Чжао Хай взглянул на Яньван Лина и остальных и слегка улыбнулся:
— Вы меня ненавидите, верно? Знаю, что ненавидите. Но что с того? Мне как раз нравится смотреть, как вы меня ненавидите и ничего не можете поделать. Ха-ха-ха, право, забавно.
Он смеялся, но в его глазах не было ни капли смеха.
Оставить Яньван Лина и остальных было вынужденной мерой. Рано или поздно он всё равно с ними разберётся, потому и не тревожился. Даже если сейчас они ненавидят его до глубины души — что с того? Всё равно не посмеют ничего сделать.
Яньван Лин и остальные опешили.
Они и впрямь не знали, что сказать. Чжао Хай был прав. Они ничего не могли с ним поделать. Потому лишь стояли, опустив головы, и молчали. Это было своего рода безмолвным протестом.
Чжао Хай взглянул на них и снова усмехнулся:
— То, что я вам поручил, лучше исполните как следует. Иначе не пеняйте на мою суровость. Сегодняшнее, думаю, вам не хотелось бы испытать вновь. Потому отнеситесь к моим поручениям серьёзно. Юй Цин, идём. Через месяц я приду проверить. Если сделаете плохо — каждый из вас убьёт ещё по сотне человек.
Он помолчал, обвёл четверых взглядом и продолжил:
— Кстати, знаю, вы можете попытаться снять с себя запрет и вывести яд. Но не говорите потом, что я не предупредил: станете пробовать наугад — яд может лишь усилиться. У этого яда есть одна особенность: усиливаясь, он не даёт никаких дурных ощущений. Но он начнёт распространяться от вас во все стороны и не остановится. В конце концов, боюсь, все на вашем острове отравятся. Как? Забавно, правда? Можете попробовать. У низкоранговых культиваторов вашей секты Призраков Инь у меня ещё не было времени разлить яд. Но если вы сами пожелаете это сделать — я буду вам крайне признателен. Ха-ха-ха-ха.
С этими словами Чжао Хай и Юй Цин исчезли из комнаты. Остались лишь отзвуки смеха да помрачневшие лица четверых.
Лишь спустя долгое время Яньван Лин и остальные выпрямились. Они внимательно огляделись и, убедившись, что Чжао Хая нет, перевели дух.
Яньван Лин вернулся на своё место, взглянул на остальных и негромко произнёс:
— Садитесь. Отныне наши положения равны.
Услышав это, остальные помрачнели, но всё же сели.
Яньван Лин обвёл их взглядом:
— Говорите. Что думаете о нынешнем положении?
Он и впрямь не знал, что сказать. Нынешнее их состояние полностью выходило за пределы воображения. Они никак не ожидали, что кто-то сумеет так их подчинить, а они при этом ничего не смогут сделать.
Линь Дун взглянул на Яньван Лина и горько усмехнулся:
— Глава секты, что мы теперь можем? Пока нет уверенности, что сможем вывести яд, остаётся лишь это. Ни у кого нет хорошего выхода. Глава секты, как думаешь, стоит ли и впрямь сообщить об этом остальным мастерам уровня Владыки острова?
Двое других старейшин тоже смотрели на Яньван Лина.
Яньван Лин взглянул на них и вздохнул:
— Сообщите. А как иначе? Они ведь тоже отравлены. Но насчёт выведения яда я, честно говоря, не слишком верю. Полагаю, можно позволить другим Владыкам островов попробовать — вдруг удастся вывести яд. Даже если не выйдет, большого вреда быть не должно? Я никогда не слыхал, чтобы яд, распространяясь от человека, заражал весь остров, а отравленные при этом чувствовали бы себя совершенно нормально. В это мне, честно говоря, мало верится.
Линь Дун и остальные кивнули. Честно говоря, они тоже не верили. Но рисковать не смели. А вдруг это правда? Разве не будет беды?
Яньван Лин думал так же. Потому и сказал, что пусть Владыки островов попробуют вывести яд, а не стал предлагать делать это самим.
Видя, что Линь Дун и остальные согласны, Яньван Лин заговорил:
— Ладно, ступайте. Сейчас у нас всё ещё мелкие стычки с Сектой Инь-Ян, нужно быть осторожнее. И передайте это подчинённым Владыкам островов.
Все отозвались и вышли.
Когда они ушли, Яньван Лин некоторое время сидел в кресле, глядя в пустоту. Он взглянул на пятна крови в комнате и произнёс:
— Эй, кто-нибудь!
За дверью тотчас отозвались, и кто-то вошёл.
Но едва увидев вошедшего, Яньван Лин застыл.
Потому что вошёл Куай Гу.
Куай Гу был самым доверенным подчинённым Яньван Лина. Прежде куда бы Яньван Лин ни шёл, он брал Куай Гу с собой. Но на сей раз Куай Гу и впрямь погиб от его руки. А теперь он видел Куай Гу живым, таким же, как прежде.
В этом Куай Гу не ощущалось ни следа ауры смерти. Он был как прежде: те же движения, тот же поклон, никаких отличий.
