С малых лет Юй Цина отправили в секту Призраков Инь. С тех пор как он себя помнил, он знал, кто он такой — тайный клин, забитый родом в секту Призраков Инь. Если бы секта его раскрыла, ему был бы конец. Потому он очень рано понял: чтобы выжить и вернуться к роду, придётся играть в расчёты. Считать других, считать даже себя — только так можно было сохранить жизнь.
Позже род погиб, и он и впрямь стал учеником секты Призраков Инь — и только им. Но секта Призраков Инь не была ни раем, ни башней из слоновой кости. Внутри секты ученики без конца считали друг друга. Чтобы выжить, ему приходилось считать других, а заодно остерегаться, как бы другие не сосчитали его.
И по сей день он всё ещё считал. Считал наставника, считал Чжао Хая и его людей. Он даже думал, что при необходимости попросту продаст Чжао Хая с его людьми — конечно, при условии, что сам будет в безопасности. Потому о какой-то преданности Чжао Хаю речи быть не могло.
Но сегодня, после того как Чжао Хай расставил все эти фигуры и объяснил ему, как надлежит поступать, Юй Цин обнаружил, что прежде слишком недооценивал Чжао Хая.
Чжао Хай тоже играл в расчёты.
Только его расчёты не были прямыми ударами. Попробуй его сосчитать — он лишь подтолкнёт лодку по течению, слегка направит твою силу, и ты, переусердствовав, сам себе навредишь.
Сила хороша не тогда, когда её больше. Хороша она тогда, когда применена уместно. Как с яйцом: достаточно разбить скорлупу. Станешь бить со всей силы — в итоге, глядишь, ничего не получишь, да ещё и руки запачкаешь белком. Когда ты считаешь Чжао Хая, он подталкивает твою же силу — и ты сам падаешь.
Возьми нынешнее дело. И его наставник, и та группировка, что противостоит наставнику, хотели разыграть карту его «происхождения из рода Юй». Но в конце концов, чего стоит эта угроза?
То, что он из рода Юй, — правда, но род Юй давно уничтожен. И уничтожила его Секта Инь-Ян, с которой у него смертельная вражда. В таких обстоятельствах обвинить его в том, что он лазутчик, подосланный в секту Призраков Инь Сектой Инь-Ян, — в это, боюсь, никто не поверит. И если секта Призраков Инь станет расправляться с ним под этим предлогом, это тоже ни у кого не вызовет сочувствия.
Если Секта Инь-Ян придёт с ним разбираться, это будет пощёчиной секте Призраков Инь. Как-никак, секта Призраков Инь — одна из девяти великих сект. Даже если у неё и объявился лазутчик, разбираться с ним должна она сама, а не Секта Инь-Ян. Если секта Призраков Инь уступит, это будет большой потерей лица.
Разумеется, секта Призраков Инь могла бы объявить его лазутчиком и, сделав вид, будто ничего не знает, выдать его Секте Инь-Ян в знак дружбы между сектами. Но не стоит забывать: за ним стоит сила его наставника. То, что он осмелился противостоять другой группировке, объясняется именно тем, что наставник направлял его из-за спины. Если с ним случится беда, а наставник не поможет, это охладит сердца остальных подчинённых. Для них это ещё хуже.
К тому же Чжао Хай велел ему изображать беззаветную преданность наставнику. Тогда, если с ним и впрямь что-то случится, группировке наставника несдобровать, и подчинённые, чего доброго, отвернутся от них. А это уже куда хуже. Чего доброго, секта Призраков Инь и впрямь погрузится в смуту. А раз смута — Чжао Хай и его люди смогут этим воспользоваться и ещё больше взбаламутить воду. В выигрыше в конце концов окажутся опять они.
Обратить чужую силу против неё самой.
Этот приём был поистине великолепен. Юй Цин даже не знал, что и сказать. Но вынужден был признать: приём этот непременно сработает — очень, очень сработает.
От этой мысли Юй Цина пробрал холодный пот. Прежде это дело причиняло ему страшную головную боль, а в руках Чжао Хая оно разрешилось легко и просто. Это было поистине страшно.
Чжао Хай взглянул на Юй Цина. Он не знал, о чём тот думает, но видел, что Юй Цин, похоже, проникся к нему ещё большим страхом. Он слегка улыбнулся:
— Пока твоей жизни не будет угрожать опасность, Ваньчунь и остальные не станут вмешиваться. Так что будь осторожен.
Юй Цин тотчас пришёл в себя и отозвался:
— Да, прошу владыку не беспокоиться, подчинённый непременно будет осторожен.
Сейчас он и впрямь не смел ничего говорить. Всё, что он мог, — исполнять веления Чжао Хая. Из его расстановки Юй Цин уже понял: Чжао Хай — человек, который всё продумывает до мелочей и не даёт ни единой трещины. А если так, то наложенный им запрет — вовсе не что-то обычное, и снять его невозможно. Иначе говоря, теперь ему остаётся лишь идти с Чжао Хаем, иначе — смерть.
Прежде Юй Цин, возможно, и не питал к Чжао Хаю и его людям такого трепета. Но после этого случая он испугался до крайности. Он прекрасно понимал: с его силой вырваться из-под контроля Чжао Хая, боюсь, невозможно. Пока нет полной уверенности, лучше этого не делать. Ведь ты не знаешь, сколько ещё заготовок ждёт тебя у Чжао Хая. Потому лучше вести себя смирно, иначе от смерти не уйти.
