«Кувырок, резкий уклон».
Глядя на несущуюся к ним стаю обезумевших рогатых драконов, Мозговой червь несколько раз перекатился и укрылся за камнем, а маленький Летающий Дракон тут же последовал за ним — похоже, он изрядно привязался к Мозговому червю.
Впрочем, Линь сочла, что им нет никакой нужды прятаться.
Глядя на предводителя стаи рогатых драконов, мчащегося впереди всех, Левиафан навёл на него дуло и выпустил тонкую иглу.
Поражённый иглой, обезумевший вождь рогатых драконов тут же остановился, его возбуждение сменилось спокойствием, а вместе с ним замерла и вся его стая.
Похоже, они просто бездумно следовали за вождём в его бешеном рывке, но сами при этом в буйство не впадали.
Наблюдая за происходящим, Линь окончательно убедилась в одном: странное поведение некоторых существ джунглей связано именно со Скелетными Драконами. По-видимому, они каким-то способом используют некий возбуждающий токсин, вызывающий у этих существ приступы буйства — так было с гигантской ящерицей, и, возможно, странное поведение маленького Летающего Дракона тоже было их рук делом.
Но Линь помнила ту жидкость, вызывающую возбуждение у живых существ, — и уже заставила Левиафана изготовить противоядие, способное нейтрализовать эффект возбуждающей жидкости и вновь успокоить животное.
Скелетный Дракон, притаившийся в траве, увидев это, начал медленно отступать, а добравшись до места, которое счёл безопасным, тут же развернулся и сбежал.
Но перед этим Левиафан успел его «пометить» — крошечная игла впилась ему в спину, а он этого даже не заметил.
Затем Линь снова отправила Мозгового червя на окраину джунглей, где принялась помогать ему выстроить нечто вроде гнезда, похожего на его логово в скальном массиве Скрюченных Джунглей, — пока он не сможет производить там свои войска.
Маленький Летающий Дракон, разумеется, последовал за Мозговым червём и поселился вместе с ним, — казалось, он очень привязан к нему. А вот Мозговой червь особо не обращал на него внимания.
Похоже, этим двоим ничто не мешало сосуществовать рядом. Пока Мозговой червь обживался здесь, Левиафан продолжил исследование джунглей.
Левиафан снова полетел вглубь джунглей, и Линь направила его к тому самому красному дереву. Когда Левиафан содрал с него кору, изнутри опять с треском вырвались иглы, усеявшие его панцирь со всех сторон.
На этот раз Левиафан удержал кору, не дав ей сомкнуться обратно, и Линь внимательно осмотрела ствол изнутри — там обнаружилась сферическая структура. На поверхности сферы было множество мелких отверстий, а в этих отверстиях Линь нашла множество семян.
Линь в целом уже поняла, в чём тут дело.
На семенах этого дерева было множество мелких крючков — по всей видимости, изначально при прохождении мимо какого-либо существа дерево выстреливало этими семенами, которые прицеплялись к телу проходящего и разносились таким образом. Такой способ распространения семян встречается у многих растений.
А вот иглы, смазанные возбуждающей жидкостью… очевидно, были вставлены каким-то другим существом, и этим существом был... Скелетный Дракон.
Цель их действий, судя по всему, — спровоцировать схватку между крупными существами и потом воспользоваться тем, что обе стороны понесут потери в этой борьбе.
Весьма любопытный способ. Это существо стоит того, чтобы изучить его подробнее.
После этого прошло несколько дней и ночей. Линь сперва наблюдала за многочисленными динозавроподобными существами в джунглях, а заодно отыскала местонахождение того самого Скелетного Дракона. Линь обнаружила, что у него, похоже, нет своей стаи — он охотился в одиночку на мелких существ джунглей и постоянно направлялся к югу, будто стремясь куда-то попасть.
