— А-а-а! — Яньван Лин взревел и резко взмахнул рукой.
Те десять неподвижных людей разом лишились голов, кровь хлынула фонтаном, и они умерли окончательно. Но тотчас каждый из них поднялся и молча пошёл к выходу.
Это было не воскрешение.
Они уже стали нежитью.
Сделав это, Яньван Лин тяжело задышал, грудь его судорожно вздымалась, словно он только что пережил смертельную схватку. На деле так оно и было — только та схватка шла не вовне, а в его сердце.
Он знал: стоит ему поднять руку, и Линь Дун и остальные непременно возненавидят его. Отныне ему с Линь Дуном и теми троими вряд ли удастся сотрудничать. Но он не мог поступить иначе.
Это был выбор.
Тысяча смертей, две тысячи или три тысячи. Какой бы он ни выбрал, он уже проиграл. Проиграл не только эти тысячи жизней, но и сердца людей.
Но раз уж он решился, Яньван Лин был намерен довести дело до конца.
Потому он прямо приступил.
По десять человек, по десять человек — их неспешно перебили. После каждой партии Чжао Хай превращал их в расу нежити, заставлял подняться и выйти из комнаты. В конце лицо Яньван Лина уже ничего не выражало, он механически взмахивал рукой, пока не упал последний.
Лишь тогда он обернулся к Чжао Хаю и не произнёс ни слова.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся:
— Неплохо, ты справился. Хе-хе, мне нравится. Знаю, ты меня ненавидишь, мечтаешь убить. И даже, случись возможность, ты непременно меня убьёшь. Я повторю: если ты и впрямь так поступишь, подумай о последствиях неудачи.
Он помолчал, и взгляд его стал глубоким:
— Ты ведь хотел связаться с Прародителем высшего мира? Можешь попробовать. Попробуй связаться ещё раз. Можешь даже покончить с собой. Тогда ваш Прародитель в высшем мире непременно заметит, что произошло в секте Призраков Инь. Возможно, он выступит против нас. Но сможет ли он найти меня, сможет ли убить — это ещё неизвестно.
— Если он не сможет меня убить, то, обещаю, секта Призраков Инь исчезнет из Предела Кровавого Моря. Я имею в виду не только исчезновение самой секты, но и исчезновение её наследия — полное и окончательное.
— Можете попробовать. Я ничуть не против. Ха-ха-ха-ха!
С этим смехом фигура Чжао Хая исчезла из комнаты.
Когда Чжао Хай ушёл, Линь Дун и двое других мрачно переглянулись, затем сложили руки в поклоне перед Яньван Лином и молча вышли. Они не сказали ему ни слова.
Яньван Лин понимал, что так они выражают недовольство. Но сейчас ему было не до этого. Он думал о своём — о том, как встретить Чжао Хая, как выстроить с ним отношения.
А Линь Дун, вернувшись на свой остров, сразу прошёл в кабинет.
Сегодня у него убили больше трёхсот подчинённых, но сказать, что он был в ярости, было нельзя. Он злился на Чжао Хая за жестокость, на Яньван Лина за то, что тот разгневал Чжао Хая. Но он понимал: Яньван Лин должен был так поступить. Иначе у них не осталось бы ни малейшей надежды.
Что до Чжао Хая, тот был жесток. Но сейчас Линь Дун чувствовал больше страха.
Он и впрямь боялся Чжао Хая.
От одних воспоминаний о его методах по спине пробегал холод. Он не знал, чего Чжао Хай хочет в конечном счёте, но знал: тот их не пощадит.
Линь Дун обнаружил, что незаметно для себя оказался на перекрёстке.
Перед ним стоял выбор.
Влево или вправо.
Влево — сдаться. Полностью сдаться. Так он выживет и сможет сохранить наследие секты Призраков Инь. Но с этого дня секта Призраков Инь перестанет быть прежней.
Вправо — сопротивляться. Как Яньван Лин. Линь Дун верил, что Яньван Лин не отступится и будет противостоять Чжао Хаю. Но результатом может стать гибель ещё большего числа людей секты Призраков Инь. А в конце, чего доброго, оборвётся и само наследие секты.
Влево или вправо — трудная задача.
Может, многим покажется, что это всего лишь выбор между жизнью и смертью. Хочешь жить — выбирай жизнь; хочешь умереть — выбирай смерть. Казалось бы, выбирать нечего.
Но в этом мире всё обычно не так просто.
За жизнью и смертью стоит многое. И именно это мешает сделать выбор.
Жизнь на первый взгляд легка. Жить кто не хочет? Тем более культиватор. Потому, кажется, надо выбирать жизнь.
Но подумай: выбрав жизнь, ты можешь на всю жизнь покрыть себя позором. От этого родится сердце демона. В конце концов, даже если не впадёшь в отклонение, погибнешь под небесной карой.
Потому жизнь не так-то легко выбрать.
Человек — существо общественное. Нельзя вовсе не считаться с тем, как на тебя смотрят. Даже если ты стоящий выше, даже если силён, приходится думать о чужом мнении.
Смерть тоже кажется лёгкой.
Но это не значит, что, выбрав смерть, ты тотчас умрёшь. Здесь смерть — это путь смерти.
Этот путь ещё труднее.
