Путешествие Левиафана никогда не останавливалось.
Пока день сменялся ночью, а ночь днём, Линь становилась свидетелем самых разных условий и существ; понимание всего этого непрерывно расширяло её знания, а несколько баз наконец выросли настолько, что могли работать в полную силу.
Но насколько же далеко в итоге проплыл Левиафан?
Линь не знала. У неё не было точных слов вроде «расстояние» и «длина», чтобы это описать, да она и не пыталась специально запоминать — просто продолжала плыть туда, где ещё не бывала.
Линь всё это время изучала управление пигментами. Хотя её клетки уже научились производить зелёный цвет, они всё ещё не могли поглощать свет и превращать его в питательные вещества. У зелёных клеток наверняка была какая-то ещё тайна — дело было не просто в самом зелёном цвете.
Линь долго и внимательно наблюдала за этими зелёными клетками и, съев их не одну сотню миллионов, постепенно начала понимать, что происходит внутри: зелёный цвет на самом деле был всего лишь побочным продуктом — светом, который не поглощался, а отражался обратно.
Зелёные клетки умели соединять между собой различные вещества; эти вещества поглощали свет других цветов — например, красный или синий, — а затем поглощённый свет смешивался с ещё какими-то веществами, создавая нечто вроде маленьких съедобных кристалликов.
Этот процесс к тому же производил кислород в качестве побочного продукта, но, похоже, сами клетки его не поглощали, поэтому просто выбрасывали наружу.
Впрочем, в темноте, без света, зелёные клетки, как и прочие существа, кислород вдыхали.
Зелёный свет они тоже не поглощали, а отражали обратно — именно поэтому они и выглядели зелёными.
Хотя всё это выглядело как будто бы просто, сам процесс был чрезвычайно сложным. Линь совершенно не представляла, как соединять между собой все эти вещества, — это оказалось куда труднее, чем создание панцирного вещества.
Пока что Линь всего лишь наделила клетки способностью отражать зелёный свет — на деле это никак не было связано с питанием светом. Она даже основы ещё не заложила.
Как же тогда зелёные клетки сумели этого достичь? Когда Линь охотилась на них, они даже не пытались спрятаться. Некоторые виды, правда, вырабатывали яд, но его сила была довольно слабой, и Линь без труда выработала против него сопротивляемость.
Как существа с таким уровнем разума вообще смогли совершить нечто настолько сложное?
Линь не знала. На деле, чем выше становился её разум, тем меньше она понимала, что такое «разум» вообще.
Раз так, оставалось положиться на клетки: Линь могла заставить одну из своих клеток съесть зелёную клетку, а затем вложить в неё мысль «соединять вещества, поглощающие свет».
После выполнения первого шага следовал следующий: «соединить поглощённый свет с другими непищевыми веществами, чтобы получить пищу».
Из наблюдений Линь узнала, что под «непищевыми веществами» зелёные клетки, судя по всему, использовали какой-то небольшой пузырёк газа, не являющийся кислородом, а также воду.
Когда газ, вода и свет соединялись вместе, рождалось то самое съедобное вещество, похожее на маленький кристаллик, но каким именно был сам процесс, Линь не знала, а потому просто поручила это клеткам.
Самостоятельные действия клеток порой давали немалый результат, но в любом случае на это требовалось много времени, так что Линь пока продолжила своё путешествие.
Теперь Левиафан приближался к поверхности воды. Поверхность этого водоёма беспокойно колыхалась — то вздымалась, то закручивалась воронками. Линь знала, что причина в воздухе: стремительные потоки воздуха будоражили воду, а вдобавок бесчисленные тонкие водяные столбы падали из воздушного пространства, ударяя по поверхности и расходясь кругами ряби.
Поскольку сейчас был день, Линь видела всё особенно отчётливо.
Над поверхностью воды небо, которое днём обычно должно было слепить яркостью, теперь было затянуто слоем серого, и сила ультрафиолета значительно ослабла, поэтому Левиафан смог приблизиться к поверхности, чтобы понаблюдать.
Линь снова увидела то самое явление, что и прежде: по небу мелькнула ослепительно яркая вспышка света. Хотя она была мгновенной, в тот миг, когда она появлялась, этого хватало, чтобы осветить целую область, а воздух и вода будто вздрагивали разом.
Это, наверное, «молния»? И ещё «небо», тоже новое слово. Удивительные слова — Линь пока не могла их полностью понять, ей просто казалось, что само явление очень интересно, но не только оно привлекало её внимание.
Неподалёку впереди большая стая плоских червей плыла прямо у поверхности воды. Из-за ослабевшего ультрафиолета они тоже смогли подобраться к этому месту.
