Линь наблюдала, как Бактериофаг постепенно разрастается, пожирая грибок по всему острову. Всё, что требовалось им для роста — питательные вещества, влага, — они забирали именно у грибка.
Если Чумной Грибок можно назвать чумой, то Бактериофаг был чумой самого этого грибка.
Вся грибная пыль, оседающая на Бактериофаге, постепенно поглощалась им без остатка. Растворяющая Жидкость, выделяемая Чумным Грибком, встречается крайне редко, но и против неё нашёлся способ — Растворяющая Жидкость Бактериофага способна даже превратить её в питательные вещества.
Так, в конце концов, Бактериофаг заменит Чумной Грибок и покроет собой весь остров, а затем в его ядре постепенно начнёт формироваться нечто большее — все питательные вещества соберутся воедино, образуя огромное яйцеобразное тело, которое Бегемот сможет собрать. Эти питательные вещества можно будет использовать во многих делах.
Так Линь сумела полностью использовать весь Чумной Грибок. Хотя было неясно, на скольких ещё островах он присутствует, по крайней мере теперь можно было не бояться заражения. Далее Линь отправила Бомбардировщиков и Бегемота уничтожить ещё несколько грибных островов поблизости. Линь заметила, что некоторые острова были заражены уже очень долго — даже когда питательные вещества истощались, грибок продолжал жить долгое время за счёт дождевой воды и привлечённых на остров летучих рыб или морских существ, а с помощью изредка пролетающих летающих существ грибная пыль разносилась на весьма большие расстояния.
Тем временем Бегемот вместе с Бомбардировщиками продолжал зачищать соседние острова с помощью Бактериофагов. После такой очистки на этих островах должна была заново вырасти растительность, но зачистить их нужно было полностью. Линь обнаружила, что некоторые грибницы тянутся глубоко под землю, словно решив вытянуть оттуда все до последней капли питательных веществ. Однако Бактериофаг тоже мог отращивать подобные грибницам «щупальца» и следовать за нитями вглубь земли.
Они изо всех сил боролись за жизнь. А Линь изо всех сил их истребляла. Неизвестно, сколько ещё продлится эта война. Но пока существует грибок, Линь будет с ним сражаться, ведь сама их жизнь — это разновидность истребления.
К тому же питательных веществ в них хватало с избытком, и они были весьма полезны. Хотя пепел после сожжения тоже съедобен, питательных веществ в нём куда меньше — живьём съеденное содержит их гораздо больше.
Пока Бегемот трудился над этим, направление Левиафана тоже постепенно продвигалось в разведке.
В это время Левиафан также обнаружил в джунглях несколько интересных существ.
Левиафан находился сейчас в глубине джунглей. Деревья здесь стояли на большем расстоянии друг от друга, что подходило для передвижения крупных животных. Линь увидела второй вид крупных существ помимо Купологоловых драконов — этих существ называли Каменнозверными драконами. Это были толстотелые создания длиной около 2,2–3 метров и высотой примерно 1,7 метра. Линь прикинула, что вес каждого составляет около двух тонн — довольно крупные существа.
У этих существ на пасти росли два длинных клыка, которыми они пользовались, бродя стадами по лесу — сдирали ими кору деревьев, чтобы съесть внутреннюю структуру, а также выкапывали корни низкорослых растений и тому подобное.
Рядом с Каменнозверными драконами обитал ещё один, более мелкий вид существ, который Линь назвала «Щитоголовым драконом». Голова этого дракона будто затвердела в подобие шара; передвигались они на четырёх конечностях, а размером были вдвое меньше Каменнозверных драконов. Они следовали за Каменнозверными драконами, подъедая выкопанные ими обломки и один вид мелких растений.
Между этими двумя видами растениеядных сложился простой симбиоз. Линь заметила, что многие из этих эволюционировавших рептилий предпочитают питаться растениями. Им больше нравилось поедать существ, которые не двигаются и не убегают, чем сражаться с другими животными. Из-за этого у Линь сложилось впечатление, что они слабее членистоногих: у них не было ни панциря, ни гидравлической системы, как у членистоногих, кожа была относительно тонкой, а средств нападения — немного. Всё, что им нужно было делать, — это разрывать растения, что было довольно просто.
