Едва Чжэн Юн услышал вопрос Кунлинцзы, лицо его изменилось. На нём отразилась скорбь, а слёзы полились ещё сильнее. Но он всё же, всхлипывая, произнёс:
— Учитель, с твоими старшими братьями-учениками случилась беда.
Он вытер слёзы, и голос его задрожал.
— С тех пор как ты ушёл на передовую, Мир Теней послал большое войско, и оно встало лагерем за пределами нашего острова Кунлин. А потом они без конца стали выводить людей с острова. Обычных учеников, слуг, смертников-лазутчиков — всех вывели. Старшие братья хотели воспрепятствовать, но те предъявили письменный приказ главы секты. Делать было нечего, и они позволили людям уйти.
Чжэн Юн помолчал, и в глазах его мелькнул страх.
— Но неизвестно почему, несколько месяцев назад они вдруг ворвались на остров и увели всех старших братьев. Оставили только меня. Всё это время на острове был лишь я один. А старшие братья так и не вернулись. Я тоже разузнавал, но глава секты лишь говорил, что они ушли на передовую. Больше ничего выяснить не удалось. Учитель, неужели ты на передовой так и не встретил старших братьев?
Едва Кунлинцзы услышал это, лицо его изменилось.
Он прекрасно понимал: его учеников, скорее всего, постигла беда.
И неважно, ушли они на передовую или нет. Если ушли — их могли убить люди секты Кровавой Бойни. Если не ушли — их, возможно, захватили в плен люди Мира Теней.
Кунлинцзы глубоко вздохнул и негромко произнёс:
— Люди Мира Теней всё ещё стоят лагерем за островом? Они могут подняться на остров?
Кунлинцзы уже почти понял: на острове, скорее всего, остался один Чжэн Юн. Остальных либо вывели люди Мира Теней, либо увели в плен. А почему Мир Теней оставил именно Чжэн Юна — возможно, это связано с его происхождением. Чжэн Юн был из семьи Чжэн, хоть и из побочной ветви, но люди Мира Теней вряд ли стали бы его трогать без нужды. Ведь семья Чжэн была одной из известнейших больших семей в монастыре Трёх Чистых, силой весьма могущественной. Даже побочного её ученика не так-то просто тронуть.
Чжэн Юн тотчас произнёс:
— Стоят. Сейчас у Мира Теней за островом лагерем стоит тысячная дружина. Но на остров они не поднимаются. Сейчас на острове, кроме меня, никого нет, потому и не поднимаются. Учитель, что же всё-таки произошло? Разве ты не был на передовой?
Кунлинцзы покачал головой и негромко произнёс:
— Долго рассказывать. Приготовься. Я схожу за людьми — со мной вернулись ещё несколько человек. Все они мои товарищи, устрой их отдохнуть. Приготовь чаю и не пренебрегай ими.
Чжэн Юн отозвался и тотчас отправился готовиться. А Кунлинцзы тенью метнулся к лесу.
Впрочем, добравшись до леса, Кунлинцзы подумал и повёл всех обратно в ту пещеру. Потому что в строениях сейчас никого не было, и идти туда было бы очень неудобно. Хоть там и имелись большие здания, где можно было разместить этих людей, они легко могли привлечь внимание людей Мира Теней за островом. Потому он решил сперва отдохнуть в пещере, а уж потом, узнав от Чжэн Юна больше, принимать решения.
Отправив тех людей в пещеру, Кунлинцзы вернулся к дому Чжэн Юна и позвал его, уже приготовившего чай, в ту же пещеру. Эту пещеру Чжэн Юн тоже знал — это было место затворничества Кунлинцзы. Они и раньше здесь бывали, хоть и нечасто, но место было знакомым.
Едва войдя в пещеру и увидев там людей, Чжэн Юн опешил. Затем Кунлинцзы представил его. Чжэн Юн по очереди поклонился всем. Потом достал чай — но, очевидно, приготовил он его слишком мало. Впрочем, это Чжэн Юна не смутило. Парой малых заклинаний да несколькими порциями духовного чая он быстро подал чай всем.
