Чем больше узнаёшь, тем больше вопросов возникает.
Это была довольно занятная фраза, мелькнувшая в её мыслях, и Линь вполне верила в эту теорию.
Линь рассмотрела целую серию статуй, которые, похоже, отображали историю эволюции Роя Инков. Они изображали, как червь постепенно эволюционировал в паразита, а затем стал вторгаться в мозг других существ, вызывая у них всевозможные мутации. Некоторые существа, у которых мутации оказывались вредными, погибали, но те, у кого мутации оказывались полезными, выживали, и черви продолжали пользоваться ими — охотились с их помощью, получали питательные вещества. В конце концов эти черви начали жить сообществами и полностью слились с заражёнными мутировавшими хозяевами, образовав в итоге совершенно новый вид.
Такой способ эволюции, хоть и удивителен, но не казался совершенно невозможным.
Линь уже видела немало паразитических существ и то, как они влияют на своих хозяев. Проникая внутрь, они действительно порой повреждали механизм клеточного деления хозяина, из-за чего у того вырастала лишняя конечность или что-то подобное, либо оказывали долгосрочное воздействие — например, хозяин начинал производить огромное количество иммунных клеток, чтобы атаковать паразита, что даже меняло структуру тела. Это сильно влияло на дальнейшую эволюцию существа.
Можно сказать, что нынешний облик живых существ во многом обязан паразитам и вирусам подобного рода.
Однако Рой Инков оказался куда сильнее — они напрямую воздействовали на мозг существ. Хотя статуи не могли передать это в подробностях, Линь предполагала, что они, возможно, ещё и выделяют некие сигналы, вмешивающиеся в рост организма, заставляя клетки хозяина делиться странным образом.
Если возникала бесполезная уродливая мутация, хозяин погибал, и червь искал следующую цель; если же возникала полезная мутация, червь продолжал использовать этого хозяина и дальше.
Возможно, из нескольких тысяч или десятков тысяч заражённых лишь один давал полезную мутацию. Впрочем, это, очевидно, не было для них проблемой.
Кроме того, черви могли управлять поведением хозяина через мозг и всё такое.
В этот момент такие черви очень напоминали Мозгочтецов Линь. Но вопрос в том, откуда у червей взялись такие способности? Статуи, изображающие эволюцию червя, на деле были неполны. Они показывали лишь то, как форма червя постепенно росла и менялась, но нигде не описывали, как он научился проникать в мозг, — словно бы он внезапно овладел умением контролировать мозг сам собой…
Хотя у самой Линь создание Мозгочтецов заняло не так много времени, эволюция других существ — совсем другое дело, для них важнее всего был удачный случай, повод.
Случайный повод определял, какие изменения произойдут у живого существа, а не так, как у Линь — стоило ей подумать, и она могла тут же это сделать.
Как же у этого червя возник такой повод — начать паразитировать в мозге? Возможно, изначально это были обычные паразитические черви, которые случайно оказались рядом с мозгом, и так далее. В общем, эту часть Рой Инков изучил не до конца.
Дальнейший путь развития был уже понятнее: черви, видимо, научились распознавать, какие другие существа уже заражены сородичами, после чего начали собираться вместе и жить сообществами, постепенно превращаясь в полноценный вид с разделением функций. А поскольку изначально они уже отличались друг от друга, этот процесс шёл у них быстрее, чем у обычных видов с разделением труда.
Кроме того, Линь обнаружила и другие статуи, изображающие процесс изменения различных боевых каст Роя Инков — по сути, это был процесс того, как обычные существа, заражённые червём, преобразовывались до неузнаваемости.
Похоже, изначально касты Роя Инков появлялись именно через паразитирование, но позже они перешли к другому способу: Толстые Черви напрямую извлекали клеточную информацию у цели и затем «производили» новых особей.
«Толстый Червь» — это не заражённая каста, а результат преобразования исходного червя, однако подробностей этого процесса не сохранилось. Статуи Роя Инков показывали лишь постепенное изменение их формы, не более. Впрочем, если изначальные способности к заражению и воздействию были столь сильны, неудивительно, что подобная способность у них появилась.
Это было довольно любопытно — весьма своеобразный способ эволюции. Но как же Рой Инков вообще узнал о собственной истории эволюции? Линь предполагала, что их мозг начал развиваться относительно поздно, а значит, Рой Инков, скорее всего, узнал о своей истории через раскопки окаменелостей и тому подобное.
Хотя окаменелости не могут раскрыть все подробности, у них имелся ещё и способ извлечения клеточной информации, который мог им помочь. Так что изучение собственной эволюционной истории для них, судя по всему, не было чем-то сложным.
Впрочем, у Роя Инков была ещё одна проблема.
У них не было «Мозговых червей».
Хотя у них и существовало разделение функций, среди них не было касты, служащей символическим «мозгом». У каждой боевой и небоевой касты Роя Инков имелась некоторая способность к мышлению, но у них не было отдельной касты, специально развившей огромный мозг. Если брать отдельную особь, её интеллект значительно уступал даже Монтесуме из Ацтекских Жуков. Но если смотреть на них в целом, их совокупный интеллект оказывался даже выше, чем у племени Майя из Мозговых червей.
Это было странное явление: хотя мозг имелся у всех каст, они всё равно могли идеально координировать свои действия без какого-либо подобия командования, а также умели передавать информацию друг другу.
И к тому же их мысли были явно богаты — они любили записывать свои исследования и создавать различные статуи.
Во время войны их поведение тоже оказывалось довольно интересным. Вот и сейчас Линь не понимала, зачем они забрались в туннели внутри этого Гигантского Кратера и зачем показывают ей всё это.
Обычно ведь не показывают враждебному существу собственные дела — это лишь даёт противнику способ себя победить.
Будь на их месте Линь, она бы уничтожила все эти записи исследований ещё до того, как враг войдёт сюда, чтобы не дать противнику узнать о себе ничего.
Впрочем, Линь сомневалась, что Рой Инков вообще когда-либо бывал здесь. У почти всех каст Роя Инков не было способности жить под водой — их дыхательная система не позволяла существовать в воде. Судя по всему, они покинули воду очень давно, поэтому, ловя рыбу, они изготавливали сети из нитей, а не хватали добычу напрямую.
«Буль-буль…»
Линь услышала какой-то звук — где-то плыло крупное существо.
Здесь водились кое-какие существа, но всё больше улитки и мелкие трилобиты.
Звукоискатель издал слабый звук — под водой звук распространяется и улавливается куда лучше, чем на суше, — и Линь мгновенно определила форму этого существа.
Это было… существо, которое Линь знала? И более того — одна из каст Роя Инков.
Это был Тенемонстр.
Судя по наблюдениям за статуями, Тенемонстры произошли от разновидности рыб — они действительно были одной из немногих подгрупп Роя Инков, способных жить под водой.
Линь заметила лишь одного Тенемонстра. Неужели они вправду думали, что смогут одолеть сотни её Звукоискателей одним-единственным существом?
К тому же этот Тенемонстр вовсе не прятался — он плыл прямо к Звукоискателям.
Похоже, у него не было намерения нападать?
«Гаа…»
Пока Линь недоумевала, Тенемонстр вдруг издал звук, и на этот раз Линь с удивлением обнаружила, что он использует слова из языка Мозговых червей.
Судя по всему, он выучил их совсем недавно — произношение было довольно странным и прерывистым, но Линь всё же смогла разобрать смысл.
Слова Тенемонстра гласили: «Мы. Уходим».