Вскоре Чжан Хунлян увидел, как из его голема одна за другой вылетают руны, но ещё больше рун вливается внутрь. В душе он недоумевал, но в то же время проникся ещё большим пониманием силы Чжао Хая — мощь Чжао Хая и впрямь была за пределами его воображения.
Впрочем, он не боялся, что Чжао Хай причинит ему вред, потому послушно стоял и смотрел.
Чжан Хунлян неплохо разбирался в формациях и рунах. Искусство марионеток — наука комплексная: чтобы создать достойного голема, нужно понимать рунное искусство, кузнечное дело, искусство механизмов и многое другое. Потому Чжан Хунлян и в формациях с рунами поднаторел.
Но когда он увидел руны, окружившие голема, то опешил. Многие из них он вообще не знал и не понимал, для чего они. Он невольно занервничал — не из страха, что Чжао Хай навредит, а из опасения, что тот слишком сильно улучшит голема, а он не будет знать, какие у того появились способности, и не сможет им нормально пользоваться.
И тут раздался голос Чжао Хая:
— Я на основе твоего голема его немного усиливаю. Способности твоего голема не изменятся, лишь окрепнут. И конечно, он станет сообразительнее.
Говоря это, Чжао Хай извлёк небольшую каплю воды и маленький белый шарик.
Капля была размером с грецкий орех, а белый шарик — с плод лунъянь. Чжан Хунлян не знал, для чего эти вещи. Пока он недоумевал, Чжао Хай продолжил:
— Чжан Хунлян, я хочу тебя спросить. У меня в руках две вещи: одна — жидкость жизненной энергии, другая — пилюля хранения души. Я помещу жидкость жизненной энергии и пилюлю хранения души во внутреннее пространство твоего голема. Тогда ты больше не сможешь пользоваться внутренним пространством голема, но зато голем превратится в нечто подобное внешнему воплощению. Если с тобой что-то случится, отделённая душа в големе пробудится, и ты как будто оживёшь. А если что-то случится с големом, на тебя это никак не повлияет. Ты хочешь этого? Если согласен, я сделаю это сейчас. Но внутренним пространством голема ты больше пользоваться не сможешь.
Чжан Хунлян на миг опешил, а затем глаза его загорелись, и он произнёс низким голосом:
— Я согласен, глава секты, согласен.
Чжан Хунлян не был глупцом и знал, что выбрать. Внутреннее пространство голема, возможно, и было для него важным, но не слишком. Оно позволяло лишь сидеть внутри во время пути, а больше особой пользы не приносило. Отказаться от него — невелика потеря. А если голем и впрямь станет внешним воплощением, это равносильно лишней жизни. О чём тут говорить? Конечно, отказаться от внутреннего пространства.
Чжао Хай кивнул и взмахнул рукой. Зелёная жидкость и белый шарик вошли в тело голема. Затем все руны на големе исчезли, но голем всё так же стоял неподвижно. Потом Чжан Хунлян увидел, как по телу голема пошла волна, поверхность словно расплавилась, и на ней появился слой серебристого металла. Чжан Хунлян не понял, что происходит, обернулся к Чжао Хаю, но тот спокойно сидел, не выказывая никаких эмоций. Чжан Хунлян снова перевёл взгляд на голема.
И тут же заметил разницу.
Голем изменился. Одежда на нём осталась доспехами, но руки, лицо и все суставы стали гладкими, словно у человеческого тела. А лицо его стало похоже на лицо Чжан Хунляна, даже рост уменьшился. Теперь это был не просто голем, а скорее настоящий человек — железный человек.
Пока Чжан Хунлян с раскрытым ртом разглядывал этого железного человека, в его глазах вдруг вспыхнул белый свет. В следующее мгновение этот свет ударил прямо в Чжан Хунляна. Тот от неожиданности не успел среагировать и даже не попытался уклониться.
Едва белый свет коснулся его, как он замер на месте. Глаза оставались открытыми, но он словно превратился в статую. Лишь спустя долгое время он глубоко вздохнул, и глаза его задвигались. Затем, постепенно осознав, где находится, он вздрогнул и с волнением посмотрел на Чжао Хая, упал на колени и поклонился:
— Ученик благодарит главу секты за великую милость! Благодарю!