Пока Чжэн Юн готовил чай, Кунлинцзы рассказал людям о нынешнем положении на острове Кунлин. Когда Чжэн Юн подал чай, Кунлинцзы заговорил:
— Не думал, что люди Мира Теней окажутся настолько наглыми и выведут с моего острова Кунлин всех людей подчистую. Похоже, наш план придётся немного изменить.
С этими словами он отпил чаю. Остальные тоже принялись пить чай. Сегодня они изрядно напряглись — самое время расслабиться глотком чая.
Одна чашка духовного чая взбодрила всех. Тогда Кунлинцзы заговорил:
— Юнъэр, как сейчас дела в секте? Как обстоят дела на тех островах, что с нами в хороших отношениях?
У Кунлинцзы в монастыре Трёх Чистых было немало друзей. Хотя некоторых, как и его, перевели на передовую, но прежние связи сохранились. На тех островах к его словам всё ещё прислушивались. А некоторые его друзья уже погибли в бою. На тех островах теперь некому было о них позаботиться. Кунлинцзы верил: стоит ему прийти на те острова и обратиться к людям — и его слова подействуют ещё сильнее. Тамошние ученики, надо думать, пойдут за ним. Так у него появится собственная опора.
Чжэн Юн поспешно ответил:
— Докладываю, Наставник: на тех островах дела, можно сказать, неплохи. Хоть часть людей и вывели, но не всех. Несколько старших братьев там остались.
Чжэн Юн отвечал очень быстро. Видно было, что он давно следит за положением на тех островах.
Кунлинцзы удовлетворённо кивнул и продолжил:
— А как дела на острове у твоего почтенного дяди Юя?
Он задал Чжэн Юну ещё один вопрос. Ему нужно было подтвердить свою догадку. А тот почтенный дядя Юй, о котором он спрашивал, был его другом. На сей раз он тоже вместе с Кунлинцзы вступил в секту Кровавой Бойни. Но тот почтенный дядя Юй не захотел действовать заодно с Кунлинцзы, не захотел возрождать монастырь Трёх Чистых, а собрался стать старейшиной секты Кровавой Бойни. Потому что считал: быть старейшиной секты Кровавой Бойни перспективнее, чем возрождать монастырь Трёх Чистых. По крайней мере, вознестись будет легче.
Но тот почтенный дядя Юй, его младший брат-ученик, тоже вместе с Кунлинцзы вступил в секту Кровавой Бойни. Иначе говоря, если люди Мира Теней увели его учеников, действуя против тех, кто вступил в секту Кровавой Бойни, то на острове того младшего брата-ученика Юя должно быть то же самое, а то и хуже. Ведь на острове того брата-ученика Юя не было людей из семьи Чжэн.
Едва Чжэн Юн услышал это, он тотчас произнёс:
— Докладываю, Учитель: на острове почтенного дяди Юя почти то же, что и на нашем. Всех учеников с острова вывели. А несколько братьев-учеников, кажется, тоже увели. Сейчас на их острове никого не осталось. Говорят, там стоит тысячная дружина людей Мира Теней.
Кунлинцзы кивнул и, прищурившись, произнёс:
— Как я и думал. Люди Мира Теней и вправду начали действовать.
Он помолчал и добавил:
— Ладно, Юнъэр, оставайся пока на этом острове. Я схожу на другие острова. Если что-то будет, я тебе сообщу.
Кунлинцзы уже утвердился в своей мысли и, разумеется, готовился к следующему шагу.
— Боюсь, тебе уже никуда не уйти.
Внезапно послышался спокойный голос.
Голос прозвучал совершенно неожиданно. Кунлинцзы и его люди даже не ощутили его приближения. Лишь когда голос раздался, они обернулись туда, откуда он шёл, — и увидели, что говоривший стоит у входа в пещеру.