Ведь это не только твоя смерть. Выбрав его, ты можешь увлечь на погибель всю секту. Обрыв наследия, исчезновение линии преемственности — вот что страшнее всего.
Культиваторы превыше всего ценят линию преемственности. Ведь только её они могут оставить после себя. Вознесёшься ты или умрёшь — если линия преемственности продолжится, для них это благо.
Но выбрав смерть, ты можешь оборвать линию преемственности.
Это невероятно трудный выбор.
Нельзя сказать: умер — и всё кончено. Было бы хорошо, будь в мире всё так просто.
Есть поговорка: после меня — хоть потоп.
Сказать легко. А решиться — немногие способны.
Сейчас Линь Дун стоял на этом перекрёстке.
Он должен был сделать выбор.
Потому и мучился.
Он никого не хотел видеть, хотел лишь посидеть один в комнате, в тишине, и хорошенько подумать о будущем.
На Яньван Лина он, собственно, не возлагал надежд.
Он прекрасно понимал: после сегодняшнего Чжао Хай станет следить за Яньван Лином ещё строже. И действовать тому будет ещё труднее.
Разве что, как сказал Чжао Хай, он покончит с собой. Тогда Прародитель высшего мира, возможно, заметит, что произошло в низшем мире. Но сможет ли он убить Чжао Хая — неизвестно.
Ведь Линь Дун хорошо понимал: люди из высшего мира не могут постоянно смотреть сюда.
— О чём думаешь?
Голос внезапно раздался в комнате, и Линь Дун вздрогнул.
Он вскочил и громко произнёс:
— Кто?!
Но едва вымолвив это, тотчас пожалел.
Потому что узнал голос.
Этот голос не раз являлся ему в кошмарах.
Чжао Хай вышел из тени и взглянул на Линь Дуна.
Линь Дун тотчас отвесил поклон:
— Приветствую владыку. Не знал о вашем приходе, прошу простить!
Что бы он ни думал в душе, он не смел показать это перед Чжао Хаем. Ведь боялся, что тот в гневе убьёт.
Чжао Хай взглянул на Линь Дуна и слегка улыбнулся:
— Садись. Сегодня я пришёл, чтобы обсудить с тобой, каким путём впредь пойдёт секта Призраков Инь.
С этими словами Чжао Хай уже подошёл к месту, где прежде сидел Линь Дун, и сел. То было главное место в кабинете. Он без церемоний уселся там, затем махнул рукой, указывая на кресло напротив, веля Линь Дуну сесть.
Линь Дун ничего не сказал и сел.
Чжао Хай взглянул на него и слегка улыбнулся.
А у Линь Дуна в душе похолодело.
Теперь он и впрямь боялся Чжао Хая.
Он почти не видел на его лице гнева. Чжао Хай всё время улыбался. Лишь изредка лицо его становилось спокойным. Но в его улыбке было мало смеха.
Он улыбался чаще всего тогда, когда убивал.
От этого Линь Дуну становилось ещё страшнее.
Заметив напряжение Линь Дуна, Чжао Хай с улыбкой произнёс:
— Не надо так нервничать. Я убиваю, но не без причины. Убийство имеет цель. Убивать без цели — это безумие.
Он помолчал и взглянул на Линь Дуна:
— Тебе, наверное, странно, почему я пришёл сказать тебе это? Почему говорю о пути, которым впредь пойдёт секта Призраков Инь?
Линь Дун хоть и считал Чжао Хая безумцем, но знал: тот безумец умный.
Если Чжао Хай поймёт, о чём он думает, будет беда.
Потому он тотчас отозвался:
— Да, это и для подчинённого непонятно. Я всего лишь старейшина секты Призраков Инь, не глава. Владыка говорит со мной об этом, а толку, кажется, нет. Прошу владыку ясно указать, что вы намерены делать.
Чжао Хай взглянул на Линь Дуна и слегка улыбнулся:
— Всё просто. Я считаю, секте Призраков Инь, возможно, пора сменить главу. Потому и пришёл поговорить. Как ты думаешь?
Чжао Хай с улыбкой смотрел на Линь Дуна, наблюдая за его реакцией.
Он и впрямь хотел сменить главу секты Призраков Инь.
Потому так и сказал.
Услышав это, Линь Дун внутренне вздрогнул.
Он прекрасно понял смысл слов Чжао Хая.
Тот прямо говорил ему: он хочет смерти Яньван Лина.
Ведь пока Яньван Лин жив, главу секты Призраков Инь не сменят.
Одновременно это означало, что Чжао Хай больше не намерен давать Яньван Лину шанс.
От такого решения Чжао Хая на душе у Линь Дуна стало сложно.
Он и Яньван Лин всегда боролись, всегда хотели столкнуть его с поста. А теперь Яньван Лин, возможно, и впрямь лишится поста и даже погибнет.
Но радости он не чувствовал.
Потому что Яньван Лина свергали не они.
Это решалось одним словом Чжао Хая.
Хотя Чжао Хай, возможно, намекал, что он может возглавить секту Призраков Инь, Линь Дун всё равно не радовался.
Он слишком хорошо понимал.
Даже став главой секты Призраков Инь, он будет лишь марионеткой в руках Чжао Хая.
(Конец главы)