Эти изумрудные драконы… оказались отнюдь не дружелюбными существами.
Сейчас была глубокая ночь, звёздное небо сияло великолепным светом, но этот свет и близко не мог сравниться с сиянием огня… Боль от пронзённого тела непрерывно передавалась в сознание Линь…
Если открыть глазное яблоко, можно было увидеть, что вокруг Пушистого Шара царило веселье и танцы — большая группа изумрудных драконов собралась вокруг горящего костра, поднимая плоды в честь праздника. Сам Пушистый Шар был пронзён двумя скрещёнными копьями рядом с пламенем, ощущая волны жара от огня, и его жизнь медленно утекала прочь…
Пушистый Шар был схвачен ими: как только Линь произнесла общее слово скелетных драконов «Га», вождь и окружавшие его изумрудные драконы мгновенно подняли копья и бросились вперёд. В каменной хижине почти негде было спрятаться, и Пушистый Шар был быстро пронзён копьями.
Это «Га» было первым звуком, который она произнесла, — изначально он означал что-то вроде приветствия, но, похоже, вождю изумрудных драконов это пришлось не по нраву…
Затем, когда стемнело, вождь собрал большую группу окрестных изумрудных драконов. Они сложили в кучу большое количество сухих дров и разожгли яростное пламя, одновременно приготовив некий красный плод и множество мяса динозавров и прочего — похоже, они что-то праздновали.
Скорее всего, они праздновали не поимку Пушистого Шара, а обретение полудракона — Пушистый Шар был лишь одним из «продуктов», воткнутых здесь наравне с прочим мясом динозавров и плодами, разложенными у огня.
Время от времени какой-нибудь изумрудный дракон подбегал с охапкой сухих дров и бросал их в огонь, поддерживая пламя костра. Линь, кажется, впервые обнаружила для себя слово «костёр» — оно казалось весьма подходящим.
Изумрудные драконы, похоже, не умели разводить огонь сами. Линь заметила, как во время разжигания костра один из изумрудных драконов осторожно принёс дымящуюся веточку. Очевидно, это был сохранённый огонь-затравка — так же, как это делали белые скелетные драконы. Они использовали способ сохранения тлеющего огня, чтобы разжигать новое пламя.
Это было довольно забавно — раса, умеющая использовать молнию для управления полудраконами, при этом не умела разводить огонь сама… Хотя разжигание огня и простое дело, но даже увидев процесс возгорания пламени, вид не так уж легко способен додуматься до мысли «а ведь я тоже могу так сделать!»…
Жизнь Пушистого Шара медленно вытекала прочь, кровь стекала по копьям на землю. В крови содержалось огромное количество клеток и часть миниатюрных боевых юнитов — «иммунитов», — которые уже начали атаковать бактерий в почве и постепенно принялись выстраивать из них более крупные формы.
Поскольку недавно прошёл дождь, земля была довольно влажной, к тому же в почве содержалось множество питательных веществ — это давало Пушистому Шару шанс на «возрождение». Обычно кровь и трупы живых существ довольно быстро разлагаются почвенными грибками, но Линь поступала наоборот — она поглощала их сама.
«Га!» — вождь, держа в руках кусок мяса с бедра индюка-дракона, стоял перед костром и громко ревел. Другие изумрудные драконы одновременно подняли еду в руках и разразились радостными криками.
Изумрудные драконы то и дело издавали подобные победные возгласы. Линь чувствовала, что дело здесь не только в их возбуждении.
Аромат жареного мяса растекался по джунглям, медленно распространяясь всё дальше, и это заставляло окрестные джунгли то и дело откликаться низкими тяжёлыми шагами — любое существо знало, что запечённую еду можно получить без особых усилий, и этот запах легко привлекал их. Поэтому изумрудным драконам приходилось часто громко кричать, чтобы отпугнуть любое существо, пожелавшее приблизиться.
