожа на ту, что строила она сама: внутри она делилась на множество «комнат» — в одних хранились яйца, в других — запасы пищи, а в центральной части находилась комната побольше, на стенах которой висело множество рисунков — по большей части плоских каменных плит с процарапанными острым предметом линиями.
«Между головами», — сказал Мозговой червь Летунам, последовавшим за Линь внутрь. — «Рисунки. То, что открыл Мукту. История. Записи, летопись. Передаётся новым Мозговым червям. Мукту, очень умён».
Линь тоже сочла, что Мозговой червь прав — увиденные по пути рисунки наверняка нарисовал Мукту, ведь именно он сам додумался до этого способа, а Мозговой червь придумал его лишь после того, как увидел изменение пигментных клеток Линь.
Впрочем, если голова настолько большая, додуматься до такого способа, наверное, было не так уж и трудно.
Изображённое на рисунках казалось весьма странным — все они рисовали очень похожие вещи: большой круглый шар.
Эти шары были нарисованы совершенно одинаково, но окружающие сцены различались: на одних рисунках изображался только шар, на других же — ещё и окружение вокруг него, вроде леса, живых существ и прочих сцен.
«Луна», — произнёс Мозговой червь, глядя на рисунок с изображением круглого шара. — «Луна скоро явится. Точное время: неизвестно. Мукту, то, что вообразил, вырезал на рисунке».
Точно, ранее уже упоминалось об этом приближении «луны», но Мозговой червь не знал, что произойдёт после её появления. Похоже, весь их род вёл записи об этом событии.
Что же такое эта «луна»?
Раздумывая, Линь спросила Мозгового червя: «Луну, твой род, когда-либо видел?»
Мозговой червь ответил: «Информация в голове происходит от древних предков. Моя информация неполная. Не могу узнать, как выглядит луна».
Линь озадаченно спросила: «Информация неполная?»
Мозговой червь ответил: «Неполная. Причина: неизвестна. Мукту, возможно, информация полная, поэтому есть записи, рисунки».
Неизвестна, значит? Тогда ничего не поделаешь. Может быть, представится случай спросить у Мукту. Впрочем, раз об этом ведутся записи, значит, вряд ли это что-то очень опасное — возможно, наоборот, весьма интересное.
Линь не стала уделять этим рисункам слишком много внимания, куда больше её интересовал сам род Мозговых червей. Левиафан оставался здесь несколько суток, и всё это время Линь занималась исследованием «Роя Майи».
Линь обнаружила, что у Мозговых червей всего три касты: пехотинец, Мозговой червь и Королева. Хотя они и владели рядом мощных тактик, Линь всё же сильно сомневалась, каким образом им удалось победить Песчаных Автобусов Ацтекских Жуков.
Мозговой червь рассказал Линь, что когда-то у них тоже было больше каст и куда более многочисленный род, но после одного события они почти вымерли. Однако сам Мозговой червь не знал подробностей того случая — он в основном помнил, что тогда выпал наружу, а затем его унесли Чибча.
О причине, по которой Чибча его унесли, Мозговой червь тоже ничего не знал. Об этих существах у него была лишь одна оценка: «Странные, красивые, чудные, невозможно общаться».
Левиафан пробыл в поселении Мозговых червей больше девяти суток, и Линь главным образом наблюдала за охотой и прочей деятельностью Мозгового червя. Линь обнаружила, что тот отлично умеет использовать сравнительно слабых пехотинцев для атаки на куда более сильную добычу — это весьма мощный подход, и Линь сочла, что здесь есть чему поучиться.
Не обязательно постоянно создавать всё более сильные виды — нужно ещё и разумно применять «тактику».
Род Мозговых червей теперь постепенно восстанавливался, и Линь была уверена, что рано или поздно он вернёт себе прежнее величие, хотя и не знала, насколько мощным был этот род в пору расцвета.
Закончив с исследованиями, Левиафан решил отправиться дальше. Линь собиралась двинуться глубже в Скрюченные Джунгли, чтобы продолжить исследование.
На десятые сутки Левиафан встал в центре скалистой горы и медленно расправил крылья, а вокруг него столпились пехотинцы.
Мозговой червь подкатился к Левиафану и издал пронзительный протяжный звук. Хотя звук был длинным, Линь смогла разобрать в нём лишь одно слово: «До встречи».
Он имел в виду, что они ещё увидятся — что, конечно же, само собой разумелось. Линь вообще никогда не собиралась насовсем покидать это место: даже если Левиафан улетит, она всё равно оставит здесь Летунов, чтобы продолжать наблюдать за жизнью рода Мозговых червей.
Левиафан расправил крылья и взмыл в вышину. Глядя на его полёт, Мозговой червь, казалось, испытывал всё более сильные чувства. Может быть, хотя он и узнал природу Линь, он всё равно считал Левиафана «вождём».