Хотя нет, похоже, называть их «червями» было неправильно — Линь обнаружила новое слово, специально предназначенное для описания этих позвоночных существ.
«Рыба».
Точно, стоит теперь называть их плоскими рыбами. Хотя Линь и не считала, что это чем-то принципиально отличается от «плоского червя», ей просто нравилось использовать новые слова.
Пока что Линь видела всего два вида плоских рыб: один — с зубчатым круглым ртом, который нападал на неё, а другой — вот этот, что был перед ней сейчас, совершенно не агрессивный и питавшийся лишь одноклеточными существами.
Плоские рыбы собрались у беспокойно колышущейся поверхности воды, и было непонятно, чем они заняты. Линь заставила Левиафана наблюдать на некотором расстоянии, чтобы не спугнуть их.
Линь любила наблюдать за поведением других существ — так порой удавалось узнать что-то интересное или полезное. Даже самое ничтожное существо она не оставляла без внимания.
Сначала плоские рыбы немного поплавали, а затем сбились в пары, прижимаясь друг к другу, и из маленьких отверстий под хвостом начали выбрасывать огромное количество белой жидкости.
Неужели это клетки?
Линь выпустила маленькое глазное яблоко и подплыла ближе, обнаружив, что жидкость действительно состояла из мелких клеток. Одни из них были овальными, с несколькими щупальцами, а другие — шарообразными. Клетки со щупальцами пытались проникнуть внутрь шарообразных, после чего те твердели, не позволяя проникнуть другим клеткам со щупальцами.
Такое же поведение Линь уже видела у листовидных червей, но по-прежнему не понимала, что именно они этим делают.
Но поведение плоских рыб оказалось ещё более странным, чем у листовидных червей: выпустив эти клетки, они постепенно замирали и неподвижно повисали в воде.
Совсем как мёртвые.
Левиафан подплыл ближе к этой стае плоских рыб, вытянул щупальце, схватил одну из них, разорвал и впустил глазное яблоко внутрь тела, чтобы осмотреться.
…Она правда мертва?
Нет, на самом деле они не умерли, но активность большинства клеток снизилась, включая клетки мозга, — казалось, будто они впали в некое подобие «глубокого сна». К тому же запасы питательных веществ в теле почти истощились, так что ощущалось это почти как смерть.
Они не подвергались нападению вирусов или чего-то подобного, клетки не были повреждены — а значит, единственная причина была в том… что все они кончали с собой.
Это просто безумие.
Но с их мозгом действительно всё было в порядке — именно это больше всего озадачивало Линь.
У многих существ встречалось поведение, непонятное Линь, но настолько безумное она видела впервые.
Тогда Линь выпустила Собирателя, чтобы тот схватил немного тех соединившихся клеток, которые только что выбросили плоские рыбы, и принёс их обратно в Левиафана, а затем Линь создала маленький затвердевший прозрачный шар и поместила их внутрь, намереваясь долгое время наблюдать за их изменениями. Что же в конце концов было настолько особенного в этой штуке, что плоские рыбы готовы были создавать её ценой собственной жизни?
Хотя Линь и находила это крайне нелогичным, она знала, что у них наверняка была своя причина. «Разум» — штука действительно очень сложная…
Что до окружающих «уснувших» плоских рыб, ни одна из них не пропала даром — все они пополнили запасы Линь.
За это путешествие тело Левиафана выросло уже на пятьдесят процентов по сравнению с прежним, а полученного количества пищи хватило бы, чтобы вырасти более чем втрое, но Линь не стала продолжать увеличивать его размер, предпочтя запасать бóльшую часть еды впрок.
У Линь имелся особый способ сжатого хранения: множество жировых клеток плотно спрессовывались вместе, при этом им не подавался кислород, — так удавалось значительно сэкономить пространство, ведь эти клетки всё равно бездействовали.
Что ж, пора было продолжать путешествие.
Линь покинула поверхность воды, полную молний и тревожного волнения, и медленно погрузилась в глубину…
На дне моря перед Левиафаном раскинулся огромный песчаный берег — подобная местность встречалась довольно часто, но на этот раз она показалась Линь необычной.
По этому песчаному дну было разбросано множество огромных круглых отверстий — их было довольно много: в пределах видимости Линь насчитала целых десять штук. Вокруг сновало множество существ вроде трилобитов или плоских рыб.
Эти отверстия по размеру были чуть шире самого Левиафана — он вполне мог протиснуться внутрь, чтобы разведать, что там.
Конечно, Линь не собиралась отправлять туда самого Левиафана напрямую — вместо этого она создаст новый вид боевой единицы, чтобы исследовать опасное место.