Особенно тех огромных чудовищ, с которыми одними копьями не справиться…
Электрокарлики, находившиеся рядом с группой изумрудных драконов, не участвовали в общем веселье вместе с ними. Кроме моментов, когда они ели, они постоянно нервно озирались по сторонам, вслушиваясь в малейшие шорохи джунглей. Похоже, электрокарлики играли в стае изумрудных драконов роль «охотничьих псов»… кстати говоря, а что вообще такое эти «охотничьи псы»?
…В общем, они отвечали за поиск и охрану и тому подобные дела. Впрочем, поскольку интеллект карликов тоже был довольно высок, они, вероятно, способны справляться и с более сложными задачами. Например, приволочь полудракона.
Еду карликам, судя по всему, полностью предоставляли изумрудные драконы — их собственная способность к охоте, должно быть, была весьма слаба.
Вождь изумрудных драконов подошёл ближе, достал острый каменный осколок, вонзил его в тело Пушистого Шара и начал медленно разрезать.
Линь не собиралась давать отпор, но изумрудные драконы и правда оказались интересным противником — война с ними наверняка была бы занятной.
Правда, не противником для Линь, а… противником для Так.
Судя по тому, как они обошлись с Пушистым Шаром, который использовал общий язык и внешне напоминал скелетного дракона, изумрудные драконы, вероятно, весьма жестоко относились к другим подвидам скелетных драконов. Возможно, они уже истребляли другие их племена, и если бы встретили племя Так, наверняка тоже убили бы их.
Раз так, стоило бы направить Так и его сородичей на то, чтобы сделать этих драконов своей целью.
На самом деле изумрудные драконы не так уж сильно превосходили других скелетных драконов, однако их огромная численность племени представляла собой трудноразрешимую проблему — обычно скелетные драконы не собираются в такие большие племена. Возможно, изумрудные драконы объединились в такую массу по какой-то особой причине.
Об этой проблеме Линь размышляла ещё довольно давно — стоило заставить Так и его сородичей не разделяться на отдельные племена, а держаться вместе. Огромная численность должна была бы дать дополнительный толчок к развитию племени.
Пушистый Шар медленно был разрезан острым каменным осколком по слою внешнего пуха, но вождь изумрудных драконов так и не увидел никаких «внутренностей» — прежде чем его разрезали, Пушистый Шар успел растворить бо́льшую часть своих внутренних структур, применив своего рода автолиз. Когда вождь вскрыл Пушистый Шар, оттуда вытекла лишь большая масса жидкости.
«Га?» — похоже, вождь никогда не видел ничего подобного. Только что ведь текла кровь, а теперь она вдруг превратилась в кучу жидкости? Он с недоумением переворачивал пух туда-сюда, и, обнаружив, что внутри и правда ничего нет, с некоторым разочарованием надел этот пух себе на голову…
Зачем он надел его на голову?
Хотя смысл этого жеста оставался неясен, он всё же это сделал — на голове вождя изначально красовался череп, а теперь казалось, будто этот череп вдруг оброс шерстью. Выглядело это довольно странно.
Прежде чем раствориться окончательно, Пушистый Шар выпустил немало маленьких глазных яблок, продолжающих наблюдать за происходящим здесь. Вождь со странным пухом на голове встал перед костром и, подняв пух над собой, издал победный клич.
Но на этот раз ему ответил лишь один голос — из окружавшей толпы изумрудных драконов вышел один дракон, телосложением немного крупнее прочих. Он встал перед вождём и громко крикнул: «Га-а!»
Похоже, это означало вызов на бой за право быть вождём. Неужели они определяют вождя таким ненадёжным способом? Кстати говоря, поскольку у скелетных драконов принято совместно заботиться о детёнышах, внешне пол особи практически неразличим, поэтому вождём мог стать представитель любого из двух полов.
«Га!» — вождь снова водрузил пух себе на голову, похоже, принимая вызов.
Схватка была довольно короткой — вождь без особого труда сбил вызвавшего на бой соперника с ног, и тот быстро сбежал обратно в толпу. Способ их боя оказался довольно любопытным — они не пускали в ход когти, а бодали друг друга головами… Хотя они и не рогатые драконы, но такой способ, похоже, работал неплохо.