Едва увидев этого человека, лица Кунлинцзы и его людей изменились.
Потому что он был в чёрных доспехах, с головы до ног, — сразу видно, что человек Мира Теней. И судя по виду, сила его была немалая. Как тут Кунлинцзы было не изумиться? Он тотчас вскочил.
Но тут же обнаружил, что магическую силу в теле поднять не может. Тело его обмякло, сил не было ни малейших.
Это открытие повергло Кунлинцзы в ужас. Он тотчас обернулся к Чжэн Юну и негромко произнёс:
— Чжэн Юн, что ты подмешал в чай?
Чжэн Юн к тому времени уже выпрямился. На лице его тоже проступило злобное выражение. Он взглянул на Кунлинцзы:
— Что подмешал? Всего лишь порошок бессмертного сна. Мой добрый учитель, никогда бы не подумал, что у тебя хватит наглости вернуться в Облачное море. Ха-ха-ха-ха! Я думал, раз ты ушёл в секту Кровавой Бойни, то уже никогда не вернёшься.
Кунлинцзы взглянул на Чжэн Юна и пришёл в ярость:
— Чжэн Юн! Я к тебе был не плох, а ты так со мной? Подлый неблагодарный!
Кунлинцзы и вправду разгневался. Ведь из всех его учеников он лучше всего относился именно к Чжэн Юну. Во-первых, Чжэн Юн был очень умён; во-вторых, он был из семьи Чжэн. Хоть и из побочной ветви, но Кунлинцзы относился к нему хорошо. Ведь если бы ему и вправду удалось через Чжэн Юна сблизиться с семьёй Чжэн, это пошло бы ему на пользу.
Чжэн Юн взглянул на Кунлинцзы, и в глазах его полыхнула ненависть. Он холодно усмехнулся:
— Смешно. Ты смеешь говорить, что был ко мне не плох? Мой добрый учитель, тебе не стыдно такое говорить?
Он шагнул ближе, и в глазах его была одна лишь злоба.
— Когда ты сбежал в секту Кровавой Бойни, ты подумал о нас? Из-за тебя старшие братья стали ни людьми, ни призраками! Из-за тебя мою семью Чжэн едва не втянули в беду!
Голос Чжэн Юна становился всё резче.
— Знаешь, почему я здесь? Я ждал тебя! Если ты и вправду осмелишься вернуться, я своими руками схвачу тебя и передам господам из Мира Теней! Тогда я совершу великую заслугу, и с моей семьёй Чжэн ничего не случится! Ты первый поступил бесчестно — не пеняй, что я отвечу тем же!
Кунлинцзы от ярости едва не метал огонь глазами. Он смотрел на Чжэн Юна:
— Бесстыдный подлец! Ты бесстыдный подлец! Ты предал учителя — это же бессовестно до крайности! Такому подлецу, как ты, вовек не вознестись! Твой Великий Путь долголетия на этом окончен! Великий Путь долголетия всей твоей семьи Чжэн из-за этого прервётся!
Чжэн Юн же оставался бесстрастным. Он холодно смотрел на Кунлинцзы:
— Ругайся. Ругайся вволю. Скоро узнаешь, что значит — жить хуже, чем умереть. А о Великом Пути долголетия моей семьи Чжэн не беспокойся. Семья Чжэн будет только крепнуть. Потому что господа из Мира Теней уже сказали: если я помогу им схватить вас, они сами попросят великого мастера высшего мира наставить нас. И тогда вся моя семья Чжэн вознесётся. Разве это не лучше, чем сейчас?
Кунлинцзы взглянул на Чжэн Юна, и в душе его поднялось отчаяние.
Он прекрасно понимал: теперь говорить бесполезно. Чжэн Юн не даст им противоядия. К тому же, даже если бы и захотел — не смог бы. Рядом стоят люди Мира Теней, они не позволят.
Потому Кунлинцзы даже ругаться перестал.
(Конец главы)