Тьма окутала этот мир. Линь уже переживала бесчисленное множество раз тьму, но на этот раз ощущение было совершенно иным. Днём здесь было очень спокойно, но стоило наступить ночи, как вокруг раздалось множество странных колебаний.
Эти колебания были очень мелкими, но их количество было довольно велико. Линь нашла новое, более подходящее слово для описания таких мелких колебаний — «звук».
Удивительное слово. Похоже, вне зависимости от частоты колебаний, порождающих звук, будь она быстрой или медленной, амплитуда всегда была очень мала. Щупальца на спине Левиафана содержали различные сенсорные клетки, способные одновременно принимать колебания разных частот. Сейчас Линь принимала колебание с очень высокой частотой, но крайне малой амплитудой.
Наверное, это и есть «звук». Такое, должно быть, под силу лишь живым существам.
Скорее всего, это были небольшие существа размером в несколько сантиметров. У них, вероятно, была какая-то причина издавать столько звука.
Линь не зажигала Фонарь во тьме — это могло привлечь что-то недружелюбное.
Линь выбрала план бездействия. Левиафан и Транспортник прижались к одному из шпилевидных столбов и молча ждали, пока пройдёт ночь. Ночная температура была очень низкой, холодный ветер уже выдул всю влагу с их панцирей, но панцири были достаточно толстыми, чтобы не пропустить ни капли воды.
Ещё сто миллионов лет назад Линь знала, как создать непромокаемый панцирь, но до сих пор не была знакома со всеми особенностями суши.
Звёздное небо сейчас было не таким ярким, как раньше, к тому же его загораживал Лес Остроконечных Колонн — лишь редкие мелкие пятна света достигали земли. В тенях, куда не проникал этот свет, время от времени раздавались тихие звуки.
Непонятно, какие существа прятались там.
Эти звуки то усиливались, то стихали, то приближались, то удалялись — эти существа, видимо, бегали туда-сюда. Линь всматривалась в световые пятна во тьме, пытаясь разглядеть в свете звёзд их мелькающие силуэты.
Изменив структуру глаза, Линь создала новый вид глазного яблока под названием «Ловящий Глаз» — он мог наблюдать за чрезвычайно быстрыми движениями.
Вжух!
Тёмная тень на миг мелькнула в мерцающем звёздном свете. Хотя скорость была огромной, глазное яблоко всё же успело уловить её облик.
Похоже, это было небольшое членистоногое — плоское удлинённое тело около десяти сантиметров, шесть тонких длинных ног. Но из-за нехватки света Линь разглядела его не слишком чётко.
Эти существа бегали вокруг Линь, беспрестанно издавая тихие звуки, словно... переговариваясь друг с другом. Частота звуков всё нарастала — похоже, их собиралось всё больше поблизости.
Линь не двигалась. Она не знала, чего хотят эти существа, но, судя по их размерам, вряд ли они могли что-то сделать...
Однако быть окружённой множеством незнакомых существ во тьме — ощущение крайне неприятное, и Линь это чувствовала.
«Гхр...»
Странный звук внезапно раздался со стороны Левиафана. Линь вздрогнула и тут же вытянула щупальце с Фонарём, осветив тело Левиафана. Оказалось, что виденное ранее мелкое членистоногое взобралось на спину Левиафана и грызло его панцирь парой челюстей, изогнутых наподобие клинков.
Освещённое светом, членистоногое развернулось, спрыгнуло со спины Левиафана и стремительно скрылось.
На панцире Левиафана в месте укуса не осталось ни единого следа. Линь удивилась — почему такое крошечное существо посмело в одиночку напасть на существо, во столько раз превосходящее его размерами?
Вопрос Линь остался без ответа. Вокруг по-прежнему раздавалось «гхр-гхр» этих членистоногих — они не бросились в атаку все разом, а лишь кружили во тьме поблизости. Линь обвела окрестности светом Фонаря, но так и не смогла разглядеть их силуэты.
Похоже, они намеренно избегают света?
У Линь возникло дурное предчувствие. Она убрала щупальце с Фонарём, решив ещё немного понаблюдать за обстановкой.
Как только свет Фонаря погас, Линь тут же ощутила бесчисленные звуки — это был звук их лапок, касающихся земли. Обычно эти звуки были почти неразличимы, но из-за огромного количества существ стали удивительно отчётливыми.
Бесчисленные мелкие членистоногие ринулись вперёд.
Линь и без того, не глядя, прекрасно понимала — все они взобрались на Левиафана и Транспортника и принялись скрести панцирь своими клыками, изогнутыми как клинки. Панцирь Линь, хоть и был облегчён по сравнению с морским для приспособления к суше, всё же оставался достаточно толстым, а уязвимые части, такие как щупальца, могли втягиваться внутрь панциря; выходные и водомётные отверстия тоже могли закрываться. При таком раскладе ни Левиафан, ни Транспортник не получили бы ни единого повреждения — скорее, у этих существ первыми могли обломаться зубы.