Пиршество изумрудных драконов продолжалось всю ночь напролёт, и когда рассвет уже был близок, один из изумрудных драконов взял с почти догоревшего костра немного тлеющих углей и унёс их с собой. Следом все разошлись, оставив на земле огромное количество костей.
Похоже, они совсем не собирались убирать за собой — на таком месте легко могли вырасти самые разные грибы, включая… древо Пушистого Шара Линь.
Множество клеток Пушистого Шара вместе с жидкостью просочились в почву, и Линь начала медленно передвигать их подальше, чтобы затем разрастись в форме, напоминающей растение, — пуская корни, чтобы впитывать питательные вещества, большей частью представлявшие собой огромное количество грибков в почве, и одновременно выращивая наверху молодой росток, который постепенно рос, подобно дереву…
На вторую пару дня и ночи росток уже пробился из земли — на вид он напоминал белый острый конус, а на боках этого конуса появились небольшие глазные яблоки, служившие для наблюдения за окрестной средой.
Линь нарочно передвинула место роста подальше от группы каменных хижин изумрудных драконов, чтобы его труднее было заметить.
В тот момент, когда открылись глазные яблоки, Линь заметила, как маленький детёныш изумрудного дракона с любопытством разглядывал это место. Он протянул лапу, потыкал росток, а затем ушёл прочь.
Раз его заметил лишь детёныш… ничего страшного.
«Саженец» Пушистого Шара продолжал непрерывно расти в последующее время. Линь при помощи панцирного вещества создала структуру, напоминающую кору дерева, и одновременно вырастила вокруг зелёные «листья», чтобы поглощать солнечный свет и получать питательные вещества.
Пока Пушистый Шар рос, Линь также наблюдала за жизнью этих зелёных существ. Обычно небольшая группа охотников вместе с несколькими карликами выходила на охоту, а также собирала красные плоды с некоего невысокого дерева, произраставшего поблизости, — это служило им пищей. Вождь же иногда садился верхом на полудракона и собирал большую часть племени, чтобы охотиться на более крупную добычу — например, на стада крупных динозавров и тому подобное.
Удивительным было то, что Линь так и не обнаружила у них никакого земледелия или животноводства — источник пищи изумрудных драконов полностью поступал извне.
День за днём, ночь за ночью проходили, и ни один изумрудный дракон не замечал, как в окрестном лесу медленно растёт белый маленький саженец, наблюдающий за каждым их движением, — кроме единственного детёныша изумрудного дракона.
Этот детёныш приходил каждую пару дня и ночи, чтобы посмотреть, как растёт саженец Пушистого Шара, и даже высекал на каменной плите изменения ростка. Похоже, он никому другому об этом не рассказывал — всё это он рисовал сам, тайком.
Этот детёныш… довольно забавный, между прочим.
К десятой паре дня и ночи саженец Пушистого Шара уже можно было назвать небольшим деревцем — если не считать листьев, всё его тело было белым, и это тоже привлекло внимание нескольких других изумрудных драконов, но они не обратили на него особого внимания. По-прежнему только тот детёныш вертелся вокруг этого «дерева Пушистого Шара».
Так проходили день за днём, ночь за ночью, а детёныш изо дня в день записывал изменения дерева. Дерево Пушистого Шара росло чрезвычайно быстро, становясь всё более толстым и высоким, а его сетчатая корневая система поглощала энергию из-под земли. Детёныш то и дело менял каменные плиты, продолжая записывать рост этого дерева…
Так продолжалось до тридцатой пары дня и ночи.
Дерево Пушистого Шара достигло уже десяти метров в высоту, его огромные зелёные листья заслоняли палящее солнце, продолжая непрестанно впитывать питательные вещества. Тот детёныш по-прежнему сидел под деревом, записывая его изменения.
Что ж, теперь оно уже достаточно велико. Пожалуй, пришло время «плодоносить».