Он был поистине счастлив. Он обнаружил, что его духовная душа, которая после использования разделённой души была повреждена и долго не восстанавливалась, теперь исцелилась. А главное — связь с големом стала ещё теснее. Как тут не радоваться?
Чжао Хай махнул рукой, и Чжан Хунлян невольно поднялся с пола. Чжао Хай взглянул на него:
— У тебя талант к искусству марионеток, и впредь старайся. Оно не так просто, как кажется. В моих заметках об искусстве марионеток есть ещё кое-что, изучи. И знания о формациях тоже подтяни. Через некоторое время секта вновь займётся распространением формаций, обрати внимание. А теперь иди.
Чжан Хунлян отозвался, отвесил поклон и вышел.
Чжао Хай не мог знать, что сегодняшний поступок придал Чжан Хунляну огромную уверенность и указал путь. Впоследствии Чжан Хунлян глубоко изучил и формации, и големов, и в конце концов создал ещё более мощные формационные боевые корабли, чья мощь потрясла всех.
Когда Чжан Хунлян ушёл, Чжао Хай вернулся к своей работе.
Сейчас его работа была очень важна. Ранее он сказал Чжан Хунляну, что собирается заново распространять в секте руны. Поскольку он уже разделил все известные ему руны по уровням, теперь ему нужно было записать эти уровни и распространить их по всей секте, чтобы ученики получили новые знания о рунах.
Пока Чжао Хай занимался этим, секта Кровавой Бойни начала отбор среди всех учеников.
Отобранные должны были составить новый отряд. Чжао Хай назвал его големной конницей. Это был совершенно новый род войск секты Кровавой Бойни, который она собиралась усиленно развивать.
При отборе смотрели не на талант, а на преданность секте и вклад в неё. Если ученик был достаточно предан и сделал для секты много, его могли взять. Даже если талант подводил, его всё равно могли выбрать, потому что секте была важна не столько одарённость, сколько верность.
Раньше в секте Кровавой Бойни при отборе смотрели на талант. Если ученик был талантлив, пусть даже с дурным характером, его всё равно растили. Но здесь было иначе. В секте Кровавой Бойни талант, конечно, учитывали, но не он был главным, потому что для каждого находилась подходящая техника.
В секте Кровавой Бойни всегда был лозунг: «Нет бесталантных учеников, есть неподходящие техники». Ученик, практикующий технику секты Кровавой Бойни, мог не добиться успеха, но, возможно, ему больше подошла бы техника секты Ши Мо. Потому талант ценили, но лишь для того, чтобы подобрать подходящее обучение. Это положило конец практике выделения «одарённых» учеников.
Раньше ученики, много сделавшие для секты, не получали должного положения, если им не хватало таланта. Теперь же в секте Кровавой Бойни всё иначе: если ты предан секте, она даст тебе заслуженное.
Заодно секта показывала всем: будь предан, вноси вклад — и секта тебя не забудет, даст соответствующее положение. А если не предан и вклада мало, то даже с талантом тебя не будут ценить.
Разумеется, это делалось и для того, чтобы ученики больше сил отдавали заданиям секты, а не только сидели в Иллюзорном мире реальности.
Чжао Хай прекрасно понимал, что такое Иллюзорный мир реальности — игра, очень реалистичная игра с множеством заданий, в которую легко погрузиться. Но, к счастью, он с самого начала установил: каждый ученик может находиться там не более четырёх часов в день, и каждый месяц обязан выполнить несколько заданий секты, иначе вход воспрещён. Не будь этого, все ученики давно бы увязли в иллюзии.
У Иллюзорного мира реальности есть один недостаток: там нельзя культивировать магическую силу. Если ученик слишком увлечётся, он может забросить культивацию. Этого Чжао Хай допустить не мог.
На самом деле Чжао Хай мог сделать так, чтобы в Иллюзорном мире реальности можно было культивировать магическую силу. Но это было слишком опасно, к тому же там нельзя ускорять время для формаций. Потому он намеренно не стал этого делать — чтобы ученики выходили наружу и культивировали магическую силу. Он боялся, что они слишком увлекутся.
(Конец главы)