Линь отправила за ним Летуна, выпущенного Левиафаном, — сам Левиафан был слишком велик, чтобы вести незаметное преследование, к тому же ему нужно было вернуться к ущелью для других дел...
У Линь имелись и другие дела, требующие внимания, поэтому она переключилась на них. Хотя Линь и могла заниматься сразу несколькими вещами одновременно, ей это не нравилось — она предпочитала разбираться с делами по очереди, если только они не были равны по важности.
Однако важность этого дела, пожалуй, превосходила все остальные — можно сказать, что оно являло собой встречу с новой угрозой.
«Отряд по зачистке грибка», Бомбардировщики и Бегемот Линь обнаружили в море нечто особенное, связанное с Чумным Грибком...
Бегемот, находясь в океане в двухстах километрах к востоку от материка, обнаружил «Владыку Саранчи» вместе с его роем саранчи.
На самом деле, в ходе недавних операций по зачистке грибка Линь ни разу не встречала подобных саранчовых существ, а сейчас увиденная ею саранча, судя по всему, не имела никакого отношения к грибку.
Тело этой саранчи было по большей части жёлтым, её кровь и внутренности не были заражены грибком, тогда как заражённая грибком саранча — фиолетовая; таким же был и Владыка Саранчи — их кровь, насыщенная грибком, меняла цвет.
Линь взялась наблюдать за ними и позже выяснила, что эта саранча вовсе не является боевой кастой: Владыка Саранчи использует её для поедания растительности на различных островах в море, после чего доставляет добычу обратно к себе; в целом это не приводит ни к каким разрушительным катастрофам.
Незаражённая грибком саранча не проявляла такого безумия, как заражённая: она обгрызала растительность лишь до определённого уровня и затем уходила, тогда как заражение грибком полностью меняло её поведение. Поэтому у Линь возникла особая мысль насчёт Чумного Грибка...
Возможно, этот грибок способен влиять на поведение живых существ, заражая их мозг.
Но, вообще говоря, Чумной Грибок пожирает всё живое подряд, и маловероятно, чтобы он заражал исключительно мозг, — возможно, у него есть какая-то избирательность. Поэтому Линь поймала несколько особей саранчи и провела эксперимент с добытой ею пылью Чумного Грибка.
Линь обнаружила любопытную вещь: когда грибная пыль несколько раз попадала на различные части тела саранчи, она стремительно разрасталась и пожирала насекомое целиком — точно так же, как и с любым другим существом.
Но в некоторых случаях, когда грибница распространялась внутри тела саранчи, она соприкасалась с её нервными волокнами, и тогда грибница начинала подниматься вдоль этих нервов, в итоге достигая мозга.
Грибница захватывала мозг, но при этом не пожирала мозговые клетки — в целом создавалось впечатление, будто она сливалась с мозгом воедино.
В этот момент поведение существа становилось аномальным — заражённая саранча начинала вести себя странно. По изначальному замыслу, эта каста, разделяющая труд, существовала для того, чтобы собирать питательные вещества для Владыки Саранчи, но теперь целью её жизни становилось распространение грибка.
Грибок рассеивал грибную пыль в кровь заражённого существа, после чего саранча начинала искать способ заразить других, ещё незаражённых особей саранчи из экспериментальной группы Линь. При этом грибок напрямую заражал мозг, а не пожирал носителя, и, заразив его, саранча принималась искать способ заразить что-то ещё.
Способ распространения был крайне безумным: иногда саранча прямо совершала самоубийство ради распространения грибка, иногда действовала через контакт и подобные методы. Когда грибок заражал цель и на ней вырастало множество грибообразных структур, саранча их поедала — на деле же Линь обнаружила, что съеденный грибок не переваривался: попавший в желудок саранчи грибок продолжал расти там же, снова просачиваясь в кровь, а кровяной грибок напрямую выделял питательные вещества, поддерживающие жизнь саранчи.
Иными словами, это вовсе не какие-то симбиотические отношения — скорее, грибок попросту поработил саранчу. Это... весьма странная ситуация.