Мелкие членистоногие, похоже, начали это понимать, но продолжали ползать по Левиафану и Транспортнику повсюду. Внезапно они наткнулись на незакрытые отверстия на теле Левиафана.
Это были небольшие поры, через которые поглощался кислород, диаметр их был очень мал — даже эти крошечные членистоногие не смогли бы туда протиснуться.
К удивлению Линь, из дыхательного отверстия внезапно пришла боль — это было ощущение разъедаемых клеток внутренней стенки.
Неужели они тоже используют Растворяющую Жидкость? Линь сжала мышечные клетки на внутренней стенке дыхательного отверстия и резко выбросила порцию более концентрированной Растворяющей Жидкости, окатив ею членистоногих, столпившихся вокруг отверстия.
«Гхр...» — они получили повреждения и издали странный звук, но по-прежнему не отступили от тела Левиафана.
Как же это утомительно.
Линь снова вытянула щупальце с Фонарём. В тот миг, когда оно вытянулось, они тут же облепили его, но стоило вспыхнуть свету Фонаря, как эти мелкие членистоногие, будто испытывая невыносимую боль, с диким визгом бросились врассыпную.
Тем же способом Линь прогнала членистоногих с тела Транспортника, но, хотя они и разбежались, всё равно продолжали кружить поблизости, не желая расходиться.
Похоже, отсюда нужно уходить — неизвестно, что ещё выкинут эти существа.
Левиафан, ведя за собой Транспортника, стремительно побежал сквозь ночной Лес Остроконечных Колонн. Членистоногие неотступно следовали позади, не переставая издавать странные крики, но, похоже, опасаясь света Фонаря, не решались приблизиться вплотную.
В этом Лесу Остроконечных Колонн было непонятно, в каком направлении вообще двигаться. Линь хотела лишь одного — попробовать оторваться от этой стаи членистоногих.
Бесчисленный Лес Остроконечных Колонн стремительно уносился назад. После долгого бега Линь наконец почувствовала, что звуки позади стали тише.
Неужели отстали?
Линь развернула Фонарь назад — кроме земли, покрытой песком и грязью, ничего не было видно. Но когда Линь снова направила свет вперёд, прямо перед Левиафаном на земле, недалеко впереди, внезапно возникла тёмная тень.
Что это такое?
Тень эта была огромной. Левиафан приблизился, и тут только Линь поняла — это было нечто знакомое.
Акула.
Точнее говоря — останки акулы. Эта акула была около двух метров длиной, вероятно, её выбросило сюда цунами. Средняя часть тела была изрядно объедена, остатки внутренностей были разбросаны по грязи вокруг, а голова и хвост совершенно не тронуты.
Линь показалось странным: что за существо ело эту тушу, но не доело, а бросило — и почему вокруг больше не было других существ, желающих поживиться?
Труп акулы источал характерный запах разложения — хоть для некоторых существ он был весьма отвратителен, но большинство живых существ, должно быть, воспринимали его как сигнал о еде.
Возникло дурное предчувствие, и Линь тут же заставила Левиафана и Транспортника развернуться и уйти прочь. Они снова стремительно побежали, и в тот момент, когда Линь бросилась прочь, позади тут же донеслась мощная волна вибрации.
Что-то огромное двигалось — и именно в сторону Линь.
Скорость Левиафана и Транспортника на самом деле была очень низкой: из-за избытка воды в теле, делавшего его слишком тяжёлым, скорость на суше сильно уступала скорости в воде. Линь ещё не до конца понимала, какая структура тела позволила бы бегать быстрее на суше.
Ощутив, что позади её преследует огромное существо, Линь внезапно осознала — а ведь этот труп акулы мог оказаться... ловушкой?
Вполне возможно...
Но теперь это уже было не важно. Линь убрала Фонарь и, хоть скорость была невелика, всё же бежала изо всех сил.
А то огромное существо, использовавшее акулу как приманку для ловушки, лишь немного преследовало их, а затем отступило, не собираясь гнаться дальше.
Линь не останавливалась, продолжая бежать.
Ночной Лес Остроконечных Колонн был весь полон странных звуков и запахов. Днём здесь царила почти полная тишина, живые существа встречались редко, но ночью всё словно оживало.
Во время непрерывного бега опорные ноги Транспортника уже почти не выдерживали нагрузки — слишком резкое движение внутренних мышечных клеток могло привести к их разрыву или прямой гибели.
Даже Левиафан, ещё не привыкший к особенностям земной гравитации, начал уставать, но Линь продолжала бежать, пока не убедилась, что не приближается слишком сильно ни к одному опасному звуку или запаху, и только тогда остановилась.
Но один запах всё это время продолжал витать вокруг Линь, никак не рассеиваясь.
Это был... запах гниющей плоти.