Впрочем, и растения не так-то легко одолеть. Хотя у них нет мозга, они умеют придумать множество способов защиты.
Линь обнаружила, что большинство растений в этих джунглях ядовиты. В обычном состоянии они не токсичны — яд выделяется только тогда, когда рвут листья или кору. Некоторые растения покрыты множеством острых шипов, другие вырабатывают крайне раздражающее вещество, которое можно назвать «жгучим».
Это разительно отличалось от Скрюченных Джунглей: хотя Скрюченные Деревья способны противостоять огню и молнии, сами они не ядовиты — вероятно, потому что крупные членистоногие их почти не едят.
И к тому же Линь пока не до конца понимала, что за штука то растение, которое стреляет «возбуждающими иглами».
Но Линь заинтересовало вовсе не это, а другое существо, которое следовало за этими растениеядными.
Поскольку растения ядовиты, эти растениеядные не задерживались долго на одном и том же дереве — прежде чем выделение яда становилось слишком сильным, они переходили к другой цели. Можно сказать, они кусали то тут, то там. А позади них крадучись двигался ещё один мелкий хищник.
Это существо Линь назвала «Первобытным драконом».
Эти существа стояли на двух ногах, передвигались стремительно, были небольшого размера — длина тела составляла около 1,7 метра, а вес около 50 килограммов. Острыми когтями они могли взбираться на деревья. Сейчас как раз один Первобытный дракон прятался среди высоких ветвей, наблюдая за стадом Каменнозверных драконов внизу.
Левиафан обнаружил поблизости ещё более тридцати особей того же вида, но все его сородичи сохраняли полную неподвижность — двигался, тихо перебираясь между ветвями, только один Первобытный дракон, следуя за группой из Щитоголовых и Каменнозверных драконов.
Этот вид, как правило, обладает довольно высоким интеллектом и умело использует своё небольшое и слабое тело для победы над более крупными противниками — вполне достойное наблюдения существо.
Крадущийся Первобытный дракон пристально следил за отставшим Каменнозверным драконом, который замыкал шествие — этот дракон был меньше остальных и двигался медленнее, отличная цель для нападения. И как раз когда это существо медленно подошло под ветку, где притаился Первобытный дракон...
«Уа-ГА!» — внезапно закричал Первобытный дракон, и в тот же миг все его сородичи вокруг... разбежались. Они стремительно прыгали среди зарослей и в один миг исчезли без следа, а Каменнозверные и Щитоголовые драконы внизу, судя по всему, тоже перепугались и бросились в панике бежать через джунгли.
Через мгновение в джунглях не осталось ни одного живого существа...
Разумеется, их поголовное бегство было не без причины.
Внезапно из чащи джунглей выскочило огромное существо — высотой около четырёх метров, длиной, по оценке, около двенадцати. Всё тело этого гиганта было покрыто тёмно-красной чешуёй, он стоял на массивных задних лапах, а передние конечности заканчивались толстыми острыми когтями. Раскрытая огромная пасть была полна острых зубов. Это существо Линь назвала «Тираническим гигантским варом» — крупный хищник.
Среди хищников-динозавров этот, по ощущению Линь, всё же уступал в мощи крупным членистоногим — возможно, дело было в том, что у него было слишком мало ног.
Он выскочил слишком поздно — все соседние существа уже разбежались, поэтому этот плотоядный монстр, обнаружив поблизости наблюдающего Левиафана, счёл его целью и внезапно бросился в атаку.
Бум!
Одна из бомб Левиафана взорвалась рядом с головой Тиранического гигантского вара, и Растворяющая Жидкость оставила на его чешуе следы коррозии, но зверь, ничуть не устрашившись, с рёвом продолжал наступление.
