Цзя Цин был старейшиной секты Сюаньцзи.
Сила его была невелика — всего лишь уровень Владыки острова. В секте он держался крайне неприметно. Большую часть времени он оставался на своём острове, наставляя учеников, а то и вовсе совершенствовался в одиночестве. Потому в секте его не слишком ценили — он был слишком послушен. Какие бы приказы ни отдавала секта, он всё исполнял. Такой человек, да ещё и без выдающейся силы, в секте, разумеется, легко оставался в тени.
Но Цзя Цин вовсе не был глупцом.
Он держался так скромно потому, что прекрасно понимал: происхождение у него слишком низкое. В отличие от прочих, он не имел в секте права голоса. Чем высовываться и становиться бельмом на глазу, навлекая на себя гонения больших семей, лучше уж держаться потише.
С того самого мгновения, как люди Мира Теней вошли в Облачное море, Цзя Цин уже почувствовал неладное.
Он был родом из смертников-лазутчиков. Точнее говоря, он прошёл путь от верного раба до слуги, затем до смертника-лазутчика и лишь потом стал учеником секты Сюаньцзи. Но после того как он стал слугой, Владыка острова, где он жил, погиб, и его перевели на другой остров; там он стал смертником-лазутчиком, но Владыка того острова тоже погиб, и его снова перевели на другой остров, где он стал периферийным учеником; потом снова сменил остров и стал внешним учеником; затем ещё один остров — и он стал полноправным учеником, лишь тогда осев на месте. Наконец он стал учеником истинной передачи, внезапно совершил прорыв и сделался Владыкой острова.
Именно потому, что он сменил множество островов, никто не знал его настоящего происхождения. Сам он о нём никогда не заговаривал — в конце концов, это не было чем-то почётным. К тому же он поднялся с самого дна, шаг за шагом, и прекрасно знал все тёмные стороны сект. Именно потому, что знал, и держался ещё осторожнее, не давая другим узнать о своём происхождении. Потому и оставался незаметным.
И именно потому, что прошёл через всю эту тьму, он, едва люди Мира Теней вошли в Облачное море, сразу заметил неладное.
Хоть Мир Теней поначалу и держался превосходно, будто и вправду помогал сектам Облачного моря, не жалея ничего. Но Цзя Цин прекрасно понимал: бесплатных обедов не бывает. Раз люди Мира Теней так помогают Облачному морю, значит, у них есть какой-то умысел.
Но он также прекрасно понимал: с его положением и статусом он не может ничего сказать. Потому лишь молча наблюдал. Даже то, что секта ему поручала, он исполнял безукоризненно, без малейшей небрежности. Разумеется, на нём тоже стояла метка людей Мира Теней и был наложен запрет.
Затем Цзя Цина перевели на передовую.
Он по-прежнему держался незаметно. Ему хотелось посмотреть, какова боевая мощь секты Кровавой Бойни. Вскоре он обнаружил: боевая мощь секты Кровавой Бойни превзошла его ожидания — она была поистине огромна. Именно поэтому он стал держаться ещё тише. Во время наступлений он тянул, сколько мог; когда тянуть становилось невозможно, участвовал в атаке. Но обычно держался в задних рядах, потому и не получал никакого урона.
Когда Ли Цинтянь переправлял людей из Облачного моря в секту Кровавой Бойни, он тоже об этом слышал. Но поскольку Ли Цинтянь к нему не обращался, он не имел права участвовать. Затем он узнал: секта Кровавой Бойни давно подготовилась против приёмов Мира Теней. И ещё он узнал: люди Мира Теней и вправду наложили на них запрет, и вырваться из-под их контроля уже невозможно.
Однако, узнав это, Цзя Цин не стал, как другие, буянить. Напротив, он принялся наблюдать за людьми Мира Теней. Он знал: люди Мира Теней сейчас, по сути, уже взяли под контроль всё Облачное море. Если секта Кровавой Бойни не сможет отбросить людей Мира Теней и спасти их, то, нечего и говорить, в будущем им придётся и вправду связаться с Миром Теней. Потому он и наблюдал за людьми Мира Теней, желая понять, как те к ним относятся.
Но вскоре он разочаровался.
Он обнаружил, что люди Мира Теней вовсе не считают их за людей и уж тем более не дорожат их жизнями. Иначе говоря, даже вступив в Мир Теней, он не мог рассчитывать ни на что хорошее. Они были для Мира Теней лишь тем, чем можно пожертвовать в любой момент. Возможно, их положение было даже ниже, чем у демонических зверей людей Мира Теней.
С того самого времени Цзя Цин поклялся: он непременно вырвется из Мира Теней.
Но он не предпринимал никаких действий. Он наблюдал. По реакциям окружающих он судил о том, насколько сильно запрет Мира Теней влияет на них. Вскоре он обнаружил: хоть этот запрет и был крайне властным, сила слежки у него была не слишком велика. Он мог лишь ощутить примерное местоположение человека и понять, жив ли он. А что этот человек делает — они не знали. То, что некоторые, сговариваясь о том, как вырваться из Мира Теней, были обнаружены людьми Мира Теней, объяснялось не запретом, а тем, что их кто-то выдал.
Цзя Цин также обнаружил: всем его ученикам уже нельзя доверять. Не только его ученикам — всем остальным тоже. И другим мастерам уровня Владыки острова он тоже не мог верить. Даже тем, кто без конца кричал о сопротивлении Миру Теней. Он не мог им доверять.