Чжао Хай взглянул на Юй Цина и слегка улыбнулся:
— Не нужно так нервничать. Люди нашей Банды Призрачного Ветра всегда беспощадны к внешним, но между собой крепко сплочены. Сегодня я привёл тебя сюда именно потому, что считаю своим. Я позволяю своим ошибаться и даже несу из-за них некоторые потери. Так что не стоит так напрягаться. Но одно ты запомни твёрдо — свою жизнь. Хотя в Банде Призрачного Ветра немало мастеров уровня Владыки острова, каждый такой мастер для нас драгоценен. Потому в этой операции ты можешь потерпеть неудачу, и даже позволить тем людям раскрыть, что ты из Банды Призрачного Ветра, — но с тобой ничего не должно случиться. Твоя жизнь важнее задания.
Юй Цин опешил.
Сначала он слушал, как Чжао Хай ставит задачу, не гнушаясь никакими средствами, а теперь услышал такие слова — и впрямь растерялся. В его представлении Чжао Хай был человеком, который ради цели не остановится ни перед чем. Ради цели он должен быть готов на любые жертвы, даже пожертвовать частью своих людей. А теперь Чжао Хай говорил, что его жизнь важнее задания. Это заставило Юй Цина взглянуть на Чжао Хая по-новому. Он обнаружил, что Чжао Хай сильно отличается от того, каким он его себе представлял.
Чжао Хай негромко произнёс:
— Что до слуг твоего рода, о них не беспокойся. Вернувшись, можешь прямо вызвать их на остров и устроить. Если положение станет совсем скверным, можешь сначала отправить их сюда. А об остальных людях в лавке не думай — у меня есть свои распоряжения.
Юй Цин отозвался, и в душе его шевельнулась благодарность к Чжао Хаю. Он не ожидал, что в такой момент Чжао Хай вспомнит о его слугах. В его представлении для таких больших людей, как Чжао Хай, те слуги не значили ровным счётом ничего, тем более чужие слуги. Но Чжао Хай подумал и об этом, и сделал такие распоряжения. В этот миг Юй Цин и впрямь растрогался.
Чжао Хай кивнул:
— Ладно, ступай. Я не буду постоянно сидеть здесь. Если что-то случится, можешь прийти сюда и обсудить с Ваньчунем. Ваньчунь — мой ученик, он может заниматься здешними делами. Если вы оба не сможете решить, спрашивайте меня. Иди.
Юй Цин отозвался, кивнул Чжао Хаю и остальным и вышел.
Снаружи он больше не стал садиться на летающего орла — его проводили к телепортационной формации. Едва он ступил на неё, сверкнул белый свет, и он вернулся на остров.
Юй Цин немного недоумевал: если здесь есть телепортационная формация, зачем Чжао Хай вёл его на летающем орле? Разве не лучше было сразу отправиться в замок?
Но, поразмыслив, он сразу понял замысел Чжао Хая. Тот хотел, чтобы он увидел, насколько велико это подземное пространство, увидел всё собственными глазами. Это было куда нагляднее, чем слушать рассказы Чжао Хая и остальных в замке.
От этой мысли он невольно вздохнул. Он почувствовал, что до Чжао Хая ему ещё далеко. Каждый шаг Чжао Хая, казалось, имел свой смысл.
Впрочем, он быстро отбросил эту мысль. У него и без того было немало дел.
Он тотчас послал весть дяде И, велев собрать всех слуг и привести их на остров. Одновременно он начал усиливать охрану острова.
Люди на острове не понимали, зачем он это делает. Но Юй Цин всё равно сделал это. Заодно он ещё раз послал весть Гу Мину, выразив ему свою позицию. На сей раз он выразил её, отступая, чтобы наступать. Он прямо заявил Гу Мину: если кто-то станет использовать его происхождение, Гу Мин может сказать, что ничего о нём не знал, и всю ответственность он возьмёт на себя.
Юй Цин поступал так, отступая, чтобы наступать. Если Гу Мин и впрямь так поступит, это непременно даст повод для злословия. Ведь любому ясно: то, что Юй Цин построил остров здесь, — воля Гу Мина. И если Гу Мин столько времени якобы не знал истинного происхождения Юй Цина, в это, боюсь, никто не поверит. Если Гу Мин и впрямь уйдёт в сторону от этого дела, то из его подчинённых мало кто станет ему верить.
Быть стоящим выше — значит уметь заставить людей тебе верить. Если не можешь, то и на своём месте долго не удержишься. Даже если за тобой есть поддержка, подчинённые не станут принимать тебя всерьёз. В делах начнётся скрытое неповиновение, а то и хуже — разброд. А это уже настоящая беда.
А как стоящему выше заставить подчинённых верить себе? Одних способностей мало. Нужно уметь заступаться — заступаться за своих людей. Ни один подчинённый не хочет, чтобы его начальник в любой момент мог его продать. Потому чем больше Юй Цин поступал так, тем сильнее Гу Мин, наоборот, станет его защищать — ведь за ним следит бесчисленное множество глаз.
(Конец главы)