Яньван Лин внимательно смотрел на Куай Гу и не знал, что сказать. Лишь спустя долгое время он произнёс:
— Куай Гу, прибери в комнате.
Прежде, когда они убивали, в комнате разбрызгалось много крови. Всё это нужно было убрать. Заодно Яньван Лин хотел посмотреть, чем нынешний Куай Гу отличается от прежнего.
Куай Гу отозвался:
— Да, господин!
С этими словами он взмахнул рукой, и из его ладони вылетел поток ци. Поток был чёрным, словно чёрный шар, и принялся кружить по комнате. Где он проходил, исчезали и пыль, и пятна крови. Это ясно показывало, насколько тонко человек владеет своей магической силой.
Яньван Лин остолбенело смотрел на это.
Картина была такой знакомой. Прежде они часто так делали. И Куай Гу даже не изменил обращения к нему. Во всей секте Призраков Инь только Куай Гу называл его «господин». Остальные, встречая его, звали главой секты. Это была своего рода привилегия Куай Гу.
А теперь Куай Гу по-прежнему называл его господином. И так же тонко владел магической силой. У Яньван Лина возникло чувство, будто всё прежде ему только снилось.
Когда чёрный поток ци обошёл комнату, Куай Гу втянул его обратно и молча встал. Совсем как прежде. Прежний Куай Гу тоже не был многословен. Он был как тень — тень за спиной Яньван Лина.
Яньван Лин смотрел на Куай Гу, и лишь спустя долгое время лицо его помрачнело. Он негромко произнёс:
— Ладно, Куай Гу, выйди.
Куай Гу отозвался, вышел и прикрыл за собой дверь. Затем встал снаружи и тихо замер, ожидая зова Яньван Лина. Совсем как прежде.
Яньван Лин всё это время следил за Куай Гу психической силой. Увидев его движения, он заскрежетал зубами от ненависти.
Он никогда никого так не ненавидел. Но ничего не мог поделать. Оставалось лишь терпеть. В конце концов он не выдержал и ударил кулаком по столу. Стол разлетелся вдребезги.
Он позвал Куай Гу, велел убрать обломки и принести новый стол. На сей раз он не отпустил Куай Гу, а тихо сидел на своём месте, глядя на него — такого же, как прежде, — и внезапно заговорил:
— Куай Гу, ты помнишь, что было раньше?
Ему хотелось знать, сколько нынешний Куай Гу помнит. Помнит ли он свою жизнь? Помнит ли, что Яньван Лин его убил?
Куай Гу взглянул на Яньван Лина и негромко произнёс:
— Помню. Всё помню.
И больше ничего не сказал, всё так же спокойно стоя на месте, словно говорил не он. Это тоже было совсем как прежде. От этого Яньван Лину стало ещё горше.
Яньван Лин взглянул на Куай Гу:
— Ты меня ненавидишь?
Он долго общался с Куай Гу и потому хорошо понимал смысл его слов. Куай Гу был немногословен, но Яньван Лин понимал его. Смысл был ясен: он помнит всё, и жизнь, и то, как его убили.
Куай Гу взглянул на Яньван Лина и негромко произнёс:
— Не ненавижу.
Слова его были просты, голос спокоен, словно он говорил о чём-то, его вовсе не касающемся. И от этого Яньван Лин и вовсе не знал, что сказать. На деле он и впрямь не знал.
Просидев так долгое время, Яньван Лин вздохнул и негромко произнёс:
— Что мне теперь делать? Ты умер, меня подчинили, всю верхушку секты Призраков Инь подчинили. Знаю, ты можешь тотчас передать эти слова Цзоу Сяо. Но я не боюсь. Я лишь хочу знать: что мне делать?
Куай Гу взглянул на Яньван Лина и негромко произнёс:
— Владыка так не поступит. Ему незачем знать о каждом твоём шаге. Я тоже не стану доносить об этом. В этом нет нужды. Ни ты, ни другие подчинённые владыки никогда не могли его предать. Даже если бы и попытались — ничего хорошего из этого не вышло бы. Сила владыки — не то, что мы можем себе вообразить.
Куай Гу по-прежнему говорил спокойным тоном. Но его слова заставили Яньван Лина замереть.
Яньван Лин остолбенело смотрел на Куай Гу и лишь спустя долгое время изумлённо произнёс:
— Что ты имеешь в виду? Разве ты не подослан Цзоу Сяо следить за мной? Он и впрямь нам так доверяет?
Из слов Чжао Хая Яньван Лин понял, что Куай Гу и его люди оставлены надзирать за ними. Потому он и говорил с Куай Гу уже не так, как прежде. Даже только что сказанное было риском. Ведь ему и впрямь не с кем было поговорить.
Куай Гу негромко произнёс:
— Да, владыка оставил нас надзирать за вами. Но мы не доносим обо всём. Пока ты, господин, не предашь владыку, мы ничего не скажем. С другими так же. Мы тоже самостоятельные существа, у нас есть свои мысли и чувства. Мы не станем доносить обо всём.
(Конец главы)