Вообще-то, грибок лишён мозга, но он, тем не менее, способен управлять существами, обладающими мозгом, и после заражения мозга саранчи окружающий грибок будто бы становился... умнее.
Грибок реагировал на то, что видела саранча: например, если саранча видела огонь, грибок выделял огнестойкую слизь; если саранча видела вдалеке растения, грибок отращивал нечто вроде «ствола орудия» и выстреливал в ту сторону грибной пылью; а если саранча замечала в море летучую рыбу, грибок мгновенно реагировал, испуская запах, привлекающий рыбу выпрыгнуть из воды.
Без саранчи грибок не проявлял таких реакций вовсе, либо реагировал крайне медленно, как безмозглое растение...
Что же это такое? Неужели грибок способен «мыслить», используя мозг саранчи?
Возможно ли такое вообще? Раз у грибка нет собственного мозга, он «заимствует» мозг чужого существа. Его образ жизни не сводится лишь к безумному пожиранию, как у обычной чумы, — это весьма особенное существо.
Он имеет некоторое сходство с изначальным паразитическим Роем Инков — способность контролировать заражённый вид.
Линь экспериментально пыталась приставить к заражённой саранче Галлюциногенщика или Мозгочтеца в качестве юнита, но это неизменно приводило к обширному кровоизлиянию в мозг саранчи и её гибели.
По-видимому, дело было в конфликте информации, поступающей в мозг: мозг саранчи очень мал, но он способен предоставлять грибку немало базовой информации, вплоть до зрения, — однако не может дать грибку никакого интеллекта.
У Владыки Саранчи мозг тоже не особенно велик, но что произойдёт, если грибок заразит существо с высоким интеллектом? Что тогда будет?
Возможно, грибок не всегда способен заразить существо с крупным мозгом: простой мозг саранчи легко поддаётся контролю, но чем крупнее мозг, тем сильнее возрастает сложность.
Далее Линь провела эксперименты с грибком на других существах — например, на рыбах, часто встречающихся в море, и подобные. На этих рыб грибок никак не реагировал: даже если грибную пыль поместить прямо на мозг рыбы, он не станет её контролировать, а просто поглотит, как обычно.
Затем Линь провела эксперименты и над некоторыми членистоногими существами и обнаружила, что контроль, по всей видимости, — довольно случайное явление: в большинстве случаев грибок просто пожирает существо целиком.
Даже при заражении саранчи установление контроля вовсе не гарантировано, если только речь не идёт о взаимном заражении между особями саранчи. Если саранча заражается напрямую от контакта с грибком, в большинстве случаев её ждёт участь быть пожранной грибком; лишь примерно одна из ста особей получает заражение мозга с установлением контроля.
Получается, что действие грибка по установлению контроля над мозгом весьма случайно по своей природе, однако если контроль всё же удаётся установить, то заражённое существо начинает жить исключительно ради распространения грибка...
В целом у грибка есть два способа заражения: один — простой, когда грибница медленно разрастается и пожирает всё существо целиком; другой же — когда грибница устремляется к мозгу и начинает влиять на поведение существа.
Впоследствии в ходе экспериментов Линь выяснила, что грибок заразил ещё одного мелкого пресмыкающегося: стоило ему заразить одну особь, как через установление контроля он мог заразить и всех сородичей этой особи, — но заражённый и незаражённый должны непременно соприкоснуться телесными жидкостями, чтобы заражение передалось.
В общем и целом, эта особенность грибка делает его ещё более опасным и ещё сильнее затрудняет для Линь понимание того, как далеко на самом деле распространилась зараза.
К тому же недавно Бегемот обнаружил, что грибок, по-видимому, способен заражать даже некоторых существ с достаточно крупным мозгом. На одном из островов Линь увидела крупное существо, всё тело которого приобрело фиолетовый оттенок от заражения грибком.