Та бомба, что Линь только что применила, должна была лишь вызвать у зверя желание бежать, но, судя по такой яростной решимости Тиранического гигантского вара, Линь предположила, что дело может быть в том красном дереве — оно делает этих существ ещё безумнее.
Тиранический гигантский вар набросился и с силой вцепился зубами в головной панцирь Левиафана — под тяжестью его укуса на панцире Левиафана появились трещины, а некоторые внутренние структуры начали медленно разрушаться.
Панцирь Левиафана, ради возможности летать, не отличался особой толщиной, к тому же давно не обновлялся, но Линь всё равно была удивлена силой этого существа — неужели такая сила укуса возможна и без мышечной структуры и гидравлической системы, как у членистоногих?
В этот момент Тиранический гигантский вар начал яростно мотать головой из стороны в сторону и сорвал с головы Левиафана кусок панциря, но из раны Левиафана не потекла кровь — прежде чем плоть была разорвана, Линь успела перекрыть кровеносные сосуды.
У членистоногих чаще встречались Растворяющие Жидкости или яды, а рептилии, судя по всему, больше полагались на грубую силу. Тиранический гигантский вар выплюнул кусок панциря изо рта и снова с рёвом бросился кусать рану Левиафана — но в этот момент Левиафан внезапно выпустил более десяти щупалец, полностью обмотав ими пасть и голову Тиранического гигантского вара.
Гигантский вар яростно мотал головой, пытаясь вырваться из щупалец, а Линь заставила все щупальца одновременно напрячься, чтобы удержать его голову неподвижно и раскрыть его пасть силой.
Затем Линь одним из щупалец забросила в его пасть бомбу.
Этот новый вид бомбы был разработан на основе ранее виденного существа — «Взрывного колючего шара». Бомба скользнула вниз по пищеводу вара и в конце концов закатилась в пищеварительный орган, обычно называемый «желудком».
А затем... «Бум!»
Бомба не взорвалась, а вместо этого на её поверхности внезапно выросло множество острых шипов, которые в мгновение ока пронзили желудок Тиранического гигантского вара. От невыносимой боли он издал оглушительный рёв.
Левиафан разжал щупальца, и Тиранический гигантский вар тотчас же рухнул на землю, корчась от боли. Линь ожидала, что он продолжит атаковать — оказывается, боль оказалась для него важнее всего остального.
Свист!
Внезапно Линь услышала звук, с которым что-то острое рассекает воздух — длинная, полтора метра, острая деревянная колючка вонзилась в рану на голове Левиафана.
Линь ощутила, что кончик этой деревянной колючки был смазан ядом — по всей видимости, нейротоксином. Даже без намеренного выведения он практически не подействовал на Левиафана, но откуда взялась эта колючка? Линь ещё во время схватки с Тираническим гигантским варом заметила, что где-то поблизости, готовясь к внезапному нападению, притаилось какое-то существо.
Это существо сейчас пряталось среди ветвей — похоже, оно недоумевало, почему Левиафан не упал, и потому не решалось показаться. Дело не только в яде: у большинства существ голова — это место расположения мозга, то есть уязвимое место. Но у Левиафана нет мозга. На самом деле, даже взорвись у него сердце, Линь всё равно смогла бы контролировать течение крови по сосудам и не умереть. Единственный способ убить особь Линь этого вида — вызвать массивную кровопотерю: если жидкости уйдёт слишком много, восстановить организм уже не удастся. Впрочем, если находиться в воде, ситуация была бы совсем иной.
Раз так, Линь тут же заставила Левиафана лечь на землю, безжизненно раскинув щупальца вокруг, изображая вид отравленного.
Существо на дереве, увидев это, ещё немного помедлило в сомнении, но, видя, что Левиафан больше не двигается, наконец начало спускаться... вместе с ним появилось и с десяток его сородичей на других деревьях, которые тоже медленно спрыгнули вниз и начали приближаться к Левиафану и всё ещё катающемуся по земле в агонии Тираническому гигантскому вару.