Но у Цзя Цина было терпение.
Он прекрасно понимал: чем опаснее время, тем нужнее терпение, тем нужнее хладнокровие. Потому он ждал случая — случая полностью вырваться из Мира Теней. И этот случай он с самого начала связывал с сектой Кровавой Бойни. Он прекрасно понимал: чтобы вырваться из Мира Теней, остаётся надеяться только на секту Кровавой Бойни. Все прочие ненадёжны.
Он думал о том, чтобы во время боя прямо ринуться к линии обороны секты Кровавой Бойни и сдаться. Но позже понял: это невозможно. Потому что люди секты Кровавой Бойни не станут слепо им доверять. Если они ринутся к линии обороны секты Кровавой Бойни, а потом взорвут себя, прямо разрушив линию обороны, — что тогда? Потому люди секты Кровавой Бойни не позволят им просто так приблизиться к линии обороны.
А если, находясь на некотором расстоянии от линии обороны секты Кровавой Бойни, он прямо заявит о желании сдаться, это непременно заметят люди Мира Теней. И тогда они тотчас обездвижат его запретом, и ему всё равно придёт конец. Потому этот способ не годился.
Хоть Цзя Цин и тревожился, он не показывал этого и продолжал делать своё дело. Одновременно он наблюдал за реакцией секты Кровавой Бойни и Мира Теней. От того, как Мир Теней возводил линию обороны, до реакции секты Кровавой Бойни — Цзя Цин пришёл к выводу: секта Кровавой Бойни, весьма вероятно, нанесёт ответный удар по Миру Теней. И когда она его нанесёт — это и будет его лучший шанс.
Теперь шанс пришёл.
Войска секты Кровавой Бойни и вправду двинулись на линию обороны Мира Теней. И люди Мира Теней и вправду перебросили его на передовую — сдерживать войска секты Кровавой Бойни. И это был как раз тот шанс, которого Цзя Цин так долго ждал. Он также прекрасно понимал: возможно, это его последний шанс. Если на сей раз он не сможет перейти на сторону секты Кровавой Бойни, он, весьма вероятно, погибнет. Ведь это великая битва, а у людей Мира Теней за спиной ещё и заградительные войска. Если он не сможет сдаться, то погибнет либо в наступлении Мира Теней, либо от рук их заградительных войск.
Цзя Цин всё время оставался хладнокровным. Он просто ждал этого шанса. Но не показывал этого. Втайне он приготовил для себя много всего. Часть этих вещей предназначалась для защиты, часть — для помех врагу, а ещё часть — редкие магические инструменты.
Войска секты Кровавой Бойни и вправду пошли в наступление.
Глядя, как линия обороны секты Кровавой Бойни в кратчайший срок превращается в один за другим большие магические инструменты, Цзя Цин даже дышать стал тяжелее. Во-первых, от напряжения, во-вторых, от силы секты Кровавой Бойни. Хоть они и постоянно сражались с сектой Кровавой Бойни и знали, что она могущественна, но, увидев, как линии обороны в кратчайший срок обратились в магические инструменты, он всё же был потрясён. Он и вправду не думал, что секта Кровавой Бойни настолько сильна — что её владение формациями и инструментами достигло такого уровня.
Вскоре наступление секты Кровавой Бойни докатилось до них.
Хоть они тоже возвели линию обороны, и на ней тоже было энергетическое оружие, непрерывно атаковавшее войска секты Кровавой Бойни. Но войска секты Кровавой Бойни отличались от них: впереди шли большие магические инструменты. А на тех больших магических инструментах были защитные барьеры. Эти большие магические инструменты — и по скорости, и по защите — не шли ни в какое сравнение с теми, что использовали они. Особенно появление острова Сюаньу — когда Цзя Цин увидел остров Сюаньу, он и вовсе остолбенел.
Та металлическая гигантская черепаха с первого взгляда выдавала, что не может быть живым существом. Но сейчас она двигалась, как живая, точь-в-точь настоящая гигантская черепаха. Как тут не изумиться?
Затем, на глазах у всех, гигантская черепаха ринулась прямо к их линии обороны. Их энергетическое оружие на линии обороны не оказывало на неё ни малейшего воздействия — словно комар атаковал черепаху, не причиняя ей ни малейшего вреда.
А гигантская черепаха прямым ходом врезалась в их линию обороны. Затем разинула пасть, и огромный энергетический луч ударил в линию обороны. В линии обороны тотчас зиянула огромная брешь. А культиваторы на том участке попросту испарились — они не могли сдержать удар черепахи.
Цзя Цин в этот миг несказанно обрадовался, что его там не было. Иначе даже сдаться было бы невозможно.
Затем гигантская черепаха прямо проломила линию обороны. И вслед за ней к линии обороны устремилось всё больше больших магических инструментов. А большинство культиваторов Облачного моря развернулись и побежали. Даже заградительные войска Мира Теней тоже отступили. Очевидно, и они не хотели сталкиваться с этой гигантской черепахой.
Но Цзя Цин так не поступил.
Он тотчас отыскал на линии обороны довольно глухое место. Затем достал три магических инструмента.
Один — защитный, чтобы усилить собственную защиту. Второй — инструмент помех. Он не знал, подействует ли тот, но хотел хоть как-то повлиять, чтобы люди Мира Теней не знали, где он находится, — лишь бы знали, что он жив. Это тоже был его придуманный способ. А третий инструмент был весьма странным — маленький флажок.
И этот флажок был белым.
(Конец главы)